38. вопросы без ответов (2/2)

***

— Лапушка! — ласково позвал Блейз после тактичного стука в дверь и тихого разрешения войти. — Ты посмотри, какого красавца тебе привёл? Сплошное загляденье!

Драко широко улыбнулся, обойдя Забини, и сделал шаг за порог больничной палаты.

Невольно залюбовался представшим его глазам зрелищем, ощущая, как сердце замедляет свой бешеный ход и спотыкается, сбиваясь с ритма, ведь для него не существовало долгой разлуки: оно забыло, что ещё совсем недавно умирало от боли раз за разом.

Оно просто любило — любило так сильно, что готово было выпрыгнуть сейчас наружу, проломив грудную клетку.

— Так, вы пообщайтесь пока, а я зайду чуть позднее, чтобы собрать кое какие важные для меня данные, — подмигнув Гермионе, Блейз аккуратно прикрыл дверь палаты, оставляя их наедине, а Драко всё смотрел на неё, не в силах отвести глаз.

Если бы у красоты и беззащитности было воплощение, то им, без сомнения, стала бы она.

Почти прозрачная кожа теперь растеряла позолоту, но неизменные веснушки по-прежнему осыпали курносый вздёрнутый нос и чуть впалые скулы. Фигурка, такая тонкая и хрупкая, просвечивает через больничную робу в солнечных лучах, а каштановые кудри, подсвеченные солнцем, превратившись в бурные золотые потоки, растекаются по худеньким острым плечам.

Снова не хватает воздуха. Опаляющий жар накатывает волнами, заставляя тонкую ткань рубашки прилипнуть к спине. Снять бы её вместе с этим чёртовым галстуком, который теперь душит почище всякой удавки.

Гермиона вскинула глаза, приветливо улыбнулась Драко так, как улыбалась когда-то очень давно — открыто и радостно, будто ждала его и наконец дождалась:

— Здравствуй, Драко. Я ждала, что ты придёшь.

Она помнит, что я обещал прийти, но не помнит, от кого она родила ребенка. Это немыслимо, Мерлин… но как же это приятно.

Ему так хотелось рвануться вперёд, схватить лёгкое тело на руки и унести подальше от всего этого ужаса, завернуть в заботу и любовь как в толстое одеяло, согреть своим теплом, расцеловать каждый дюйм нежной фарфоровой кожи; шептать, чтобы слышала только она о том, как он любит, как скучал, как ждал и надеялся вернуть всё, что было; любить так крепко, чтобы дрожь и сладкая истома, растекаясь, затопила без остатка их тела.

Но... пока слишком рано. Слишком рано для всего этого.

— Здравствуй, Ми… Я всегда прихожу. В особенности, к тебе, — продолжая улыбаться, проговорил Малфой, не торопясь и приближаясь почти вплотную к молодой женщине: — Как ты? Забини сказал, что есть некоторые проблемы с памятью.

— Да. Я пока не помню многих вещей, но очень надеюсь, что скоро вспомню, — коротко кивнула Гермиона и, улыбнувшись мальчику на своих руках, ласково проворковала: — Но кого я не смогу забыть ни за что и никогда, так это тебя, моя радость…

Леон беззубо улыбнулся, ласково загулив, не сводя огромных светло-карих глаз с матери.

Ну, парень. Не с происхождением, так с внешностью тебе фортануло. Как бы ты жил с копной рыжих волос в предстоящих обстоятельствах, я ума не приложу…

— Но на вопрос, от кого эта радость появилась на свет, пока ответа найти не удалось, как я могу знать? — вздёрнул бровь Драко, мазнув взглядом по смазливому личику младенца, и ощутил, как внутри ревность неприятно царапает когтями.

Он поспешил одёрнуть себя немедленно, не давая себе даже возможности додумать эту мысль.

Ревновать к мальчишке? Ты в своём уме вообще?

— Да уж… — задумчиво выдохнула Гермиона, покачав головой, и, к счастью, не заметив его сиюминутного и неприглядного порыва: — Но если я замужем за Роном, то очевидно, что ребёнок его…

Прикусив губу, она подняла на Драко задумчивый вопросительный взгляд, помедлила и, будто стесняясь своего же вопроса, тихо проговорила:

— Как получилось, что я замужем за человеком, который меньше всего подходил на роль мужа? Что случилось с тобой, Малфой? Что случилось с нами?

Они смотрели друг другу в глаза не отрываясь.

Пересилив себя, Драко всё же отвёл взгляд и тихо выдохнул, стараясь ничем не выдать того шквала эмоций, который затапливал его сейчас:

— Нам нужно очень многое обсудить. Тебе нужно очень многое вспомнить. Но нужно поторапливаться. У нас не так много времени.

— Хорошо, — просто согласилась Гермиона, пожав плечами: — Я помню, что у нас был разговор о расторжении моего брака с Уизли, и я помню, что ты обещал мне с этим помочь.

— И я не отказываюсь от своих слов, — кивнул Малфой и добавил: — А ещё тебе нечего делать в Фулэме. Я предлагаю временно перебраться в одни из моих апартаментов, чтобы спокойно растить сына и готовиться к дальнейшим изменениям в жизни.

— Я согласна… просто потому, что я не понимаю, откуда взялся этот дом, — Грейнджер, всё ещё задумчивая и озадаченная, медленно прошла к своей постели и уложила сына на простыни. Одёргивая распашонку на груди младенца, она тихо проговорила, не поднимая глаз: — Теперь уже ничего не станет, как прежде, верно?

— Верно, — убеждённо проговорил Драко, медленно приближаясь и присаживаясь перед Гермионой на корточки. Его пальцы нашли и сжали её мягкую ладонь: — Станет лучше. Я обещаю, слышишь?

Она робко улыбнулась одними уголками губ. Её ладонь едва ощутимо сжала его пальцы.