Часть первая. Прерванная Одиссея. Глава 1. (1/2)

В вечернем воздухе – наэлектризованном, но сухом – уже чувствовалось преддверие грозы, небо медленно, но неумолимо затягивалось темной пеленой, скрывая под своим покровом очертания поселения.

Деревня отчетливо виднелась издалека: тесно сплоченные друг возле друга, словно в тщетной попытке защититься, дома, горная гряда с до боли знакомыми профилями официальных лиц, к которым, кажется, прибавилось еще одно, и чуть в отдалении – уединенные кварталы клановых владений.

Духота все сильнее сбивала с толку, заставляя желать скорейшего разрешения грядущей стихии над головой. Саске знал, что доберется до поселения к ночи, но лучше уж быть промокшим до нитки, нежели продолжать путь с томящим биением пульса у висков.

Природа вокруг теряла свои яркие краски, задавая тусклый грязно-серый тон всему окружению. В вышине отгремели раскаты грома, и Саске совершенно точно знал: сегодня грядет настоящая буря.

***

О его прибытии нужным людям уже должно быть известно, отправленный вперед ястреб с привязанной к когтистой лапе запиской отсутствовал двое суток. Всего лишь пара предложений (сведения о его возвращении и о результатах выполненной миссии), проживая последние лет пять в почти что спартанских условиях, Саске привык обходиться малым, то же касалось и его писем-отчетов, где не сообщалось информации больше, чем это нужно было для хокаге.

Прохладный ливень застал его у самых ворот. Мужчина с видимым облегчением подставил изнуренное лицо под эти падающие струи воды. Значительно отросшие за последнее время волосы слиплись, безобразно топорщились крупными прядями. Стемнело быстро. В некоторых домах зажигался свет, где-то в глубине деревни хлопали дверьми и оконными ставнями, прячась от непогоды. Безлюдность на улице была Саске на руку, позволяя без лишних проволочек заявиться в резиденцию каге.

Очередные удары с неба сопутствовали слепящей полоске света. В момент, когда молния рассекала воздух до земли, мужчина обернулся. В десятке шагов стояла она.

***

Выражение лица Сакуры было тревожным, в то время как в темно-зеленых глазах плескалось неспокойное море. Ее наметанный глаз сразу же отметил неестественное положение единственной здоровой руки и темные круги под глазами.

- Я пришла.

- Вижу.

В едином порыве женщина бросилась вперед, робко обнимая. Их встречи всегда носили в себе привкус настороженности и несостоявшейся драмы. Сакура чувствовала разгоряченное дыхание у своего лица, сильнее прижимаясь к мужчине, сквозь мокрую ткань одежды распознавая ритмичное биение сердечной мышцы.

Ливень накрыл их с головой, скрывая в туманном занавесе, впрочем, свидетелей и так не наблюдалось.

- Мне нужно идти, - Саске слегка отстранил от себя Сакуру, но при этом удерживая за запястье руки.

- В резиденции каге с отчетом тебя ждут только завтра утром. Поэтому я пришла одна, - куноичи немного замялась с ответом, понимая удивление бывшего напарника о таком попустительстве со стороны их бывшего сенсея, - сегодня вечером ты можешь отдохнуть.

Хотел ли Саске возразить ей? Вывихнутое плечо отдавало тупой болью, что не могло быть незамеченным. В конце концов, один вечер ничего не изменит.

И за все это время Сакура улыбнулась краешком губ, видя, как смягчается взгляд темных глаз.

- С возвращением, Саске-кун.

***

Жизнь удивительным образом раскидала непростой состав седьмой команды. Опаздывающий и склонный к небрежности в мелочах учитель становится главой их поселения, тем, кому подвластны все эти отряды джоунинов, чунинов и только-только подрастающее поколение Академии, что больше заботилась о преданности деревне и их старейшинам, нежели о будущем учащихся. Непоседливый и себе на уме Узумаки, что в пору отрочества даже собственное резюме составить не мог, теперь же под руководством Пятой, хоть и отошедшей от дел, но все еще имеющей влияние среди нынешнего поколения, разбирал множество отчетов, прошений, донесений, а при необходимости, как будущий каге, принимал участие в дипломатических миссиях. Война теперь, если и велась, то не на поле битвы, а за столом переговоров, требуя не меньшей бдительности и еще большей выносливости. Третий член команды напротив, действуя на передовой, брал на себя самые сложные и наиболее опасные задания, месяцами пропадая без раскрытия своего местоположения. И судя по всему, сожалений по этому поводу он испытывал мало.

Что касалось Сакуры, то по первой опекая новоиспеченного дипломата от грубых ошибок и возможных уловок со стороны других парламентеров, та вскоре отошла от прямого подчинения хокаге. Еще года два назад куноичи добилась организации детского госпиталя для лечения и реабилитации после войны больных детей. Изо всех сил борясь за жизнь и здоровье каждого ребенка, именно здесь Сакура находила свое призвание, искренне радуясь каждой улыбке и каждому светлому взгляду этих невинных жизней.

Само здание этого госпиталя располагалось в отдалении от жилых кварталов, окнами выходя на заросли восточного леса Конохи. Тихое, умиротворяющее место – Учиха был уверен, что именно здесь куноичи проводит большую часть времени, а то и вовсе живя неделями, не желая соприкасаться с суетой стремительно развивающегося поселения. Саске смутно догадывался о причинах такого уединения, но вслух ничего не предполагал. Сейчас Сакура вела его за руку именно туда, где в небольшом помещении ординаторской комнаты отдыхала сама.

Письменный стол, шкаф с документами и многочисленными книгами, кухонный уголок и небольшой диван персиковой обивки. Стояла благоговейная тишина, видимо, маленьких пациентов здесь укладывали спать рано. В оконное стекло барабанил дождь, уже стихающий, но судя по всему затяжной на всю ночь.

Скинув с себя тяжелый намокший плащ, Саске устало присел на диван, откинувшись назад. В этой спокойной обстановке все напряжение, пережитое во время миссии, разом навалилось на его плечи, сильно хотелось спать. Мужчина с шумом выдохнул.