20. du ut des (2/2)

— Это следы проявленной остаточной магии. Скажу больше — это совершенно точно магия наших знакомых слизеринцев, а это, — рука Гарри, полная пустых бутылочек поднялась выше: так, чтобы Рон мог посчитать их количество. — зелья, сваренные лично Блейзом Забини, о чём свидетельствует клеймо на этикетках.

— Это значит, — едва дыша от сдерживаемой злости, прохрипел Уизли, подлетая к нему и выхватывая из его руки одну из пустых склянок, чтобы поближе рассмотреть инициалы Забини на фиале. — что Малфой был здесь и забрал её… вот же сука белобрысая!

— Ты думаешь не о том, Рон… — горько вздохнул Поттер, отходя к окну и задумчиво вглядываясь в хмурое небо.

Ужас осознания ситуации притупился и теперь отдавался глухой болью в грудине. Факт свершился. Теперь нужно думать, что делать.

Одно он понимал совершенно точно — Рон попал по-крупному. Малфой был здесь, и если он посчитал необходимым вызвать Забини, то дело было совсем плохо.

Настолько, что Драко не решился соваться в лечение самостоятельно… стоило ли рассчитывать на то, что мстительный слизеринец, явно по-прежнему заинтересованный в Гермионе, спустит Рону с рук то, что он с ней сотворил? Конечно, нет.

— Что нам сейчас делать? — пропыхтел Уизли. Осознание сложившейся ситуации понемногу начало доходить до него, и на лице начала проступать обеспокоенность. Он всегда побаивался Малфоя в ярости. Теперь у него были все основания всерьёз за себя опасаться…

— Нам? — вопросительно поднял бровь Гарри. — Нет, Рон. Подумай, что делать тебе.

— Но разве… разве ты не поможешь мне? — в замешательстве пробормотал Рон, отступая на один шаг и окидывая школьного друга озадаченным взглядом.

Помолчав, Поттер тихо проговорил, внимательно глядя Уизли в глаза:

— Я неоднократно предупреждал тебя, что твоя вспыльчивость до добра не доведёт. Я искренне удивлялся тому, как Гермиона терпит подобное отношение, но до последнего верил, что вы сможете всё исправить… В итоге мы имеем то, что имеем. Единственное, что я могу сделать для тебя сейчас — это постараться выяснить, где Гермиона, но прежде я должен доложить о случившемся.

И, больше не глядя в смущённое и испуганное лицо Рона, он взмахнул палочкой, вызывая Патронус.

Огромный, серебристо-бордовый полупрозрачный олень с витыми рогами возник в воздухе и нетерпеливо ударил копытом воздух в ожидании поручений.

Вдохнув и выдохнув, Гарри заговорил, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и отстранённо:

— Главный аврор Поттер вызывает штаб. Важное сообщение: мной зафиксировано исчезновение из собственного дома Гермионы Джин Грейнджер… — помедлив и смерив Уизли долгим взглядом, он, пожевав губами, закончил: — У меня есть основания полагать, что мисс Грейнджер была похищена. Требую прибытия специалистов для дальнейшего выяснения обстоятельств.

Полупрозрачный силуэт стремительно рванулся с места, спеша донести поручение до адресата, а Рон тихо пробормотал, стараясь не встречаться с Гарри взглядом:

— Спасибо…

Покачав головой, Поттер прошёл к выходу из комнаты, на ходу задумчиво бормоча:

— Если я прав во всём, значит, Гермиона сейчас в Мунго… нам нужно к ней немедленно.

***

Сознание возвращалось к ней постепенно.

Грейнджер будто плыла в вязком, обволакивающем потоке. Погружаясь с головой в липкие волны, она пыталась вынырнуть и стряхнуть с себя оцепенение, но у неё всё никак не получалось.

Перед внутренним взором проносились картины из давно минувшего прошлого: неясные очертания, расплывчатые лица, неразборчивые разговоры.

Гермиона вспоминала отрывки событий очень давних и ещё совсем свежих, и они, переплетаясь между собой, рождали в сознании какую-то дикую какофонию ощущений, чувств, цветов и запахов.

Вспышки. Ослепляющие и парализующие. Причиняющие боль и радость одновременно.

Не в силах больше терпеть безумие, которое творилось в её голове, она резко распахнула глаза и тут же снова зажмурилась, прикрыв лицо ладошкой.

Холодный белый свет безжалостно бил прямо в глаза.

— Где я?

Вопрос, заданный вслух, имел риторический характер, но каково же было её удивление, когда Грейнджер услышала хорошо знакомый, неизменно весёлый и доброжелательный голос откуда-то сверху:

— Ты там, где тебе больше ничего не угрожает, лапонька.