Глава 9. (2/2)

Саске не произносил этого вслух, но Массава сам заговорил о женщине с волосами цвета утренней зари.

— Почему ты хочешь покинуть эту женщину? — вождь, казалось, прочел мысли, терзающие Саске, — она не ослабит тебя, не заставит повернуть назад, ибо она сама та сила, что влечет за собой других. В ее сердце горит огонь приветливости, у которого сможет отдохнуть усталый воин.

Саске усмехнулся той ироничной едва заметной улыбкой, что он украдкой всегда адресовал Сакуре.

— Не обманула ли тебя, вождь, ее приветливость. От этой женщины терпели поражение многие противники, ее кроткая внешность не вяжется с яростью в бою.

— А я разве сказал, что для врагов у нее не найдется острых когтей? Но она твоя женщина, тебе ее бояться нечего. Как и нечего отдалять ее от себя. Чтобы ни произошло, она будет верна тебе.

***

Саске возвращался к форту в ночной темноте, быстро шагая в развевающемся на ветру плаще. Он расстался с Массавой как с добрым другом, как с надежным союзником, сумевшим пробудить в Саске те мысли и желания, что, казалось, были надежно похоронены в глубине сердца. Саске чувствовал в себе силы и жажду воплотить свою безумную мечту в реальность, здесь, на этой земле, не оскверненной пролитой кровью его семьи. И Массава дал ему уверенность в том, что он имеет право на Сакуру, на ее душу и тело, также как он сам принадлежал Сакуре.

Это было больше, чем обещанная помощь в будущем походе в верховья горных рек, больше, чем ожидания Феликса получить золото в горах. В этот вечер Саске получил уверенность, что его искупление и искупление его семьи может пройти здесь.

Когда Саске поднялся наверх в комнату в деревянном форте, возле изголовья кровати горела свеча. Сакура, что сейчас спала под меховым одеялом, должно быть, ждала его прихода. Расслабленное лицо хранило на себе легкую вуаль тех забот, что ложились на плечи Сакуры с моменты их прибытия сюда — как и в Конохе Сакура приняла на себя ответственность за людей, за их здоровье и жизнь, вовсе не стремясь подчинить их себе. Длинные ресницы отбрасывали тени на ее скулы, придавая томное выражение женскому лицу. Не желая ее разбудить, Саске осторожно лег рядом с Сакурой.

«она твоя женщина»

Сколько граней было в этих словах, сколько страстей и сожалений скрывалось за ними! За бурную и быстро прошедшую юность они оба сейчас расплачивались неспособностью жить как обычные люди, как обычные возлюбленные, открыто показывая чувства всему миру.

О прожитом Саске не жалел, даже в самые тяжкие для него периоды. К своей жизни и событиям в ней Саске научился относиться к философским спокойствием. Теперь его мало что могло заставить потерять голову и пойти по пути ярости и гнева. Но Сакура… Она была иной.

Боль разбитого сердца, тревога за жизнь возлюбленного и выбор, что Сакура сделала в стране Железа, пошатнули ее уверенность в себе, ее желание оголять свои чувства перед кем бы то ни было. И теперь лишь на другом конце света им обоим суждено сбросить с себя оковы прежней недоверчивости.

Будет нелегко.