Глава 1. Аукцион (2/2)

— Всегда представляйся и по фамилии тоже, иначе прослывёшь какой-нибудь дворняжкой с улицы, — хмыкает Чонин, задирая подбородок выше. Он кладёт ногу на ногу и выпрямляет спину ровнее, тогда становится сразу ясно из какой категории омега. Его внешний вид, тон разговора и поведение дают понять Феликсу, что перед ним человек из класса «А».

— Ли Феликс, — коротко отвечает он, смотря на довольное лицо собеседника.

— Скоро начнётся аукцион, волнуешься? — тут же спрашивает омега, пытаясь завязать разговор. — Я вот в приятном предвкушении. Мечтал об этом всю свою жизнь.

Феликс шокированно смотрит на Чонина, не понимая того, о чём говорит этот парень. Ему на вид не дашь больше девятнадцати, а он уже мечтает навсегда сковать себя цепями брака с каким-то мало знакомым господином. Ещё говорит об этом так восторженно, что в глазах виден блеск, а на лице радостная улыбка. Феликс не понимает, как себя так может вести Чонин, но и не желает навязывать ему своё мнение на этот счёт.

— Прости, я не очень тебя понимаю, — тихонько произносит он, наклоняясь ближе к омеге, чтобы их никто не услышал. — Как ты можешь спокойно говорить о том, что тебя продадут как вещь?

— Ты считаешь себя вещью? — изогнул бровь Чонин.

— Нет.

— И я себя таким не считаю. Я много учился. Знаю несколько языков, держу себя в форме, слежу за своим здоровьем и хорошо питаюсь. Знаю правила этикета и как вести себя в обществе. Я достойный омега и хочу для себя такого же достойного альфу, — с гордым видом отвечает Чонин.

Феликс и не думал с такой точки зрения. Ему даже стало как-то стыдно и в его голове проскочила мысль о том, не задел ли он чувства омеги своими нелестными словами.

— Но ты ведь ничего не знаешь о человеке который выберет тебя, — продолжил Феликс.

— Разве? Для чего же мы тут уже полдня сидим? — спрашивает Чонин, а омега теряется и не знает что ему ответить. — Сейчас нам составят наш профиль, а ранее у нас взяли наши феромоны для подбора совместимости с альфами. Так что к абы-кому ты не попадёшь. С учётом того, что мы сидим в зале ожидания на закрытый аукцион и поверь, шанс, что тебя выкупит какой-нибудь маргинал, ничтожно мал, если ты об этом переживал.

Мыслительный процесс в голове Феликса немного затормаживается, стоит ли ему подумать о правильности слов этого омеги или же продолжать стоять на своём. Раньше он придерживался только одной мысли, что попасть на аукцион и быть купленным кем-то, равняется концу его самостоятельной жизни, но была ли его жизнь до этого столь свободной, а если и не была, тогда почему именно сейчас он так трясется.

Может и вовсе его судьба будет к нему благосклонна, и он встретит хорошего господина, что будет обращаться с ним уважительно и может даже позволит того, что ранее только снилось омеге.

— А как же право выбора? — голос Феликса становится уже не таким уверенным, как раньше, но он всё же решил придерживаться своей точки зрения.

— М? — Чонин хмыкает, смотря на омегу, как на дурачка. — Я сам выбрал такую жизнь, — твердо заявляет он.

— ₩ ♡ ₩ —

Аукционы закрытого плана всегда проходили в роскошных и просторных залах, и как принято на широкую ногу. Господам из высшего класса предоставляли лучшие условия ожидания: комфортные замшевые кресла перед сценой, дорогой брендовый алкоголь, чтобы скрасить время на подготовку товара и пообщаться с другими такими же покупателями, но самое важное им давалась возможность заранее пройти тест, где им разрешалось почувствовать феромоны омег, что помогло бы при выборе покупки. Чаще сразу составляли совместимость по запахам.

Молодому альфе в красном бархатном костюме тройка расписали номера тех омег, которые подходили бы под его феромонный аромат розового перца. Его выбор был не таким большим, так как мало какие запахи сочетались с его природным, приходилось чем-то поступаться. Господину Хван Хёнджину всегда приходилось чем-то жертвовать во благо той системе, которой он подчиняется, чтобы сохранять свой статус и то богатство, которое успели нажить его покойные отцы.

Ему всего двадцать пять лет от роду. Родители рано покинули альфу, но оставили после себя огромный капитал, чтобы сыну хорошо жилось, а не выживалось. В их двухэтажном особняке сохранялись теплота и уют, который поддерживал папа-омега, а старший альфа в семье заботился о стабильности и качестве жизни всех живущих в доме. Именно с такими установками рос альфа Хёнджин, что, когда придёт время он создаст свою собственную семью, где будет заботиться о своём омеге и их будущем потомстве.

Родители заранее подготовили его к тому, что придётся делать выбор каждую минуту своей жизни и от него будет зависеть будущее молодого альфы, когда их не станет. Хёнджин слушал своих родителей и многому у них учился, но допустить мысль о том, что когда-нибудь они его покинут не мог. Но молодому альфе пришлось с этим смириться, когда у папы-омеги обострилось хроническое заболевание лёгких, и он задохнулся от астмы, а отец-альфа не выдержал потери любимого и через пару месяцев у него остановилось сердце.

Хёнджину тогда только-только исполнилось двадцать один, и он отпраздновал своё совершеннолетие в кругу родителей, пожелав им крепкого здоровья. Когда их не стало, альфа осознал, что не все наши желания можно осуществить, а мечты должны всегда оставаться просто частью выдумки и не стоит тратить на них своё время.

Хван Хёнджин очень рано принял реальность такой какова она есть и ощутил всю её горечь на вкус.

Мужчина садится на одно из свободных кресел и начинает принюхиваться к нескольким пробникам, которые были пронумерованы. Ранее он сдал тест и для него вывели максимально подходящие к нему запахи, а номеров оказалось в количестве пятнадцати штук.

— Есть где разгуляться. Я думал будет меньше, — произнёс Хёнджин себе под нос. Когда он закончил с несколькими ароматами, его плеча коснулась широкая ладонь и похлопала по нему. Альфа почувствовал крепкую хватку и резкий запах игристого шампанского. — Боже. Ты стал ещё тяжелее.

Хёнджин поднялся с места и поприветствовал своего давнего товарища, не только по общему бизнесу, но и единственного человека, который стал ему самым близким после смерти родителей.

— Набираю массу. Занимаюсь конным спортом, реже плаваю, но всё же результат есть, — отвечает мужчина, с мягкими тёмными кудрями и в чёрном атласном костюме.

Бан Кристоферу Чану двадцать восемь лет. Он совладелец одного из крупных банков Сеула, приехавший совсем юным из Австралии, покорять столицу Кореи. Он был альфой, но по натуре своей отзывчивый и добрый, поэтому Хёнджин сразу нашёл с ним общий язык, приятно разговаривать с людьми, что не задирают своего носа до потолка. Вместе они владели ещё одним крупным проектом, который приносил им немалый доход, что делился между ними напополам — это были несколько цехов по переработке вторсырья с дальнейшей продажей их на рынке или другим поставщикам за выгодный всем процент.

Альфа был приятно удивлён встретив друга на аукционе, так как он и словом с ним не обмолвился, что заявится в подобное место. Кристофер большую часть времени посвящал себя работе и спорту, неужели что-то изменилось.

— Решил семейным человеком стать? С чего это вдруг? — поинтересовался Хёнджин, присаживаясь вместе со старшим вновь на свои места. Он знал, что Бан живёт совсем по другим порядкам. В их стране более нейтрально относятся к аукционам и прибегают к ним в редких случаях, когда уже не могут найти себе пару, тогда как в Корее на этом выросло не одно поколение, и построены целые бизнес-империи.

— А вот с того, мой сердечный друг, — Кристофер раскинулся на кресле и щелчком пальца подозвал официанта, что кружил около них. — На днях я был на одном из светских приёмов и по счастливой случайности встретился там с очаровательной омегой, что одурманил меня своим сочным запахом персиков. Увы и ах, я бесповортно и окончательно влюбился в него.

— Да вы романтик, господин Бан, — усмехнулся Хёнджин.

Им подали шампанское кри’сталл и каждый сделал всего лишь по глотку для общего вида. Ведь не выпить в таком месте было сродни не выказать уважения создателям аукциона.

— Вариант просто сбежать его не устроил, поэтому он сам назначил цену за себя и вот я здесь, — хмыкнул альфа.

— Смотри, как бы аукционеры не повысили ставки.

— Я не уйду отсюда без своего омеги, — твердо заявил Бан.

Все потихоньку начинают рассаживаться по местам и в зале приглушают свет, направляя его весь на сцену. Через пару минут сюда выведут омег, один из которых возможно окажется исключением для господина Хёнджина.

— ₩ ♡ ₩ —

Как только ведущий объявляет начало торгов, Феликсу хочется сбежать из этого места, не оглядываясь. Становится жутко не по себе, всё кажется таким отстранённым и холодным: яркий свет, направленный на сцену, люди сидящие в зале, которых он видит краем глаза, подсматривая за штору. Он чувствует себя самым настоящим товаром и это вызывает у него смесь гнева и отчания.

Через какое-то время весь этот аукцион превратится в сплошной сюр, и он навсегда утратит свою мечту о свободе.

Омега присматривается к гостям в зале, пока ведущий начинает вступительную речь. Все эти альфы выглядят как зажравшиеся буржуазы, что не может его не бесить ещё больше. Как им вообще сегодня будет спаться с мыслью, что они купили чью-то жизнь и забрали чьи-то мечты. Феликс поджимает губы, если бы ему предоставилась возможность, он бы вышел на сцену и начал говорить от лица всех омег, но осознание, что его всё равно никто не будет слушать, опускает ему руки.

Взгляд омеги останавливается на вполне себе симпатичном кудрявом мужчине, что болтает с другим не менее, а может даже и более привлекательнее его самого — это уж как посмотреть, и Феликс присматривается лучше ко второму мужчине. На нём красный элегантный костюм, что в аккурат сидит по форме тела и делает альфу очень стройным, не как других, что развалились с торчащими брюхами кверху. У него тёплый блонд волос, что почти касаются узких плеч и обворожительная улыбка, что сразу притягивает и располагает к себе.

Омега на секунду подвисает, пока его в плечо легонько не толкают, и тут же делает шаг назад, поняв, что слишком близко подошёл к сцене и его могли заметить раньше времени.

— Присмотрел себе уже какого-то? — хихикает Чонин.

Феликс до сих пор поражается с какой лёгкостью омега относится ко всему, с учётом того, что он младше его самого на год. Наверное омега сошёл бы с ума, если его отправили до своего совершеннолетия на торгиили ушёл бы в полный протест, точно сбежав из дома и приняв роль изгоя общества.

— Вон тот, что в чёрном костюме по центру — мой, — улыбнулся Чонин, показывая на мужчину на которого Феликс первым обратил внимание.

— Не он ли выбирает кого ему купить? — саркастично ответил омега.

Чонин закусил нижнюю губу, позже расплываясь в хитрой улыбке.

— Он купит меня. Я это знаю.

Ведущий начинает озвучивать номера омег, которые могут выйти на сцену. Их заранее поделили на тех кто схож между собой запахами, чтобы у альф было несколько вариантов на выбор. Как мерзко. Феликс чувствует отвращение к данному перфомансу, а ещё ему жаль, что больше возможности увидеться с Чонином у него не будет. Их запахи сильно разнятся, так что их не вызовут вместе на одну сцену, а после покупки всех омег уводят сразу подписывать договор с их будущими альфами.

Омега даже успел прикипеть к этому милому солнечному созданию, который на первый взгляд выглядит как сущий ангел, но, по всей видимости, в этом омуте те ещё чертята водятся. Чонин не мог дождаться, когда его выведут на сцену. Омега несколько раз поправлял свой наряд и постоянно спрашивал у Феликса, как он выглядит, а у того было одно слово на уме «прелестно».

Нескольких омег уже вызвали, и они с гордо поднятными головами прошли на сцену. Неужели они все так хотят, чтобы их использовали, — подумалось Феликсу, — и совсем не хотят вырваться из клетки, а добровольно летят в другую. Омега, пожалуй, никогда не сможет в полной мере понять таких людей, что бездумно подчиняются системе. Ему бы хотелось путешествовать по миру, узнать много новых людей и их языки, обучиться разным вещам, прежде чем сковывать себя узами брака. Да и к любви Феликс относился очень щепетильно, ему бы найти того самого и на всю жизнь, чем каждый раз разрывать своё сердце в пух и прах.

Видимо, мечты действительно должны оставаться мечтами, и пора принять, ту реальность, что происходит с тобой сейчас.

Он, как всегда, задумался, блуждая в своих мыслях и не с первого раза услышал, как его вызвали на сцену, произнося номер 506.

Чонин, от радости за нового знакомого, ликует и похлопывает омегу по плечу.

— Ты первый, удачи, — улыбнулся так искренне он, что Феликсу действительно захотелось поверить в Госпожу Удачу.

Феликс делает шаг и собирается с мыслями. Если ему уготована такая судьба, то он хотя бы не должен ударить в грязь лицом. Омега поднимает высоко голову вверх, выравнивает спину и сжимает маленькие ручки в кулачки.

— Я хотя бы должен выглядеть достойно, а не как размазня, — произносит омега и ступает в центр сцены.

Ведущий громко объявляет номера, что стоят в одной линии с ним, чтобы альфы могли каждого разглядеть, а потом начинает с конца. Феликс оказывается посередине шеренги, поэтому у него есть время ещё раз разглядеть присутствующих. Пока его взгляд бегает от одного к другому, он чувствует на себе один очень пристальный и интуитивно поворачивает голову, переглядываясь с тем господином в красном костюме, которого уже видел ранее.

Он пытается сохранять лицо, смотрит с вызовом на альфу и даже не стесняется своего прямого взгляда, ведь у них совсем не принято смотреть чужому альфе в глаза, а своим мужьям позволительно лишь на пару секунд, чтобы после склониться в глубоком поклоне. Омега хочет сразу дать понять, что он не будет идти на поводу и что с ним будет трудно.

Но его руки всё равно мелко дрожат, а в горле пересыхает, потому что этот альфа смотрит также на него и не отводит взгляда, даже не поворачивается в сторону других омег, когда ведущий начинает их презентовать.

Очередь доходит до Феликса.

Голос ведущего разрезал тишину, перечисляя его качества: редкая внешность, высокая фертильность, идеальные показатели здоровья, но за этими словами омега чувствовал себя не больше чем товаром и его глаза полные вызова начали потухать. Внутри всё ещё теплился тот огонь надежды, что его, хотя бы, выберет достойный альфа.

Феликс всё ещё упорно не поднимал взгляда, когда в зале начали перешёптываться, надеясь спрятаться от пристально оценивающих глаз. Он чувствовал их на своём теле и ему становилось всё напряжённее. Его стиснутые пальцы выдавали всю суть его волнения, а сладкий запах роз начал горчить, когда за него объявили первоначальную ставку.

— 100 миллионов вон, господа!

Цифра отвратно резала слух омеги, вот во сколько его оценили. Его взгляд уходил в сторону — на что угодно, лишь бы не на лица тех, кто готов был бороться за право обладать им. Он даже не решился ещё раз посмотреть на господина, который его заинтересовал, чтобы окончательно не разочароваться в людях и их помыслах.

— Но прежде чем я спрошу: «кто даст больше?», расскажу ещё немного об этом уникальном омеге. Его характер не даст вам скучать: эрудированный, целеустремлённый, с хорошим чувством юмора и лёгкой долькой строптивости.

Омега мысленно закатил глаза, разве это хорошие качества для товара, который хочет самовыражаться. Казалось ведущий играет на том, чтобы Феликс, вообще, никому не приглянулся. Что ж, ему же лучше, но думая о своих родителях и об оплате за неустой, который им придётся заплатить, как за неподходящий товар, на сердце становится неспокойно. Какие бы не были его родители, но он любил своего папу-омегу, а отца-альфу хоть и боялся, но уважал ведь, он многое сделал для семьи.

Ставки начали понемногу расти, а сердце омеги стало биться сильнее и ему с трудом удавалось сдерживать ровное дыхание. Всё о чём мечтал Феликс — это раствориться в воздухе, как и его аромат садовой розы.

— ₩ ♡ ₩ —

Как только омег вывели на сцену, два товарища выпрямились и внимательно начали рассматривать присутствующих. Кристофер быстро потерял интерес, видимо, не найдя своего омегу, а Хёнджин напротив вглядывался в каждые лица, но именно одно заставило его задержаться дольше чем на одну секунду. Миниатюрный омега стоял посередине, залитый мягким светом, который будто подчеркивал каждую его черту. Его светлая кожа контрастировала с глубоким чёрным цветом волос, форма алых губ была чётко выражена аккуратным бантиком, а большие глаза отражали смесь смятения и противостояния — одновременно.

Это и привлекло альфу в нём. Взгляд омеги бросает вызов, на который Хёнджин не может решиться очень давно.

Ведущий доходит до номера 506, и Хёнджин тут же берёт пробник под этим номером, принюхиваясь к аромату. Цветочные нотки попадают в его обонятельные рецепторы, вызывая смесь разных ощущений. Внутри всё переворачивается, когда запах начинает понемногу заполнять его лёгкие. Этот сладкий аромат садовых роз, прямо как в детстве, когда папа-омега содержал свои большие оранжереи и звал альфу с собой для помощи с цветами.

Хёнджин очень хорошо умеет обращаться с розами, несмотря на их порой колкие шипы.

Ведущий произносит речь: «Но прежде чем я спрошу: «кто даст больше?», расскажу ещё немного об этом уникальном омеге. Его характер не даст вам скучать: эрудированный, целеустремлённый, с хорошим чувством юмора и лёгкой долькой строптивости».

Альфа слегка ухмыляется, а в его глазах отражается заинтересованный блеск.

— Понравился? — спрашивает господин Бан, довольно смотря на друга. Он давненько не видел в нём столько энтузиазма, который вызывал бы другой омега.

— Он ведь только-только достиг совершеннолетия, — отвечает Хёнджин, когда ведущий говорит о возрасте омеги. — А его уже на торги отправили. Что за родители-то такие, — недовольно добавил альфа.

— Которые желают своему чаду всё самое лучшее, — отвечает Кристофер. — Выглядит прилично, на лицо хорошенький, не думаю, что с ним обращались как-то плохо.

Старший тянется за пробником аромата номера 506, но Хёнджин резко перехватывает его и быстро кладёт во внутренний карман своего пиджака. Альфа даже не успел подумать, инстинкты сделали своё дело за него. Ему захотелось не просто присвоить этот запах себе и его обладателя, а защитить, быть рядом и наслаждаться единолично только им.

— О как, — на лице Бана блеснула коварная улыбка. — Так сильно понравился, что уже собственничаешь. Дело серьёзное, что ж, за этим становится всё интереснее наблюдать.

Ведущий объявляет повторную цену, после описания характера омеги, и немного повышает её.

— 120 миллионов вон, господа! — произносит он.

— 150, — спокойно говорит Кристофер.

Хёнджин поворачивается в сторону друга с нечитаемым выражением на лице.

— Ты что делаешь? Разве ты не ждёшь своего омегу? — недовольно ворчит альфа.

— Тебя подразнить охота, сказал же: «интересно», — закатил глаза старший.

— 150 миллионов раз! 150 миллионов два! И…

— 200 миллионов, — наконец-то произносит Хёнджин, но его ставку тут же перебивает старший, поднимая до 210 миллионов. Альфа нервничает. Он привык всё контролировать, а особенно свои финансовые траты, но Бан своими выходками просто выводит его из себя, и видно же, что подначивает, и это злит его ещё сильнее.

Кто-то с задних рядов неожиданно выкрикивает новую сумму.

— 220 миллионов вон!

Зал начинает гудеть и перешёптываться, настолько ли так хорош этот омега, что ставки на него начинают расти каждые пары секунд. Альфа стискивает зубы, плотно поджимая губы, а желваки на его челюсти слегка подрагивают. Он чувствует острую необходимость заполучить этого омегу себе, потому что эти сальные и похотливые взгляды на этого совсем невинного парня его вымораживают.

— Кто даст больше за такого «нестандартного» омегу? — так ведущий обозвал парня.

— 300 миллионов вон! — озвучивает цену Хёнджин и все, без исключения, оборачиваются, смотря на него.

Господин Бан хлопает в ладоши и расплывается в улыбке.

— 300 миллионов раз! 300 миллионов два! 300 миллионов три! — отсчитывает ведущий, а зал замолкает. Если бы у людей в зале был супер-слух, каждый сейчас услышал бы, как сильно бьётся сердце альфы. — Продано молодому человеку в красном бархатном костюме! Поздравляю с покупкой!

Впервые Хёнджин сталкивается со смешанными чувствами, ведь он никогда прежде не покупал чью-то жизнь.