Любви нужны поступки (1/2)

Любовь не терпит объяснений. Ей нужны поступки

Эрих Мария Ремарк

С чего должна начинаться эта история? Может быть, с того дня, когда совсем юный двадцатилетний Чонгук впервые увидел свою новорожденную дочь? О, это он не забудет никогда! Красное, недовольно сморщенное личико, выглядывающее из пеленок, ничем не напоминало милого улыбчивого младенца с ямочками на щечках, чей образ вполне уютно прижился в голове за девять месяцев ожидания.

Он испуганно и напряженно держал крошечный сверток в руках и недоуменно разглядывал ребенка, пытаясь найти хоть какое-то сходство с собой или с Астрид.

Не получалось. Почти бордовая кожа с каким-то жутким желтовато-синюшным оттенком, несфокусированный взгляд мутноватых, непонятного цвета глаз, полное отсутствие бровей над припухшими веками — ну нет, не так представлял себе Чонгук свою дочь! В эту минуту он был огорчен и разочарован, но в то же время взбудоражен осознанием того серьезного момента, что теперь он — отец! Самый настоящий отец! А дочка… Он перевел растерянный взгляд на уставшую от родов Астрид, и она, через силу улыбнувшись, сказала:

— Наша девочка настоящая красавица, да?

Почему-то этот тихий голос жены подействовал на него успокаивающе. Согласно кивнув, он подумал, что, наверное, она видела то, чего он пока не замечал. Его дочь будет самой красивой девочкой на свете, обязательно…

❆❆❆

Или эта история могла бы начаться с другого дня, когда девятнадцатилетний Тэхён, студент журфака, получил свой первый гонорар за статью о проблемах сеульской транспортной системы. Не то чтобы сама тема очень уж увлекла его, но похвала главного редактора значила для него многое, косвенно подтверждая правильность выбора профессии. В тот день отец Тэхёна окончательно смирился с тем, что сын не пошел по его стопам и выбрал легкомысленную журналистику вместо фундаментальной математики.

❆❆❆

Или началом мог стать тот день, когда на одном из пляжей Чеджу хорошенькая девочка лет трех — четырех деловито предложила двадцатитрехлетнему Тэхёну, который озирался по сторонам в поисках свободного шезлонга, вполне пляжное времяпрепровождение:

— Дядя, хотите поиглать со мной в мячик? Потому что папа устал, — она оглянулась на молодого загорелого мужчину, сидевшего прямо на песке. Услышав просьбу дочери, он поднялся и, улыбнувшись, взял девочку на руки.

— Мия, это невежливо. Простите нас, — обратился он к Тэхёну, — моя дочь очень общительный ребенок, и она готова подружиться с каждым.

— Ничего страшного, — улыбнулся Тэхён, — я с удовольствием поиграю с ней в мячик.

— О, это было бы отлично, но, к сожалению, нам уже пора уходить. Солнце сегодня слишком активно, — мужчина повернулся к дочери, сидевшей на его руках и подсказал: — Мия, попрощайся с дядей.

Девочка очаровательно улыбнулась и помахала Тэхёну рукой:

— До свидания!

— До свидания, Мия!

❆❆❆

Или начало этой истории может быть в том осеннем сером дне, когда Чонгук наконец-то получил на руки свидетельство о разводе, а Тэхён, закусив от обиды губу, читал сообщение от бывшего, который еще вчера был настоящим. «Думаю, так будет лучше. У меня своя жизнь, и ты теперь в нее не вписываешься, прости». Для двадцатипятилетнего Тэхёна эти отношения были первыми и, как он думал, единственными, на всю жизнь. Не сложилось.

В тот день наши герои могли бы столкнуться, чтобы начать что-то новое и очень важное, но этого не случилось по одной простой причине — оба находились в разных концах света, и у судьбы пока не было планов на их встречу.

Поэтому эта история начнется с конца. Да-да, так тоже может быть. Никакой интриги, только двое мужчин наедине со своими чувствами. Итак…

❆❆❆

Неясное изумрудное марево медленными волнами растекалось по темно-фиолетовому небу, словно сказочный мираж нереальной красоты. С каждой минутой сияние его нарастало, словно где-то там, наверху, постепенно включались мириады сверкающих разноцветных звезд, лаская бархат ночного неба розовыми и пурпурными язычками.

Казалось, весь мир замер или вообще перестал существовать, лишь эта вечная абсолютная красота сейчас властвовала над умолкнувшей землей.

Тишина, которая воцарилась над фьордом, не была ни мертвой, ни звенящей. Она была торжествующей и величественной, и ничто в мире не могло сейчас быть сильнее и громче нее.

— Как тихо… Я и не знал, что так бывает, — прошептал Тэхён, любуясь сквозь слезы великолепием северного неба. Холодный безжалостный ветер с фьорда обжигал глаза так, что соленые капли в уголках век мгновенно превращались в крошечные сверкающие хрусталики. И, словно в ответ на его слова о тишине, где-то в небе послышалось легкое веселое потрескивание<span class="footnote" id="fn_41263092_0"></span>. Тэхён удивленно посмотрел на Чонгука и спросил:

— Что это?

— Это голос Aurora Borealis, — негромко ответил тот. — Так звучит северное сияние.

— Красиво…

Чонгук улыбнулся, потому что в душе был абсолютно согласен с Тэхёном. Это было самое красивое северное сияние, которое он видел за годы жизни в Норвегии. Потому что все другие были без Тэхёна.

❆❆❆

За окном офиса виднелся ноябрьский Сеул, серый и однообразный. Тэхён вот уже с полчаса сидел, бездумно уставившись на очертания башни Намсан. Надо было дописывать статью, надо было договариваться об интервью, надо было… Много чего надо было сделать, но он полностью погрузился в привычную осеннюю хандру, справедливо рассудив, что это своеобразный отдых для организма, позабывшего об отпуске.

К тридцати трем годам Тэхён из шебутного жизнерадостного юноши превратился в спокойного немногословного мужчину, ухоженного, красивого и немного уставшего. Его журналистская карьера складывалась неплохо, а работа не подавляла своей обязательностью. Он был достаточно свободен в выборе тем, но не злоупотреблял доверием шефа, сосредоточенно работая над каждым его заданием.

Хотя в последнее время однообразие жизни начало утомлять Тэхёна, пока совсем незначительно, но всё же какое-то беспокойство поселилось внутри. Это было похоже на пресловутое «хочу того, сам не знаю чего». Беспокойство накрывало постепенно, перерастая в глухую тревогу и размышления о смысле жизни. Кажется, кризис среднего возраста настиг Кима гораздо раньше обещанного, мысленно усмехался он.

— Как ты? — Тэхён вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной голос шефа, в котором прозвучала деликатная озабоченность.

— Заканчиваю, — отозвался он, не оборачиваясь, и застучал по клавишам.

— Я не об этом, — мягко возразил Намджун. — С тех пор как ты остался один, ты изменился, и меня это беспокоит.

Остался один. Хорошо сказано, только не про Тэхёна. Он не остался один, а наконец-то обрел спокойствие, перестав растрачивать нервы на абьюзивные отношения. Те, в которых он должен был зависеть от взбалмошности и ревности, где о равном партнерстве и речи не шло, и где ежеминутные отчеты, где он и с кем, превратились в кошмар, хотя начиналось все очень даже романтично.

— Намджун, не бери в голову, у меня всё хорошо, — Тэхёну этот разговор был неинтересен, потому что — а зачем? Всё закончилось, и возвращать Минсока он не собирался. Но, к сожалению, никто не отменял заботу общих друзей при разрыве отношений.

— Ты уверен? — как-то вкрадчиво уточнил Намджун. — Потому что Минсок говорит, что ты страдаешь, и мы не должны тебя оставлять наедине с твоими переживаниями.

Боже, как его бывший великодушен! Ни одной мысли о себе, только лишь о нем, о Тэхёне. Забота и любовь, до полного самоотречения!

— Намджун, сейчас тебе придется оставить меня наедине со всей этой хренью, о которой ты сказал, — твердо произнес Тэхён, по-прежнему не оборачиваясь, — потому что в противном случае я не смогу вовремя сдать тебе статью.

— Всё-всё, я понял, Тэхёни, работай! — Намджун-босс в рабочее время всегда перевешивал Намджуна-друга, и на взгляд Тэхёна, это было обосновано разгильдяйством его подчиненных. Улыбнувшись такой предсказуемой реакции шефа, Тэхён вернулся к работе. Уж она-то точно заслужила его внимание, в отличие от Минсока, Намджуна и остального человечества.

❆❆❆

Чонгук проснулся по обыкновению рано, около шести. По привычке выглянул в окно и улыбнулся — за ночь выпало много снега, и теперь предутренний Флом, освещенный луной и звездами, выглядел как ожившая рождественская сказка. Он жил в этой деревне уже пять лет, но до сих пор не привык к ее тихой, неброской красоте. Его радовало всё: искрящийся под светом фонарей пушистый снег зимой и солнечные соцветия скромных гелениумов летом, прозрачная синяя вода Аурландс-фьорда и яркое голубое небо, такое голубое, какое можно увидеть только здесь, в Норвегии.

Эта страна стала для него домом с первого же дня, как только он ступил с трапа самолета. Ему казалось, что даже дышать по-настоящему он стал лишь здесь, на холодном норвежском ветру.

Как ни странно, норвежский язык, не самый простой, тоже дался ему легко, хотя никогда раньше способностями к языкам он не блистал.

Это была настолько его страна и его дом, что иногда он даже задумывался о том, что если и есть бессмертие души, то в одной из своих прошлых жизней он жил здесь, под северным небом Норвегии.

Напевая себе под нос незатейливую мелодию, Чонгук заварил крепчайший кофе. Только так и должен начинаться его день, в котором случиться может всё, но чашка ароматного горячего напитка будет неизменной. Два бутерброда с домашней ветчиной и кофе — весь его завтрак, но этого вполне достаточно.

Здесь питались просто и сытно, и Чонгуку это тоже нравилось. Он умел готовить, но делал это без изысков, вполне себе по-норвежски. Правда, когда в гости приезжали Астрид с Мией, счастливый отец выкладывался по полной программе. Бывшая жена смеялась, что Чонгук легко может заполучить мишленовскую звезду, если вдруг надумает открыть свой ресторан.

Допив кофе, он вымыл за собой чашку и снова подошел к окну, любуясь заснеженной деревней. Аккуратные деревянные домики, выкрашенные в традиционный для норвежских домов красный цвет, стройным рядом располагались вдоль побережья фьорда и, несмотря на ранний час, уже весело подмигивали яркими огоньками в своих окнах.

Дом Чонгука мало чем отличался от остальных, разве что был поменьше. Но ему вполне хватало его трех комнат. Одна служила спальней, вторая выполняла функции гостиной и кабинета одновременно, а третья всегда была готова к приезду Мии с матерью, хотя в последнее время Астрид всё чаще оставляла дочь с отцом, ссылаясь на работу. Чонгук не возражал, он любил свою принцессу, да и в свои тринадцать лет Мия была так рассудительна и разумна, что болтовня с ней доставляла отцу особое удовольствие.

Правда, с недавних пор дочь была озабочена устройством личной жизни Чонгука, и он подозревал, что этот интерес возник только лишь из-за того, что у Астрид появился мужчина, и всё указывало на серьезность их отношений. Мия, как любящая дочь, хотела видеть счастливыми обоих родителей и поэтому всё чаще намекала отцу на его одиночество. Чонгук в ответ лишь посмеивался, потому что кандидаток и кандидатов на место в его сердце в ближайшем окружении не находилось. Да и зачем? Его полностью устраивала та жизнь, которую он проживал — тихая, размеренная, с устоявшимся порядком в ней, с тишиной в доме и покоем в сердце.

Работал он удаленно, разрабатывая программное обеспечение для небольших компаний, и это тоже было плюсом. Никаких офисов, никаких начальников, сам себе хозяин, главное — в срок сдать работу.

Чонгук посмотрел на часы — почти семь, самое время начать рабочий день. Обычно он трудился до обеда, потом делал перерыв на домашние дела или прогулку, а потом снова садился за компьютер. Но на сегодня у него были намечены и другие дела, в полдень его ждали в местном отеле, что-то там у них с системой видеонаблюдения случилось.

Да, в их тихой деревне на четыреста жителей был и отель, и музей, и даже старинная церковь XVII века, всё как полагается. И на всё это хозяйство Чонгук был единственным айтишником и сисадмином одновременно, как-то стихийно так сложилось. Просили помочь — он и помогал, почему бы нет?

А вечером обязательно нужно было заглянуть в пекарню к тетушке Элве, поболтать с ней о жизни и купить вкуснейшие боллеры<span class="footnote" id="fn_41263092_1"></span> к чаю. К скучному вечернему чаю одинокого мужчины тридцати трех лет от роду. Звучит невесело, но на самом деле всё не так уж и печально.

❆❆❆

Сегодня Тэхён молодец, сегодня он был доволен собой. Статья дописана и сдана, согласие на интервью тоже в кармане, вернее, в почте, и поэтому можно с чистой совестью уходить с работы. Только вот куда? И опять на него напало то самое томление неопределенности, что сопровождало его в последнее время. Чего-то хочется, куда-то тянет… Понять бы, чего и куда? Можно заглянуть к приятелю, можно посидеть в баре. А можно пойти домой, влезть в любимую пижаму и, укутавшись в мягкий потрепанный плед, подремать под старый добрый «Завтрак у Тиффани»<span class="footnote" id="fn_41263092_2"></span>. Да, пожалуй, так он и поступит.

Тэхён сладко потянулся, до хруста в лопатках, и выключил компьютер. «Работа — это прекрасно, но отдых тоже никто не отменял», — расслабленно подумал он, предвкушая приятный вечер, и снял куртку с вешалки.

— О, ты еще не ушел? Замечательно! — нездоровый энтузиазм шефа выглядел подозрительно, и Тэхён осторожно сообщил:

— Вообще-то уже почти восемь, рабочий день давно…

— Да знаю! — отмахнулся Намджун, не дослушав доводы Тэхёнова разума. — Но понимаешь, тут такое дело…

Тэхён поджал губы и обреченно кивнул. Кажется, тихий домашний вечер откладывается. В который уже раз, между прочим…

— Ясно. Надо срочно спасти мир, да?

— Не ёрничай, — нахмурившись, остановил его Намджун. — Наш портал решил возложить на тебя важную культурную миссию.

Осознав серьезность момента, Тэхён сел обратно в рабочее кресло, небрежно пристроив куртку на подлокотник.

— Я весь во внимании. Если ты хочешь, чтобы я выступил гарантом сохранения корейской идентичности в условиях мировой интеграции, я готов приступить немедленно к этой почетной миссии.

— Тэхён! — прикрикнул на него Намджун, окончательно превратившись в строгого начальника, но на этом его руководящий запал и иссяк, и он заговорил в своей привычной мягкой манере. — Ты знаешь, кто такой Ли Киён?

— Впервые слышу, — пожав плечами, ответил Тэхён, на что шеф хмыкнул:

— А должен бы. Ну да ладно. Итак, Ли Киён, молодой писатель корейского происхождения. Поговаривают, что он потенциальный кандидат на Нобелевскую премию, поэтому мы должны подсуетиться и выпустить с ним большое интервью.

— Хорошо, завтра я этим и займусь. Найду его контакты и…

— Не найдешь. — снова оборвал его Намджун. — В Корее он почти неизвестен, потому что живет и пишет в Европе. И для интервью тебе придется лететь туда.

Тэхён удивленно посмотрел на босса и спросил:

— А разве нельзя это сделать удаленно, по видеосвязи?

— Нельзя, — с тяжелым вздохом ответил Намджун. — Он принципиально настаивает на личном контакте.

— Так это и будет личный, — недоуменно сказал Тэхён.

Намджун скривился и произнес:

— Ему важно почувствовать человека, его ауру, его запах. Не спрашивай! — остановил он очередной вопрос Тэхёна, который так и не успел вылететь. — Это его слова. Так что завтра ты полетишь к нему.

— Чтобы он меня понюхал? — не очень уважительно по отношению к будущему лауреату Нобелевской премии отозвался Тэхён. Смотаться за счет редакции в Европу было бы неплохо, но вот идея встречи с гением литературы, который, принюхиваясь, будет ловить его ауру, Тэхёну не зашла вовсе.

Вежливый и терпеливый Намджун начал заводиться.

— Ты перегибаешь, Ким. Твой характер у меня уже в печенках сидит, между прочим. Это работа, которую ты обязан выполнить, и твои капризы здесь никого не интересуют, — он отвернулся к окну, убрав руки в карманы брюк и задумался на короткое время, а затем продолжил уже другим, более мягким тоном: — Конечно, я могу послать Пака или Чхве, или еще кого-нибудь. Но они вернутся с сухим и официальным интервью. А ты сделаешь из этого конфетку, ты покажешь живого человека и заинтересуешь читателей его книгами. Не упрямься, я вообще не понимаю, в чем проблема. Слетаешь туда дня на три, посмотришь страну, познакомишься с писателем. А вдруг он потом станет классиком? Тебе будет что вспомнить.

Тэхён почувствовал пресловутый укол совести. Намджун совсем не обязан был уговаривать его, он — босс, и Тэхён по умолчанию должен подчиниться.

— Прости, Джуни, ты прав. Конечно, я полечу и привезу тебе шедевральное интервью, которое будет ничем не хуже книжек этого гения. Где он живет?

— Норвегия, Берген, — с явным облегчением выдохнул шеф. — Там тебя встретят коллеги из местной редакции, устроят в отель, а дальше уж ты сам.

— В смысле — сам? — вытаращил глаза Тэхён. — А разве с ним никто не договаривался об интервью? Ты же сказал, что…

— Он в курсе. Он ждет тебя. Но он очень своеобразный человек, как я понял после разговора с ним. У меня есть только номер его телефона, так что о личной встрече вам придется договариваться уже на месте.

— Понятно, — вздохнув, сказал Тэхён. Ну что же, норвежско-корейских гениев в его жизни еще не встречалось, опыт наверняка будет интересный. Он встряхнул куртку и напоследок поинтересовался:

— А на каком языке ты с ним говорил? Потому что с английским у меня не очень хорошо, а норвежский я даже не слышал никогда.

— На корейском, Тэхёни, на чистом корейском, — успокоил его Намджун, похлопав по плечу.

❆❆❆

Путь из Сеула в неведомый норвежский Берген занял у Тэхёна больше суток. Сначала почти двадцать часов полета до Осло, а затем еще шесть на поезде до самого Бергена, куда он прибыл поздним вечером.

Намджун не обманул, Тэхёна действительно встретили коллеги, вернее, один коллега, назвавшийся Эриком. Высокий, худощавый, светловолосый молодой человек в темной куртке и небрежно намотанном оранжевом шарфе был скуп на слова, но его искренняя открытая улыбка располагала к себе. По-английски он говорил хуже, чем Тэхён, и тесной коммуникации у них не получилось, однако до отеля Эрик его довез и благополучно сдал на руки пожилому портье.

Смертельно уставший с дороги Тэхён был голоден, но спуститься в ресторан отеля сил не осталось, а заказать ужин в номер почему-то не получилось. На том конце провода приятный женский голос отвечал по-норвежски, вежливо игнорируя ломаный английский гостя. После нескольких неудачных попыток Тэхён сдался, в конце концов, считается, что на голодный желудок спится лучше. Он не был уверен в правильности этого утверждения, но других вариантов все равно не было.

Упав звездочкой на широкую кровать, он ощутил спиной приятную твердость матраса, и желание немедленно залезть под одеяло стало еще сильнее. После долгих уговоров самого себя он нехотя поднялся с кровати и раздевшись, поплелся в душ, по дороге разглядывая скромный номер, неоспоримым достоинством которого была огромная кровать, величественная в своей добротности и монументальности. Кажется, хозяева отеля пребывали в полной уверенности, что гости приезжают сюда исключительно для того, чтобы выспаться.

Утром Тэхён проснулся отдохнувшим, но невероятно голодным. Быстро собравшись, он спустился в ресторан отеля и, особо не разбираясь в странно выглядевших блюдах, нагрузил полную тарелку тем, что было знакомо и понятно: яичница, копченый лосось, крохотные аппетитные мясные шарики, которые здесь назывались фрикадельками, и умопомрачительно пахнувшие пышные булочки. Ароматный зеленый чай с жасмином стал завершающим штрихом этого пиршества.

Довольный и сытый Тэхён наконец-то был готов познакомиться с Норвегией поближе, но сначала надо было договориться с гением о встрече. Он набрал номер, который сбросил ему Намджун, и после третьего гудка услышал веселое «Hei!»<span class="footnote" id="fn_41263092_3"></span>.

— Добрый день, господин Ли! — обратился Тэхён к нему по-корейски. — Мое имя Ким Тэхён и я…

Но веселый норвего-кореец не дал ему договорить, а восторженно воскликнул в трубку:

— О, да! Интервью! Конечно!

Тэхён на секунду даже растерялся. Его представления о гениальных писателях, сложных и замкнутых, сейчас разбивались об этот жизнерадостный голос. Выслушав счастливые эмоции писателя, он осторожно поинтересовался:

— Когда мы с вами можем встретиться?

— Через неделю! — радостно сообщил гений и тут же передумал: — Нет, давайте лучше через две!

Тэхён вздохнул. Вот и нелогичность гениальности начала проклевываться, подумал он и строго напомнил:

— Господин Ли, договоренность была на сегодня или на завтра.

Надо было отдать Киёну должное — он не стал спорить, а сразу же охотно согласился:

— Да, я помню. Но ведь можно перенести, правда?

— Разумеется, — Тэхён пока еще был спокоен, хотя и раздосадован, — Но дело в том, что послезавтра я улечу обратно в Сеул, и тогда нам придется общаться по видеосвязи.

— Ой, нет! — почти испуганно воскликнул гений и уточнил: — А сейчас вы где?

— В Бергене, — ровным голосом сообщил Тэхён, мысленно добавив: «Мать твою!».

— О!.. — совсем растерялся Киён и пробормотал: — Но меня там нет…

Тэхён раздраженно закатил глаза: Намджун верен себе. Или он что-то перепутал, или что-то недопонял, как всегда. Получается, зря добирался сюда Тэхён больше суток. Он мысленно сосчитал до пяти и очень вежливо спросил:

— А где вы, господин Ли?

— Во Фломе, — тут же ответил гений с такой интонацией, как будто это самое естественное — сидеть в каком-то там Фломе, когда тебя ждут в Бергене.

— Флом — это что? — вкрадчиво поинтересовался Тэхён. — И насколько это далеко от Бергена?

Эти вопросы затруднений у гения не вызвали и он радостно сообщил Киму:

— Флом — это деревня, очень красивая! Я стараюсь почаще приезжать сюда на отдых. Вы знаете, здесь так спокойно и тихо, это так вдохновляет меня! В моем последнем романе я…

Тэхён постарался взять себя в руки и очень-очень вежливо прервал писателя, напомнив ему свой вопрос:

— Господин Ли! Насколько далеко вы сейчас от Бергена?

Гений впал в задумчивость, а Тэхён терпеливо ждал, когда тот сосредоточится на главном.

— Я не могу сообразить, насколько это далеко или близко, — извиняющимся тоном сказал Киён. — Я обычно добираюсь сюда на пароме, потому что путь по фьордам невероятно живописен! Но это занимает почти шесть часов. Говорят, что на автобусе можно добраться быстрее, но, на мой взгляд, это слишком прозаично.

Тэхён быстро прикинул. Если он будет добираться до Флома на пароме, то путь туда и обратно займет, по словам Киёна, двенадцать часов. Еще часа четыре на интервью… В принципе, можно успеть, если обойтись без сна. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы добраться до этой деревни на автобусе? Это Тэхён легко мог выяснить у портье.

— Господин Ли, а если я приеду в этот ваш Флом, вы не откажетесь встретиться со мной?

— О, разумеется, нет! Я буду счастлив! Мы с вами погуляем по этим дивным местам, и вы влюбитесь в нашу норвежскую сказку!

Тэхён обреченно вздохнул. Путешествие по глубинке Норвегии в его планы не входило, но раз уж судьба решила познакомить его с этой страной, то почему бы и нет?

— Хорошо, господин Ли. Я выясню, как мне побыстрее добраться до вас, и приеду. Вы ведь не собираетесь в ближайшее время покидать Флом? — на всякий случай спросил он у взбалмошного писателя.

— О нет, что вы! Я мог бы здесь остаться навсегда! Когда вы увидите Флом, вы и сами не захотите возвращаться в Корею, господин Пак!

— Моя фамилия Ким, господин Ли, — поправил Киёна Тэхён и, вежливо простившись, отправился к портье, чтобы выяснить все способы, которыми можно было доехать до неведомого Флома.

Пожилой мужчина за стойкой регистрации охотно помог Тэхёну найти подходящий вариант поездки. Оказалось, что на автобусе до Флома он сможет доехать всего за три часа, и если отправится в путь прямо сейчас, то к обеду уже будет там.

— Господин Ким, вы приняли правильное решение, — улыбнувшись, напутствовал его портье. — Флом — это жемчужина Норвегии, и не воспользоваться возможностью побывать там, на мой взгляд, преступление.

Тэхён заинтересовался. Уже второй человек расхваливал ему эту деревню, что же такого необычного мог он там обнаружить?

— Я ничего вам не буду рассказывать, — загадочно ответил на его вопрос портье, — вы всё увидите сами.

— Благодарю вас, — поблагодарил его Тэхён с улыбкой, — надеюсь, мне и правда понравится эта деревня. Может быть, вы знаете, есть ли там какой-то ночлег для гостей? Вдруг я не успею закончить все дела сегодня.

Вопрос, казалось, оскорбил портье. Он посерьезнел и ответил постояльцу:

— Господин Ким, Флом, конечно, деревня, но это еще и один из туристических центров Норвегии. Там есть хороший отель, и, насколько я знаю, не один. Если вы хотите, я свяжусь с ними и забронирую вам номер.

— Буду благодарен вам, — кивнул Тэхён, и портье немедленно взялся за телефон. Однако уже через минуту он выглядел огорченным, выслушивая своего собеседника и что-то уточняя у него. Тэхён нахмурился, потому что было очень похоже на то, что Флом по какой-то причине не готов принять его сегодня. Но внезапно лицо пожилого мужчины расцвело довольной улыбкой, и он несколько раз повторил в трубку имя своего постояльца.

— Ким Тэхён. Ким. — Портье, наконец закончил разговор и удовлетворенно взглянул на Тэхёна. — Господин Ким, к сожалению, отель не сможет принять вас, потому что все места заняты, но мой коллега забронирует вам номер в другом отеле. Он намного меньше, чем Flåmsbrygga Hotel, но вам понравится уют и тишина, которыми встретит вас Флом.

Поблагодарив портье за заботу, Тэхён поднялся в номер, прихватил свой рюкзак со всем необходимым и отправился в путь, в загадочную деревню, чтобы встретиться там с будущим классиком корейско-норвежской литературы. Он еще не знал, что сегодня судьба отложила все свои дела, чтобы наконец-то заняться устройством личной жизни одного отдельно взятого Ким Тэхёна.

❆❆❆

Поработав до обеда, Чонгук выключил компьютер, натянул любимый белый свитер с высоким воротником и отправился в Flåm Marina. Этот небольшой уютный отель принадлежал его другу, веселому, шумному Якобу Ольсену. Крупный рыжебородый мужчина сорока пяти лет выглядел типичным скандинавским викингом, ничем не напоминая современного бизнесмена. Он громко смеялся, громко отдавал команды персоналу и так же громко и прилюдно признавался в любви к своей жене, утонченной и изящной Сольвейг, которая всегда была где-то поблизости от мужа.

Чонгук быстро сблизился с Ольсенами и частенько бывал у них в гостях, чувствуя себя там вполне по-домашнему. Единственный сын Якоба и Сольвейг жил теперь в Осло, но скучать родителям было некогда. Заботы о семейном отеле занимали почти всё время супругов, однако и отдыхать Ольсены тоже умели, как и все жители Флома.

Любимым летним развлечением семейства были однодневные походы к водопаду Бреккефоссен, где первозданность дикой скандинавской природы восхищала своим величием, а зимой каждый уважающий себя житель Флома обязательно вставал на лыжи.

Ну и, конечно, рыбалка, это святое. И Якоб, и Чонгук были заядлыми рыболовами и частенько выбирались на берег Фломсэльви<span class="footnote" id="fn_41263092_4"></span>, чтобы покайфовать с удочками в предутренней тишине.

❆❆❆

Неторопливым шагом Чонгук направлялся в Flåm Marina, глубоко вдыхая чистый целебный воздух. Именно целебный, в этом он был уверен. Здесь, во Фломе, он давно уже позабыл о своей астме и теперь ощущал себя абсолютно здоровым человеком.

— Хей, Йон! — поприветствовал приятеля Якоб. Чонгук улыбнулся. Йон, Йонас — так его называли местные жители, таково было звучание корейского имени в норвежском произношении.

— Хей, Якоб! Что на этот раз?

— Да черт его знает! — в сердцах воскликнул Ольсен. — Вчера вечером всё было хорошо, а сегодня все мониторы черные, будто камеры не работают.

— Йон, привет! Не слушай его, сначала пообедаем, а потом будешь разбираться, что там случилось, — выглянула на голоса Сольвейг.

— Ты ж моя девочка! — умилился Якоб, готовый каждую минуту признаваться жене в любви и, повернувшись к Чонгуку, скомандовал:

— Королева сказала — обедать! Пойдем.

Чонгук усмехнулся и покорно пошел за приятелем. Спорить с хрупкой на вид Сольвейг всё равно, что с лопатой идти против танка — бессмысленно и безнадежно.

С аппетитом прихлебывая густой рыбный суп и жмурясь от удовольствия, Якоб вдруг вспомнил о звонке из соседнего отеля.

— Йон, послушай, тут проблема такая… К нам во Флом сегодня приедет иностранец, и его нужно куда-то поселить на одну ночь. В Flåmsbrygga Hotel свободных номеров нет, у нас тоже. Конец ноября, а наплыв туристов такой, будто лето на дворе, — посетовал он. — Да еще старый отель закрылся на ремонт, пока сезона нет. Я и подумал, парень-то кореец, может, пустишь к себе на ночь его?

— Кореец? Во Флом? — удивился Чонгук. — Надо же… Не проблема, Якоб, могу у себя поселить, если его это устроит. Правда, я в комнате Мии затеял ремонт, но спать есть где.

— Вот и славно! — обрадовался Ольсен и бросил взгляд на часы. — Сказали, он на дневном автобусе приедет, значит, через час будет здесь.

— Где «здесь»? — скептически поинтересовалась Сольвейг. — Его, наверное, встретить надо, он же не знает, куда идти.

— Вот я его и встречу, — легко согласился Чонгук, надеясь, что устранение неполадок в отеле много времени не займет.

— Скучаешь по Корее? — участливо спросила Сольвейг. Чонгук пожал плечами, раздумывая над ответом, и улыбнулся.

— Даже не знаю. Наверное, нет. Все мои родные здесь — Мия, Астрид, вы, и жизнь моя тоже здесь. Странно, но я больше скучаю не по стране, а по языку.

— Вот и поболтаешь с этим корейцем, — добродушно ухмыльнулся Якоб. — Надеюсь, он не такой странный, как наш писатель.

Чонгук рассмеялся. Ли Киён, его соотечественник, был во Фломе притчей во языцех, здесь его знали все. Обычно он приезжал сюда раз в два — три месяца, как он сам говорил, «за вдохновением». Вдохновение писателя выглядело весьма своеобразно — с початой бутылкой рислинга в руке он сидел на каменистом берегу фьорда и громко декламировал стихи Рембо<span class="footnote" id="fn_41263092_5"></span> на языке оригинала.

Останавливался он всегда у тетушки Элвы в ее уютном гостевом домике, потому что к отелям питал неприязнь, да и вообще к общению с местным населением не стремился. Видимо, люди мешали появлению вдохновения. Даже встреча с Чонгуком не изменила отношения Киёна к местным. Когда они впервые столкнулись возле пекарни тетушки Элвы, Киён удивленно посмотрел на него, а потом рассеянно констатировал:

— О, кореец…

И на этом их знакомство было закончено. Писатель продолжил свой путь на берег фьорда, а ошарашенный Чон, посмотрев ему вслед, вошел в пекарню.

— Да уж, — покачал головой Чонгук, вспомнив ту встречу, — надеюсь, сегодняшний гость будет адекватнее.

С камерами он справился быстро и, наладив оборудование и заслужив от Якоба тяжелый дружеский хлопок по плечу, Чонгук отправился на автобусную станцию. Хотя этому месту, находящемуся в самом центре деревни, больше бы подошло название «транспортный узел», ибо сюда вели все дороги, по которым можно было добраться до Флома. Автобусная остановка и железнодорожный вокзал здесь прекрасно уживались с причалом для паромов.

Чонгук посмотрел на часы, до прибытия автобуса оставалось меньше пяти минут, и заходить в здание вокзала смысла не было. Он не волновался, сумеет ли узнать своего гостя, потому что в конце ноября во Флом целая группа корейских туристов точно не приедет, а уж одного соотечественника он однозначно определит.

❆❆❆

Как выяснилось, Чонгук был уверенным в себе человеком. Слишком уверенным. Потому что среди пассажиров, вышедших из автобуса, корейца не было. Ну, на первый взгляд. Потому что на второй Чон заметил двоих мужчин в темных очках. Один из них был одет в традиционную норвежскую мужскую парку, а вот другой выглядел очень легкомысленно для ноябрьского Флома, хотя и красиво, не поспоришь. Кожаная куртка подчеркивала стройную фигуру мужчины, но вряд ли давала необходимое тепло, а уж отсутствие шапки на темных волосах выглядело вообще вызывающе.

Приезжий беспомощно оглянулся по сторонам и, подняв воротник куртки, зябко поежился. Вздохнув, Чонгук подошел к нему и протянул руку.

— Привет! Я Чонгук. Ты из Кореи?

Мужчина снял очки и улыбнулся в ответ. Его нос успел покраснеть от холода, а на щеки лег слабый румянец, но Чонгук этого уже не видел, потому что он утонул в глазах цвета горького шоколада. Ласковое тихое тепло взгляда ошеломило, и Чонгук растерянно моргнул от того, как отозвалось его сердце.

— Привет! — ответил мужчина голосом, который почему-то показался до боли знакомым. Такой же теплый, как и взгляд, такой же успокаивающий и манящий одновременно. Мужчина снова улыбнулся и протянул руку. — Я Тэхён. Ты из отеля?

— Да, — машинально кивнул Чонгук, не выпуская из своей ладони длинные замерзшие пальцы, но тут же поправил себя: — То есть нет. С отелем возникли проблемы…

Сияющий взгляд Тэхёна угас, сменившись тревогой, и Чонгук поспешил его успокоить:

— У нас неожиданный наплыв туристов, и места все заняты. Но если ты не против, я могу предложить тебе свой дом. Правда, там не так комфортно, как в отеле, но всё необходимое есть.

Тэхён удивленно хмыкнул, а Чонгук вдруг испугался, что тот сейчас рассердится и уедет обратно. Мужчина и впрямь оглянулся на автобус, и Чон, поняв это по-своему, решительно взял Тэхёна за руку и почти командным голосом сообщил:

— Выбора у тебя всё равно нет, на обратный рейс билеты уже проданы, так что пойдем домой. А по дороге заглянем в магазин и купим тебе шапку и шарф. Кто же ездит в ноябре в Норвегию в тонких курточках? — он уже почти ворчал, и Тэхён, сдержанно улыбаясь, решил не спорить с этим странным и милым корейцем.

Чонгук пожалел, что привычно пришел на станцию пешком; как бы его гость не простудился на свежем влажном воздухе Флома. Но кто же знал, что надо было брать машину?.. Ну ничего, сейчас они зайдут к фру<span class="footnote" id="fn_41263092_6"></span> Марте в ее супермаркет, который был здесь же, на площади, и обязательно подберут что-нибудь этому чуду, ворвавшемуся в спокойную жизнь Чонгука. Он почти втолкнул окончательно замерзшего Тэхёна в открывшиеся перед ними двери магазина и позвал прямо с порога:

— Фру Марта, вы где?

— Здравствуй, Йонас! — худая высокая женщина лет пятидесяти выглянула из-за витрины с игрушками и улыбнулась гостям. — Что случилось?

— Добрый день, фру Марта! — запоздало поздоровался Чонгук и указал на Тэхёна. — Нам нужна теплая шапка и шарф. И еще варежки, — добавил он, вспомнив ледяные пальцы в своей руке.

Тэхён все это время помалкивал, с любопытством рассматривая весьма разнообразный ассортимент небольшого деревенского магазинчика.

— Это твой гость? — поинтересовалась Марта, выбирая для Тэхёна шапку.

— Ну, можно и так сказать, — согласился Чонгук. — У Якоба мест нет, поэтому он переночует у меня.

— Получается, он ненадолго? — оценивающе посмотрела на гостя женщина. Чонгук тоже перевел взгляд на Тэхёна и невольно улыбнулся. Тот, ни слова не понимая по-норвежски, не прислушивался к их разговору, а задумчиво рассматривал длинный яркий шарф.

— Нравится? — тихо спросил Чонгук. Тэхён обернулся к нему и, улыбаясь, ответил:

— Конечно! Он такой необычный. И теплый.

Чонгук снова повернулся к женщине:

— Фру Марта, мы берем этот шарф, — тут он заметил белую шапку-ушанку и, не церемонясь, натянул ее на Тэхёна. Тот удивленно распахнул и без того большие глаза и рассмеялся, глядя на Чонгука.

— Ты решил меня утеплить?

— Ну кто-то же должен о тебе позаботиться, — говоря это, Чонгук наматывал тот самый понравившийся Тэхёну шарф на его холодную шею, однако собственные слова неожиданно обожгли изнутри. Наверняка, об этом мужчине есть кому заботиться. Чонгук нахмурился, улыбка погасла на его лице, но он всё равно домотал этот несчастный шарф, завязал узлом концы и повернулся к Марте.

— Еще надо варежки.

Женщина, удивленная быстрой сменой его настроения, молча подала ему темные пушистые рукавицы. Чонгук рассеянно осмотрел их и, кивнув, протянул Тэхёну:

— Подойдут?

— Вполне, — легко улыбнулся тот, немедленно натянув теплые варежки на замерзшие руки. — Спасибо, Чонгук.

«Спасибо, Чонгук» — и сердце Чона ёкнуло. Что такого было в этом чужаке, почему Чонгук сам себя не узнавал, тая только лишь от взгляда и от голоса заезжего корейца? Как будто они уже когда-то встречались… Но Чонгук бы запомнил его. Или нет?

Расплатившись за покупки, он повернулся к Тэхёну и машинально взял его за руку, в следующую же секунду снова удивившись своему порыву. А сам Тэхён мягко отклонил его руку, будто бы для того, чтобы поправить рюкзак. Чонгук всё понял, но не обиделся. Тэхён прав, они знакомы всего несколько минут и уже завтра расстанутся навсегда. Короткая встреча, которая вскоре забудется. Два дня, которые не оставят следа.

И Чонгук, который в свои тридцать три, кажется, влюбился. С первого взгляда. Впервые за всю свою жизнь.

❆❆❆

— А почему Йонас?

Утепленный Тэхён от энергичной ходьбы согрелся и теперь с любопытством оглядывался по сторонам. Чонгук то и дело косил на него глазом, потому что всё было не так. Не как всегда. Не получалось у него равнодушно идти рядом с Тэхёном. Хотелось поправить ему шапку, нависшую на красивые карие глаза, хотелось потуже затянуть шарф, потому что из него выглядывала голая шея, хотелось снова взять за руку, будто Тэхён проявлял какие-то склонности к бегству.

Вопрос Тэхёна, ворвавшись в сумбурные мысли Чонгука, застал того врасплох и он переспросил:

— Что?

— Почему она назвала тебя Йонас?

Господи, ну почему он говорит так ласково, будто они знакомы целую вечность? Какое сердце может выдержать такую теплоту в голосе?

Мысленно прикрикнув на себя и приказав взять себя в свои же руки, Чонгук ответил:

— Меня здесь все так зовут. Им это проще, чем выговаривать мое корейское имя.

— А давно ты здесь?

— Во Фломе пять лет, а вообще в Норвегии почти тринадцать.

— О, — удивился Тэхён, — так ты практически уже местный житель. А как ты здесь оказался? Что тебя в Норвегию занесло?

— Моя жена норвежка, я приехал сюда за ней.

— Жена? — переспросил Тэхён и остановился, нахмурившись. — Я только сейчас понял…

— Что ты понял? — насмешливо поинтересовался Чонгук, потому что, если честно, ему ооочень понравилась такая реакция Тэхёна на неведомую жену. Кажется, Чонгук не единственный здесь, кто пытался успокоить волнующееся сердечко. А с другой стороны, он прекрасно понимал, что Тэхёна смутило не наличие жены, а то, что ему предстоит жить в чужой семье. Эх, Гуки, Гуки… Засунь свой романтизм подальше, в тридцать три надо бы посерьезнее относиться к жизни.

— Ну, понимаешь, я не сразу сообразил, — Тэхён будто оправдывался. — Как твоя семья отнесется к незнакомцу в доме? Зачем это вообще? Лучше сделаем так. Я прямо сейчас свяжусь с человеком, ради которого приехал сюда, и может, мне не придется здесь ночевать, если он согласится.

Тэхён говорил путано и непонятно, но главное Чонгук услышал — он приехал сюда ради кого-то. Ох, как бы хотел Чонгук быть сейчас на месте того счастливчика!

Улыбнувшись своим мыслям, Чонгук сказал:

— Не беспокойся, ты никого не потревожишь. Мы с женой давно уже в разводе, и я живу один. Правда, предложить я могу немногое, кровать всего одна, но она будет в твоем распоряжении.

— Неловко как-то… А ты сам?

— А у меня в гостиной хороший диван, там я и посплю.

Диван хорошим мог бы назвать только закоренелый оптимист, потому что по сути… Нет, так-то диван и впрямь был неплох, однако он был сидячий, для сна не предназначенный. Но час назад Чонгук не смог отказать другу в услуге, а сейчас был этому рад. Да он и на полу может выспаться, в конце концов, лишь бы этому парню было удобно.

Так, за разговорами они подошли к берегу фьорда и, увидев открывшуюся перед ним панораму, Тэхён ахнул.

Темно-синяя поверхность воды казалась тяжелой и маслянистой, но глубина цвета поражала своей строгой чистотой, а припорошенные снегом горы словно подчеркивали нереальность этой красоты. Чонгук видел это много раз, привычно любовался этими контрастами, но сейчас он смотрел на знакомую картину глазами Тэхёна. И как же он был восхищен! И красотой природы, и красотой мужчины, который сейчас восторженно и почти не дыша смотрел на великолепие Севера широко распахнутыми глазами.

— Как здесь …красиво! — Тэхён явно пытался подобрать другое слово, сильнее, яснее, слово, которое в полной мере отразит это абсолютное совершенство величия природы.

Чонгук очень хорошо понимал сейчас чувства Тэхёна. К этой красоте нельзя привыкнуть, ею нужно любоваться и восхищаться каждую минуту, ее пить по капле, словно ледяную воду горных родников. И то, что Тэхён ощутил это так же остро, как ощущал и Чонгук, тронуло парня почти до слез.

Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, Чонгук осторожно поправил шарф на шее своего гостя, нечаянно коснувшись его щеки. Тэхён удивленно посмотрел на него и тут же отвел взгляд, смутившись. Однако от руки Чонгука не уклонился, запоздало сделав вид, что не заметил этой трогательной тихой заботы.

Чон Чонгук тонул. Тонул в человеке, о котором не знал ничего, кроме имени. Тонул в его глазах, теплых и ласковых, тонул в его легкой улыбке, в его голосе. Это было не похоже ни на что, таким Чонгук себя узнал впервые. Ему показалось, что даже воздух вокруг них какой-то особый теперь, драгоценный и хрупкий, словно хрусталь.

— Пойдем домой? — негромко спросил он у Тэхёна. Как будто они давно вместе, как будто это не первая их прогулка. Как будто дома их ждет почерневший внутри от гари камин, пушистый плед, один на двоих, и старый кот. И две большие чашки горячего шоколада.

Наверное, Тэхён тоже это почувствовал, потому что кивнул и просто ответил:

— Пойдем.

❆❆❆

Дом Чонгука почти ничем не отличался от большинства других домов на побережье фьорда. Тот же скандинавский минимализм, те же деревянные стены, окрашенные в красный цвет, и те же простые белые наличники на окнах. Чонгук никогда не задумывался о внешней красоте дома, гораздо важнее для него было то, чем он был наполнен. Это и об уюте, и об ощущении домашнего тепла. И Чонгук любил свой дом. Но вот сейчас, когда они с Тэхёном подошли к высокому крыльцу, он вдруг заволновался. Хотя нет, это было не волнение, это было желание, которое он мысленно загадал.

Пусть Тэхёну понравится этот дом! Пусть ему здесь станет тепло и спокойно, даже если это всего на одну ночь.

Чон с опаской взглянул на своего гостя, а тот горящими от любопытства глазами продолжал разглядывать окрестности.

— Это мой дом, — просто сказал Чонгук, — надеюсь, тебе понравится.

Тэхён, улыбнувшись, сказал:

— Мне нравится. Здесь всё такое необычное! Как будто ожившая сказка…

Эти слова удивили Чонгука, удивили очень сильно, потому что он хорошо помнил свои первые впечатления от Флома. Слово в слово. «Ожившая сказка». Поэтому он и остался здесь пять лет назад, поэтому и живёт во Фломе до сих пор, чувствуя это место своим.

Но Тэхёну он об этом не стал говорить, просто кивнул и распахнул входную дверь перед гостем, а сам тревожно попытался взглянуть на обстановку глазами Тэхёна. Внутри было чисто и уютно, по мнению Чонгука. По крайней мере, он прилагал к этому усилия.

Интерьер гостиной выглядел вполне традиционно для норвежского деревенского дома. Преобладание светлых оттенков серого оттеняли диванные подушки оливкового цвета и рыжая кирпичная отделка небольшого камина.

И хотя комната служила одновременно и гостиной, и кабинетом, она не выглядела перегруженной мебелью. Тот самый диван, компактный и на вид вполне уютный, два кресла, пара этажерок, небольшой рабочий стол в углу и камин — вот и вся обстановка. Не спартанская, а очень даже милая и обжитая. Гостиная была совмещена с кухней, где всё сияло чистотой.

Чонгук ревниво следил за реакцией Тэхёна, а тот с интересом разглядывал комнату, зацепившись взглядом за небольшое фото на камине.

— Это моя дочь со своей мамой, — заметив любопытный взгляд гостя, пояснил Чонгук.

— Красивые, — вежливо констатировал Тэхён и признался: — У тебя так уютно. Наверное, вечером, когда горит огонь в камине, здесь особенно хорошо.

— Вот вечером и посмотрим, — пообещал ему Чонгук. — А теперь пойдем, я покажу тебе спальню. В гостевой сейчас ремонт, поэтому переночуешь в моей. Не против?

— Не против, но это не совсем удобно. Я прекрасно могу поспать и на этом диване, — возразил ему Тэхён.

— Не можешь, — улыбнулся Чонгук. — На этот диван у меня эксклюзивные права.

Спальня Чонгука мало чем напоминала типичную холостяцкую комнату. Ничего брутального, ничего безликого. Светлая мебель, белые кружевные занавески под плотными портьерами, изящный ночник на прикроватной тумбочке. Вот только сама кровать… Она не была двуспальной. Не узкая, но и не для двоих. Тэхёна это удивило, но виду он не подал. Мало ли какая аскеза у хозяина. И хотя Чонгук это удивление, конечно, заметил, но тоже предпочел не комментировать. Ему одному вполне хватало и такой кровати, а пары у него не намечалось, да он и не искал особо.

Однако сам неожиданно подумал, что Мия права, и хорошо было бы, если бы одиночество Чонгука наконец-то закончилось. Не то чтобы у него появились какие-то планы на Тэхёна, совсем нет. Но от мысли, что они могли бы жить здесь вместе, сердце снова застучало быстрее.

Чтобы отвлечься от ненужных дум, Чонгук вспомнил о своей роли хозяина и спросил:

— Ты голоден?

— Немного, — сконфуженно признался Тэхён. — Но кормить меня не обязательно, правда! Наверняка у вас здесь есть кафе или ресторан.

— Ну, ресторан, конечно, есть, — хмыкнул Чонгук, — но домашняя еда всё равно вкуснее. Я люблю готовить, и для меня это не проблема и не обязанность, так что питаться ты будешь дома.

Прозвучало это слишком категорично, и Чонгук даже покраснел от смущения, осознав собственную безапелляционность.

— Ладно, ты располагайся здесь, а я сейчас постелю свежее белье и пойду приготовлю что-нибудь перекусить.

— Спасибо, — Тэхён с признательностью посмотрел на него. — Я пока позвоню, ладно?

— Этому, ради которого ты здесь? — Чонгук вовсе даже не ревновал, вот еще! Просто поинтересовался.

— Ну да. Где-то здесь у вас сейчас находится человек, у которого я должен взять интервью. У нас была договоренность о встрече, но он неожиданно на несколько дней уехал сюда, а у меня уже послезавтра самолет, я ждать не могу. Вот поэтому я и приехал во Флом.

— Интервью? — задумался Чонгук. Для интервью с корейским журналистом у них подходил только один человек. — Ты не о Киёне говоришь?

— Ты знаешь его? — удивился Тэхён.

— Да его здесь все знают. Чудик, — рассмеялся Чонгук.

— Гений, — парировал с улыбкой Тэхён.

— Да? Ну, возможно. Гении все по-своему чудики. Слушай, не звони ему. Он сейчас на берегу, пьет вино и читает стихи. Занят, — резюмировал Чонгук.

Тэхён округлил глаза:

— Но там ведь холодно?

— Это тебе холодно, — усмехнулся Чонгук, — а ему в самый раз. Это называется «вдохновение».

Тэхён окончательно растерялся.

— Получается, я и сегодня не смогу взять у него интервью?

— И завтра тоже. — Чонгук подумал и предложил: — Хотя есть один вариант. Давай пригласим его к нам на ужин. Он не очень любит общаться с людьми, но мы заинтересуем его другим.

— Чем это?

— Я ведь уже говорил, что я хорошо готовлю? — скромно напомнил Чонгук. — А Киён любит вкусно покушать. Но Элва его не балует разносолами, а я пообещаю ему приготовить лапскаус<span class="footnote" id="fn_41263092_7"></span>, у меня как раз есть хороший кусок оленины. Вот увидишь, он не устоит и придет. И вот тут-то ты и выспросишь у него всё, что тебе нужно. Как тебе идея?

Тэхён посмотрел ему в глаза и проникновенно ответил:

— Чонгук, ты гений. Самый настоящий. И вообще… Ты такой хороший…

— Нуу… Что есть, то есть, — признал Чонгук, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. — Тогда ты отдыхай, я сейчас схожу на берег, договорюсь с ним, а потом вернусь и займусь готовкой.

— Ну уж нет! — возмутился Тэхён. — Пойдем вместе, я еще не весь Флом видел.

Губы Чонгука невольно расползлись в довольной улыбке. Гулять по деревне с Тэхёном он готов был бесконечно. Да, вот так. На секунду Чонгук представил, что Тэхён живет здесь, во Фломе. И они каждый день гуляют, взявшись за руки, и украдкой целуются, чтобы никто не увидел. И Тэхён смотрит на него своими невозможными глазами и говорит, что любит… На этом месте Чонгук внезапно покраснел, потому что мысли пошли вообще куда-то не туда.

— Я готов! — отрапортовал за спиной полностью одетый Тэхён. — Пойдем?

И они пошли. За те полчаса, пока они были дома, Флом снова изменился. Ранний закат согрел теплым золотым светом деревню и окрасил вершины гор в нежно-розовый оттенок. Тэхён, едва выйдя из дома и увидев это великолепие, снова пораженно ахнул.

— Я думал, что Флом не сможет меня еще чем-то поразить, а тут такая красота! И ты видишь это каждый день! — глаза его восторженно горели, когда он обернулся к Чонгуку, но, видимо, что-то такое заметил Тэхён в его взгляде, что заставило замолчать и неловко отвернуться.

Чонгук грустно улыбнулся, закрыл дверь и махнул рукой направо:

— Нам туда.

К вечеру людей на улице прибавилось, и каждый встречный обязательно здоровался с Чонгуком, а некоторые перебрасывались с ним парой фраз на норвежском.