Глава пятнадцатая. Провалы и ошибки Сатору Годжо (1/2)
С самого утра её не покидало дурное предчувствие.
Лилиан не понимала, с чем это было связано, но отчётливо ощущала лишь одно: всё изначально было не так.
Она проснулась слишком рано для выходного дня, долгое время бессмысленно пролежала в кровати, ворочаясь с боку на бок, то и дело перекладывая подушку и то скидывая одеяло, то вновь натягивая его до самых ушей. Когда она решила прекратить борьбу с окончательно покинувшим её сном и просто посмотреть новости в интернете, те тоже казались ей «не такими». Лилиан недовольно листала ленту, то и дело фыркала и закатывала глаза, старательно показывая пренебрежение несуществующим зрителям. Потом она вновь уснула, чтобы вскочить спустя двадцать минут от незапомнившегося, но вполне осязаемого кошмара.
«К чёрту», — сказала она сама себе, скидывая с плеч одеяло и ставя ноги на холодный пол. Тело сразу же покрыли мурашки. Девушка поёжилась и неуверенно посмотрела на помятую постель.
Пересилив себя, Лилиан всё-таки поднялась, быстро приняла горячий душ и вновь вернулась в захваченную прохладой комнату. Она искоса посмотрела на закрытое окно и, пробурчав себе под нос что-то столь же невнятное, сколь и недовольное, полезла в шкаф за тёплой одеждой. Натянув большой шерстяной свитер и спрятав лицо в высоком колючем воротнике, она поставила чайник и уселась за своё рабочее место. Делать что-либо ей совершенно не хотелось, но непонятное чувство тревоги не отступало и единственным способом отвлечься были документы, ровными стопками разложенные на столе.
«Только не это», — Лилиан опасливо оглядела высокие кипы бумаг.
Она перегнулась через столешницу и потянула в сторону одну из штор. За той открывался вовсе не обнадёживающий вид: лёгкий утренний туман и глубокое серое небо. Деревья размеренно покачивались на ветру. То и дело в воздухе один за другим проносились сорванные листья.
«Не могла же я быть такой дурой», — вновь обратилась к себе девушка и притянула ближайшие документы.
Её опасения подтвердились: они уже были заполнены. И в первой стопке, и в каждой последующей бланки оказались исписаны ровной вязью иероглифов. Даже листы — и те, разложенные по датам, лишали её минимальной работы. Не уследив, она не взяла себе новых отчётов заранее.
— Ничего не поделаешь, — слишком спокойно для того недовольства, которое преследовало её с самого утра, решила Лилиан и встала со своего места. Она, не торопясь, отключила только начавший закипать чайник. Выудила из шкафа пару длинных цветных носков, надела их и обулась.
Ветер за окном усиливался, и она скривилась. Повторила себе, что выходить из комнаты, как и работать в воскресенье, ей вовсе необязательно, но нечто необъяснимое заставляло её совершать одно действие за другим. Именно поэтому она, водрузив кипы бумаг одну на другую, крепко прижала их к себе и, придерживая получившуюся стопку подбородком, вышла из комнаты.
Подгоняемая сквозняком дверь громко хлопнула у неё за спиной. Эхо неприятно разнеслось по пустому коридору, и Лилиан оставалось надеяться на три вещи: что она никого не разбудила, что замок не защёлкнулся сам по себе и что усилившийся ветер позволит ей донести все документы в целости и сохранности.
Когда спустя двадцать минут она, растрёпанная и злая, влетала в тёмный коридор архива, то была готова проклинать всё мироздание. В первую же очередь — саму себя. Лилиан едва донесла нужные бумаги до кабинета и только там опомнилась, что напрочь забыла про запертую дверь. Ей пришлось бросить изрядно потрёпанную стопку листов на подоконнике и вернуться в комнату. Отыскать среди хлама в тумбочке небольшую связку из двух ключей, перебежками прийти обратно, положить, наконец, все документы на место и со спокойной душой закрыть за собой.
Но даже это её не остановило.
Лилиан действительно начинала считать себя сумасшедшей: кто в здравом уме и при отвратительной погоде согласится носиться туда-сюда ради работы, у которой нет даже срока выполнения? Она не знала ответа. Равно как и не знала, почему именно сегодня ей не сиделось на месте, а странное нарастающее чувство тревоги внутри заставляло делать хоть что-то.
Именно поэтому, пройдя сквозь технику мастера Тенгена и добравшись до скрытого архива, она немедля прошла в нужную комнату. Слабый свет включённых ламп едва доставал до дальнего стеллажа, который был нужен ей, но она могла добраться до него и по памяти. Ворох сваленных грудой листов, хранивший в себе все выполненные Годжо миссии, огромным бледным пятном выделялся среди сотен чинно расставленных папок.
«Какой-то замкнутый круг, — усмехнулась Лилиан, разглядывая завалы перед собой. — Может, очередная магия Тенгена?»
Она аккуратно взяла несколько верхних бумаг и потянула те на себя. В полумраке комнаты ей не удалось углядеть, как вместе с ними к краю проскользнула небольшая картонная папка. Та с глухим стуком упала на пол, шелестом рассыпая всё содержимое.
«Вот чёрт!» — шикнула Лилиан, отшатываясь.
Но это было ещё не всё.
Следом за одной папкой, стягивая друг друга наподобие рушащихся домино, на пол белой шуршащей лавиной посыпались листы. В попытке остановить происходящее, она выставила руки вперёд, но бумага скользила между ладоней и скапливалась на полу, пока всё содержимое полки не оказалось там.
Лилиан сделала глубокий вдох и выпрямилась. Уставилась невидящим взглядом в потолок. Она чувствовала себя маленькой, беспомощной и глупой. Винить в случившемся было некого. Ей хотелось плакать от обиды. Она ещё раз глубоко вдохнула:
— Убрать все вещи, вернуться в комнату, лечь в кровать и ничего не делать. К чёрту всё.
Последнюю фразу, подобно мантре, она повторила несколько раз. Потом посмотрела себе под ноги: пол был устлан плотным белым слоем бумаг так, что нельзя было увидеть собственную обувь. Лилиан едва переборола желание схватить всё в охапку, хорошенько смять и кинуть на место. Она присела на корточки с такой тяжестью, словно ей на плечи обрушился груз всех миссий, запечатлённых на документах, и принялась собирать их.
«Кто бы мог подумать, что после этой катастрофы на полке станет чище, чем было при Годжо», — она усмехнулась своим мыслям и потянулась к отлетевшим в сторону листам.
Те, в отличие от остальных, увесистой кипой лежали в отдельном помятом файле. Лилиан собиралась отправить их ко всем остальным, но на секунду замерла. Её внимание привлекла небольшая фотография. Человека на ней нельзя было не узнать: всё та же копна белых волос и забавные круглые очки на кончике носа. Девушка улыбнулась и притянула документ ближе, чтобы получше рассмотреть снимок. Один из листов внутри папки сдвинулся в сторону, открывая вид на большую красную печать.
«Миссия провалена».
Она удивлённо вздёрнула брови. Нечто странное было в этой фразе, но, сколько Лилиан ни пыталась нащупать ответ, не могла объяснить себе, что именно. Отложив файл в сторону, она поспешила разобраться с оставшимся бардаком. Когда и с этим было покончено, то наугад вытянула десяток попавшихся под руку документов и положила их на свою находку, чувствуя необъяснимую потребность спрятать её.
Выходя из архива, она едва не замерла, наконец поняв, что же было не так с той печатью: за всё время работы с отчётами Годжо, ей не довелось увидеть ни одной невыполненной миссии.
Лилиан поспешила вернуться к себе. Теперь, съедаемая догадками о новом секрете, она не обращала внимания ни на сильный ветер, сбивающий с ног, ни на мелкий дождь, начавшийся, стоило только выйти из архива. В тёмном пустом небе раздались далёкие раскаты грома.
Когда позади неё захлопнулась дверь комнаты, то казалось, что все звуки внешнего мира покинули это небольшое помещение. Лилиан отчётливо слышала, как шуршали шнурки её кроссовок, как едва ощутимо скрипели половицы под босыми ногами. Она положила документы, плотнее задёрнула шторы и включила настольную лампу. Жёлтый свет залил комнату, разделяя ту на две части: по стене разломом прошла чёткая линия тени. Лилиан стянула с кровати одеяло, укуталась в него, словно в кокон, и примостилась на стуле. Она сдвинула ненужные бумаги и замерла. Файл прямо перед ней переливался, отражая золотистые блики, из-за чего картинка будто бы плыла, а ровные колонки слов рассыпались спутанными узорами. Лилиан моргнула, чтобы унять наваждение.
«Не глупи», — велела она сама себе и достала первый лист.
Он был разделён на две половины. Сверху была фотография Годжо — та самая, которая и привлекла внимание. Лилиан поднесла снимок ближе к лицу в попытке лучше разглядеть изображение.
Сатору почти не изменился с тех пор: разве что черты лица стали более мужественными и резкими, да волосы не выглядели пушистой нечёсаной копной. Он смотрел прямо в камеру и выглядел непривычно угрюмым: светлые брови немного сведены друг к другу, между ними пролегла тонкая морщинка. Уголок губ, выдавая недовольство хозяина, был слегка опущен.
Лилиан перевела взгляд на сопутствующий фотографии текст. Информации было немного: имя с фамилией, год обучения (здесь Годжо оказался шестнадцатилетним мальчишкой-второкурсником), ранг. Лилиан удивлённо округлила глаза.
«Особый».
Пару секунд она смотрела на надпись, пытаясь осознать увиденное. В её голове мелькали те немногие события, которые были хоть как-то связаны со способностями Годжо. Последним в воспоминаниях предстал вчерашний спарринг и разгромное поражение.
«Этого следовало ожидать», — всё ещё не могла поверить она.
Затем её будто осенило. Лилиан немедля перевела взгляд на следующую графу в надежде прочесть название техники, как с её губ сорвался громкий несдержанный стон. Если в мире и существовала несправедливость, то сейчас она сконцентрировалась в этой комнате.
Нужная запись действительно была там. А поверх неё, ровным прямоугольником с поплывшими краями чернил красовалась та самая печать.
«Миссия провалена».
«Это уж точно», — криво усмехнувшись, Лилиан положила лист ближе к лампе и склонилась над ним. Нос уловил тонкий запах старой бумаги и пыли, девушка прищурилась, но даже это не помогло. Набор тонких линий не только был скрыт под яркими чернилами, но и сам растёкся в небольшие синевато-чёрные кляксы.
«Издевательство».
Провозившись некоторое время, но так и не получив никаких результатов, Лилиан сдалась. Она перевела взгляд на вторую половину листа: там тоже было краткое досье. На месте фотографии — пожелтевшие корочки высохшего клея. Написанные рядом иероглифы гласили о том, чьё фото было утеряно.
«Гето Сугуру».
Лилиан задумалась. Она перебирала в памяти все когда-либо услышанные имена и тех шаманов, которых ей довелось встретить. Среди них точно не было этого человека.
Тогда она принялась читать дальше. В отличие от части с Годжо, этот текст не пострадал. Из полученной информации стало ясно три вещи. Гето Сугуру тоже был второкурсником магического колледжа, так же считался особым рангом и обладал проклятой техникой манипуляции духами. Лилиан заинтересованно перевернула страницу в надежде на обратной стороне найти больше информации, но та оказалась пуста.
На следующем листе была всего пара предложений.
«Миссия особого уровня. Сопроводить Сосуд звёздной силы — Аманаи Рико — к Мастеру Тенгену». Дальше стояли даты и больше ничего.
Лилиан нетерпеливо достала следующий. Он был полностью исписан текстом. К верхнему углу скрепкой крепилась маленькая фотография. Лилиан взяла её и поднесла ближе к лицу. Со снимка на неё смотрела девочка, совсем ещё юная: ей вряд ли было больше тринадцати. Тёмные густые волосы собирались в косу, на макушке, подобно обручу, завязан белый платок. Девочка была красивой: тонкие, ещё детские черты лица, маленький нос и огромные глаза, тёмными безднами выделяющиеся на бледном лице.
Лист был испещрён информацией о ней. Девочка, ожидаемо, оказалась той самой Аманаи. Ей действительно только исполнилось тринадцать за пару дней до начала миссии. Она была сиротой: в её третий день рождения родители погибли в аварии. С семи лет она училась в частной закрытой школе и находилась на попечительстве у Мисато Курой. Рядом с последним именем была приписка «Смотритель Сосуда звёздной силы».
Лилиан нахмурилась: она по-прежнему не понимала, что это значит. Пробежавшись взглядом по всему тексту, ей удалось сделать лишь один вывод — чем бы ни являлась та самая звёздная сила, это точно не было техникой: в соответствующей графе стоял прочерк.
Написанное далее запутало её ещё сильнее. Несколько десятков следующих страниц были полностью посвящены той самой звёздной силе. На листах было множество непонятных графиков и схем. Лилиан удалось разобрать карты звёздного неба с траекториями движения солнца и планет и связанные с ними расчёты. Было несколько диаграмм, свидетельствующих о состоянии Аманаи. Вперемешку с медицинскими выписками лежали отчёты о колебаниях крупиц её проклятой энергии. Несколько листов были мелко исписаны от руки. Заголовок гласил: «Реакция Сосуда звёздной силы на проклятую энергию Тенгена». Сколько Лилиан не вчитывалась в текст, ей так и не удалось понять его суть. Ясным оставалось по-прежнему лишь одно: Рико была тем самым человеком, которого Годжо с напарником должны были защищать.
Под рёбрами заскреблось, скручиваясь в узел, неприятное предчувствие. Кожа рук покрылась мурашками. Перед глазами предстала увиденная совсем недавно алая печать. Лилиан могла сопоставить все факты. Когда заданием была защита, а миссия считалась проваленной, не сложно было догадаться, чем всё закончилось.
Она продолжила читать.
Следующие листы были посвящены тому, чтобы любой мог окончательно убедиться: за Рико следили так, словно она была самой ценной лабораторной мышью в истории шаманства. Помимо всех справок о её состоянии и здоровье, всех отчётов о слабом фоне проклятой энергии, в папке хранились досье на всех людей, с которыми взаимодействовала девочка.
Мисато Курой — та самая смотрительница, приставленная к Аманаи чуть ли не в день гибели её родителей — оказалась специально обученным Окном. Великолепные показатели во всём: высший балл за боевые искусства, распознание чужой проклятой энергии и мастерское возведение защитных барьеров. Курой была своеобразным телохранителем из мира шаманов, почти десяток лет не отходящей от Рико ни на шаг.
Следом за её досье — почти четыре десятка страниц, на каждой из которых была информация о всех людях, которые окружали Аманаи, начиная каждой новенькой одноклассницей и заканчивая престарелой школьной уборщицей.
Лилиан с необъяснимым ужасом просматривала документы и не могла представить, каково это: жить под куполом постоянного надзора. В голову немилосердно приходила лишь одна мысль: муравьиная ферма в узкой стеклянной коробке. Существующие в своей реальности насекомые, которые даже не подозревали, что их жизнь в буквальном смысле находилась в чужих руках.
Оставшаяся часть бумаг хранила описание операции. Прибытие на место, сорванная встреча с Аманаи, нападение. Далее шли отчёты: название организации, исполнявшей покушение, имена заказчиков, результаты. Лилиан задержала взгляд на последнем: нанятые бойцы были обезврежены, никто из двух отправленных на миссию студентов не пострадал. Следующие несколько дней были отведены под охрану. Годжо с напарником всегда оставались рядом с Аманаи. Сначала — в школе, потом — на побережье Окинавы, где они и провели оставшиеся до встречи с Тенгеном дни.
Переворачивая страницу за страницей, Лилиан напрягалась всё сильнее. Количество листов между её пальцев истончалось, а вместе с этим приближалось то, из-за чего на самом первом из них кровавым пятном выделялась алая печать.
Она была готова к правде: прекрасно понимала, какой был итог. Однако увиденное обрушилось неподъёмной тяжестью.
За очередным разворотом страницы был вовсе не текст.
Фотография.
На альбомном листе она выглядела, словно картина, обрамлённая широким паспарту. На ней — уложенная светлой плиткой площадка с телом девочки посредине. Растрёпанная коса сбилась набок, пустой взгляд смотрел за пределы камеры, на белой щеке аккуратный отпечаток крови. Под головой — огромная чёрная лужа, бесформенным пятном растёкшаяся по земле.
Тело Лилиан словно схватила судорога. Мгновенно заледенели пальцы. К щекам, наоборот, прилило обжигающее тепло. Сердце на секунду замерло, пропуская удар, а затем начало биться всё чаще и чаще. Кровь зашумела в ушах. На неё нахлынул ужас, но она не могла пошевелиться. У скованного страхом тела не было сил даже на то, чтобы просто перевернуть изображение обратной стороной.
Переселив себя, Лилиан сделала тяжёлый глубокий вдох. Воздух проник в лёгкие с трудом, словно те, сдавленные рёбрами, не могли принять его. Она медленно моргнула, чтобы вновь упереться взглядом в пустые глаза девочки. Звуки окружающего мира, которые до сих пор игнорировало её сознание, обрушились неудержимым потоком. Словно внезапный удар чем-то тяжёлым по голове, вокруг раздался трещащий раскат грома.
Резко дёрнувшись, Лилиан наконец вырвалась из оцепенения. Из ослабевших пальцев на стол выпал документ. Раскат повторился вновь, обволакивая своим грохотом. Девушка не могла понять, как до сих пор не заметила то, что оказалась в самом центре грозы.
— К чёрту, — прошептала она, уставившись невидящим взглядом в тёмную ткань штор.
«К чёрту», — вновь мимолётно взглянув на фотографию Аманаи.
«К чёрту», — резко вскочив с места и пошатнувшись на занемевших ногах.
«К чёрту, к чёрту, к чёрту».
Быстрыми отрывистыми движениями она стала перемещаться по комнате. Сначала к окну, затем — зеркалу. Посмотрела на своё отражение: кожа казалась по-мертвецки серой, круги под глазами отдавали болезненной синевой. Сорвавшись с места, она направилась к крохотной плите. Схватила с конфорки полный чайник, подставила под кран. Вода стала перетекать через край. Лилиан выругалась. Выплеснула лишнее, оставила лишь немного на дне. Поставила обратно на плиту, включила конфорку. Шагами начала измерять комнату. Два до двери в ванную. Пять — до рабочего стола. Шесть наискось обратно, чтобы выключить огонь и вновь вернуться на место.
Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Опёрлась ладонями о холодную поверхность стола, вперив взгляд в стену. Посмотрела на листы. Фотографии Аманаи по-прежнему вызывали тревогу, но теперь ей удалось держать себя в руках.
Она видела смерть и раньше. Тело отца на опознании, гибель людей под действием проклятья, и даже онрё на недавней миссии тоже когда-то было человеком. И всё же Лилиан не могла понять, почему именно эта фотография незнакомой девочки вызвала у неё такие эмоции. Она спешно перевернула страницу. За ней — ещё несколько со снимками, запечатлевшими место убийства.
Когда кадры сменились, она остановилась. Пригляделась. Картинка была другой: густой лес, вдалеке — невысокое светлое здание. Ведущая к нему дорога испещрена ямами и выбоинами. Плитка раскрошилась и россыпью осколков устилала землю. В стене зияла огромная дыра. Рядом с ней было ещё одно тело.
«Хватит с меня», — подумала Лилиан, но перелистнула страницу.
Новый кадр был сделан с меньшего расстояния, и можно было разглядеть мёртвого мужчину, молодого и темноволосого. Половины крепкого торса не было: начиная с середины грудной клетки и заканчивая у тазовой кости, кусок плоти был вырезан идеальным полукругом. На земле расползлась тёмная лужа крови, у бедра лежали выпавшие органы.
Лилиан с трудом сглотнула горькую вязкую слюну.
«Как такое вообще возможно?»
Она некоторое время смотрела на фотографию. Потом, не выдержав, перелистнула на последнюю страницу. Там был конец отчёта. Взглядом она зацепилась лишь за знакомые фамилии.
«Студенты второго курса Токийского магического колледжа — Годжо Сатору и Гето Сугуру — получили ранения, но их состоянию ничто не угрожает».
«Сосуд звёздной силы — Аманаи Рико — убита. Провести обряд слияния невозможно».
Лилиан закусила губу в надежде, что боль поможет ей прийти в себя. Попыталась дышать размеренно и спокойно.
«Ради чего всё это?» — отстранённо спросила саму себя.
Она перебрала зажатые между пальцев страницы. Те с тихим шелестом веером проскользнули между ними, донося до лица едва уловимый запах старой бумаги. Из стопки высунулся маленький острый уголок.
Замешкавшись на пару секунд, Лилиан нерешительно потянула за него. В её руках оказался небольшой прямоугольник из плотного картона. Та самая недостающая фотография — быстро поняла она и перевернула изображение вверх.
Замерла.
«Да быть такого не может».
Не моргая уставившись на представшее перед ней лицо, она не могла поверить собственным глазам.
Парень на фотографии был совсем молодой и чертовски знакомый. Недоумённым взглядом Лилиан уставилась на аккуратные черты лица, высокий лоб, тонкие тёмные брови. Густые чёрные волосы были собраны на затылке, тёмные глаза смотрели прямо на неё.
Не отдавая себе отчёта, Лилиан провела ладонью по столу, нащупала отложенную часть документов, выудила оттуда первый лист.
«Гето Сугуру», — противоречило всем её догадкам досье.
Отбросив всё в сторону, Лилиан ринулась к кровати. Достала из складок помятой простыни брошенный телефон. Спешно разблокировала его, открыла мессенджер.
— Чёрт побери, что же здесь происходит? — бормотала она и быстро листала ленту диалогов. Добравшись до низа, выругалась и стала возвращаться обратно, пока не обнаружила тот, что искала. — Ты, — ноготь с тихим клацаньем ударился по экрану, и перед ней открылась нужная переписка.
«Был в сети месяц назад».
Лилиан застонала: «месяц назад» на самом деле означал куда больший срок. Она прекрасно помнила, когда видела этого человека в сети. Украдкой глянула на последнее входящее сообщение.
«Клинок в Японии. Гора Цукуба». Следом шли все необходимые координаты.
Она долгое время смотрела на вдоль и поперёк изученный текст. Ногтем настукивала на экране быстрый незамысловатый ритм. Идей, о чём писать, не было. Лилиан тяжело вздохнула, пальцы сами заскользили по экрану.
«Ты куда пропал?»
«Тебя нет уже несколько месяцев».
«Ты хоть живой там?»
«Умоляю, ответь, происходит что-то странное».
С десяток минут Лилиан не сводила глаз с экрана, но надпись «в сети» так и не появилась. Она почувствовала привкус крови во рту и одёрнула себя: нижняя губа была вся искусана изнутри. Девушка легла на кровать, укрывшись свободным краем простыни. Открыла галерею. Листать долго не пришлось — достаточно быстро ей удалось добраться до старых альбомов. Она открыла первое попавшееся фото, приблизила нужное лицо и приложила рядом найденную фотографию.
«Невозможно».
Они были идентичны.
Лилиан казалось, что она сходит с ума. Вымысел и реальность смешались, стягиваясь узлом. Её голова закружилась от переизбытка информации. Она потеряла связь с происходящим и, сама того не ожидая, уснула.
***
Её разбудил звон мобильного. Телефон лежал прямо под лицом, неприятно вибрировал и цветными огоньками мигал рядом с закрытыми глазами. Она попыталась на ощупь отключить будильник, но это не помогло. Тогда Лилиан нажала на кнопку блокировки и мелодия затихла. Стоило девушке повернуться на другой бок, как всё повторилось вновь.
На этот раз она резко вскочила, сразу садясь на кровати. Мотнула головой, пытаясь сконцентрироваться, потёрла заспанные глаза. Наконец поняла, что слышит вовсе не будильник.
— Алло, — голос после сна был тихим и хриплым. Из динамика донеслась полная его противоположность.
— У-тре-чка, — нараспев протянул Сатору. — Надо же, я и не думал, что ты такая соня.
Вместо ответа Лилиан что-то неразборчиво промычала.
— Солнышко светит, птички поют, день в самом разгаре! Вставай с кроватки и марш фотосинтезировать!
— Чего?
— Ну, фотосинтез. Растения имеют хлорофилл, который позволяет им при свете…
— Я знаю, — перебила Лилиан. — Я тут причём?
Годжо хохотнул:
— Ну как же. Ты со своими клинками очень даже подходишь под описание.
— Ясно, — она фыркнула и откинулась на подушки, вновь устраиваясь в постели.
Словно расслышав это, Сатору заговорил с удвоенной активностью:
— Открывай глазки, умывайся, завтракай, не забывай про зарядку.
— Тебе нечем заняться?
— Уже час дня.
— И?
— Я звонил тебе пять раз. Думал, ты в спячке.
— Сегодня выходной.
— Знаю-знаю, но нам надо встретиться.
— Зачем? — окончательно проснувшись от этих слов, Лилиан спросила участливее, чем планировала.
По довольному тону на другой стороне она поняла, что эта перемена не укрылась от Годжо:
— Сходим на свидание.
Лёгкие сжались, не позволяя нормально вдохнуть. Сердце заколотилось предательски быстро. Лилиан впилась пальцами в матрас.
— Чего? — все её силы ушли на то, чтобы вопрос звучал как можно более безучастным.
— Ну, свидание, — в своей обычной манере продолжал Сатору. — Ты, я, какой-нибудь живописный домик на природе. Тишина и уединение, что скажешь?
Сердце пропустило удар. Лилиан ослабила хватку — занемевшие суставы отозвались колющей болью. Лицо и шею окутал жар, было тяжело дышать.
— Ты не похож на любителя сельских пейзажей, — отстранённо ответила она.
Годжо тихо рассмеялся в динамик.
— Думаешь? А я бы съездил в местечко вроде…
Её осенило:
— Там проклятья?
— Ага, десятка два, — тут же среагировал парень.
Лилиан вновь села. Поставила ноги на пол.
— Не мог сразу сказать?
— Да ладно тебе. Зато какое приятное пробуждение, согласна?
Она вновь фыркнула.
— Буду ждать в три в центре. Иджичи подвезёт тебя.
Короткие гудки раздались до того, как она успела придумать ответ.
«Ненавижу».
Лилиан отшвырнула телефон в сторону: тот, отпружинив от матраса, замер на самом краю кровати. Ей было всё равно. Она подняла голову к потолку и закусила губу от обиды.
«Вот же дура. На что я рассчитывала?»
Притянув ноги к груди, она обхватила их руками и ткнулась лбом в колени. Ей оставалось лишь гадать, заметил ли Годжо перемены в её настроении, когда выяснилось, что никакого свидания на самом деле не будет.
— Неважно, — попыталась обмануть себя Лилиан прежде, чем встать с кровати.
Всё отведённое до встречи время она старательно гнала мысли о том, что Сатору позвал её на задание лишь из личных побуждений.
«Ему просто скучно» — твердила она.
«Нашёл очередную миссию, которую можно спихнуть на кого-то другого», — убеждала сама себя.
«Явно будет что-то глупое и нелепое, чтобы можно было сделать сотню фотографий и после рассылать их детям».
— Решил побыть твоим наблюдателем для определения ранга, — прямо сказал ей Годжо, когда они встретились.