Механизмы (2/2)

Хосок почувствовал, как по его собственному телу прошла судорога. Метка на шее отозвалась резким, колющим жаром, словно Тэхён укусил его снова. Это было невыносимо — чувствовать чужую вину как свою собственную, ощущать этот липкий ужас, который исходил от Тэхёна волнами. Он отпустил его руку так резко, будто обжёгся.

— Смой, — Хосок отвернулся, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Смой это. Всё смой.

Тэхён не шелохнулся. Он смотрел на Хосока так, словно тот был его единственным якорем в этом мире, который внезапно пошёл ко дну.

— Ты ненавидишь меня, — это не было вопросом.

Хосок закрыл глаза, прислонившись лбом к прохладной стене.

— Я должен ненавидеть тебя, — ответил он, и его голос прозвучал на удивление спокойно. — Но я слишком устал. Просто… исчезни из этой комнаты. Пожалуйста.

Он услышал, как Тэхён медленно, тяжело побрёл в сторону ванной. Звук его шагов отдавался в голове Хосока глухими ударами. Когда зашумела вода, Хосок наконец позволил себе выдохнуть. Он сполз по стене на пол, обхватив голову руками. Его тело больше не дрожало. Оно затихло, удовлетворённое тем, что источник тепла вернулся. И эта физиологическая преданность пугала его больше, чем любой ликан в подворотне.

***

Пока Тэхён стоял под ледяными струями воды, пытаясь содрать с себя запах смерти, на другом конце города, где дома были скрыты за высокими заборами и густой зеленью, Чимин входил в кабинет отца.

Воздух в нем был пропитан ароматом табака и старой кожи. Альфа стаи сидел за массивным столом, его фигура в полумраке казалась высеченной из гранита.

— Ты нашёл его? — голос отца был низким, вибрирующим.

Чимин прошёл к столу, небрежно плеснул себе виски в стакан. Его движения были текучими, обманчиво расслабленными.

— Нашёл, — он сделал глоток, прищурившись. — Наш Тэхён-и совсем потерял голову. Он не просто сорвался, отец. Он оставил след, который учует даже человеческая полиция, если они хоть немного постараются.

Альфа медленно поднял голову. Его глаза блеснули холодным золотом.

— Он… убил?

— Чисто. Быстро. И совершенно бессмысленно, — Чимин поставил стакан на стол. — Но это не самое интересное. Он вернулся к своему человеку, к той самой «паре», которую он пометил без твоего разрешения.

В кабинете воцарилась тишина, в которой было слышно только тиканье напольных часов.

— Слабак, — наконец произнёс отец. — Связь с человеком делает его уязвимым. Он нарушил закон, Чимин. Дважды.

Чимин улыбнулся — одними губами, глаза оставались холодными.

— Бой за лидерство я назначу через неделю. Если он выйдет на него в таком состоянии, ты перегрызешь ему глотку за три минуты. Но стая не примет альфу, который спит с человеческим детёнышем. Тэхён должен сделать выбор. Или он сам избавится от этой связи, или стая избавится от него.

Чимин кивнул, его взгляд стал задумчивым.

— Я навещу их завтра. Посмотрю, насколько глубоко вошли клыки.

***

Кожа была Тэхёна красной от горячей воды, волосы мокрыми прядями липли ко лбу. Он был одет в чистую футболку Хосока, которая была ему явно мала, обтягивая широкие плечи. Хосок всё ещё сидел на кухне, а перед ним стыла чашка чая.

— Я ухожу завтра, — сказал волк тихо.

Хосок поднял на него взгляд. Внутри что-то болезненно кольнуло, но он заставил себя промолчать.

— Тебе не нужно уходить, — наконец произнёс он, удивляясь собственным словам. — Ты всё равно вернёшься. Метка не даст тебе уйти далеко.

Тэхён сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Он опустился на колени перед Хосоком, положив руки ему на бедра. Это был жест не подчинения, а какой-то предельной, обнажённой честности.

— Я боюсь, что в следующий раз это будешь ты, — прошептал он, глядя Хосоку прямо в глаза. — Голод… он становится другим, когда я рядом с тобой. Он смешивается с чем-то ещё.

Хосок почувствовал, как его дыхание перехватило. Он медленно поднял руку и коснулся мокрых волос Тэхёна. Пальцы зарылись в мягкие пряди, и Тэхён невольно прикрыл глаза, издавая звук, похожий на приглушённый стон.

— Тогда не подходи так близко, — прошептал Хосок, но сам не убрал руку.

Этой ночью они не спали. Тэхён сидел на полу у кровати Хосока, прислонившись головой к матрасу, а Хосок лежал, глядя в потолок и слушая его мерное дыхание. Они оба ощущали, что это затишье — временное. Что за окном, в темноте города, уже начали вращаться шестерёнки механизма, который их раздробит.