Сон 8. Стеклянный лабиринт (1/2)

Багровый Рок не выглядел как гора в привычном понимании. Скорее, он напоминал кошмар, который вздымался к рваному небу Мордора. При этом ещё и в форме гигантской неправильной глыбы, цвет которой колебался от тёмно-сливового до красного. Он не просто жил своей жизнью и пульсировал, он являлся нарывом на теле мира. Вместо лавы из его жерла где-то на недостижимой высоте извергались не огонь и дым, оттуда спускались плотные туманности искажений и переливались всеми оттенками розового, персикового и ядовитой фуксии. Иногда в этих облаках мелькали образы, лица, обрывки слов, даже знакомые силуэты. Однако они тут же расплывались в некую абстракцию. Здесь реальность не просто растворялась, скорее даже лгала всем на каждом шагу. Камень под ногами на миг мог стать мягким, как подушка, а тень от руки легко могла отправиться в самостоятельное путешествие.

Перед этим памятником безумию, стоял Зеркальный лабиринт. Буквально на последнем клочке твердой чёрной земли. Он не был построен, а вырос хаотично, как кристаллы. Сотни и тысячи зеркальных плоскостей сформировались под невообразимыми углами. Между ними образовались проходы, тупики, и, конечно же, ловушки. Стены отражали не только друг друга, но также, создавали бесконечные коридоры, почти призраки. Багровое сияние Рока дробило лабиринт на миллионы алых фрагментов, которые путались поверхностями и напоминали обезумевшие фейерверки.

— Она хочет, чтобы мы потеряли себя, прежде чем дойдём до неё, — шёпотом подсказал Тэхён. — Мы должны увидеть в этих стекляшках то, чего боимся больше всего. Ну, и якобы проверить в это.

Чонгук посмотрел на уже знакомый профиль, освещённый розовым светом небольшой туманности. Сейчас Шляпник казался особенно хрупким, почти прозрачным, как будто сам мог с минуты на минуту рассыпаться на осколки. Неожиданно для самого себя, Чонгук взял его руку, только не для того, чтобы вести, а чтобы почувствовать пульс и тёплое, живое доказательство того, что Тэхён ещё здесь.

— Мы уже видели наши страхи в лесу и прошли через них, — парень сделал важный вид.

— В лесу была тень со стороны, — Тэхён повернулся. — Так случилось, что здесь… они будут исходить из нас. Поверь, проявятся самые потаённые истории.

После недолгого разговора и обсуждения стратегии поддержки, они всё-таки вошли. Первое, что их поразило… То, что не было звуков. Никаких. Не слышно шума Мордора и ветров. Путники двигались в гробовой тишине. Отовсюду слышался лишь странный гул, будто кто-то водил мокрым пальцем по стеклу. Спустя несколько мгновений после этого зеркала ожили.

Они не показывали будущее, лишь кошмары.

***

Чонгук шёл по коридору и вдруг увидел Тэхёна в зеркале справа. Только вот не того, что был рядом, а другого… Того, каким он мог бы стать. Он стоял в стогом роскошном чёрном костюме безупречного кроя. На его голове идеально сидела шляпа-котелок, а лицо при этом оставалось спокойным и холодно-красивым, но совершенно пустым. В руках он держал не любимую трость с чайником, которая волшебным образом пряталась в его пиджаке, а серебряный хронометр. Новый Тэхён смотрел прямо на парня, но во взгляде не было той искры безумия. Не было даже того трепетного огонька, зажигавшийся в нём, когда Шляпник рассказывал свои истории.

— Простите, — отражение заговорило голосом из прямых линий. — Мы знакомы?

Чонгук замер, сердце его упало и разбилось о ледяное дно лабиринта. Он протянул руку к зеркалу.

— Тэхён… это я. Чонгук.

Отражение вежливо улыбнулось, но с каким-то недоумением.

— Боюсь, вы ошибаетесь. Я не знаю никого с таким именем. Теперь, извините, у меня важное дело. Мне нужно завести часы. Главное делать это в одно и то же время. — «Тэхён» повернулся и ушёл вглубь зеркала, растворяясь в пустоте.

— Нет… — прошептал Чонгук, и резко обернулся в поисках реального Тэхёна.

Коридор раздвоился, и он остался один. Вокруг стояли только зеркала, в которых множился образ человека, который будто забыл его. Он бежал, но все зеркала продолжали показывать одно и то же. Сначала Тэхён читающий газету, затем Тэхён, который манерно пил чай ровно в пять, после был Тэхён, смотрящий на Чонгука сквозь стекло и не узнающий его. Вокруг ощущалось какое-то забытьё, и постепенно началось превращение любимого человека в скучную тень. Безумие Шляпника по началу было страшно, но эта нормальность и забвение стали смертью.

***

Тэхён тоже отчаянно пытался найти Чонгука в лабиринте, но наткнувшись на другое зеркало, замер.

Там была комната, та самая, из зеркала Лориэна. В ней сидел Чонгук, в простых джинсах и футболке, улыбаясь. Он выглядел счастливым и свободным. Парень собирал книги со стола. Первой взял ту самую «Алису», потом и «Властелина Колец», покрутив их, убрал на полку. Потом лениво вытирал пыль, напевая что-то под нос. Он был дома, в своём мире, где нет безумных Шляпников, карточных гвардейцев и шипованных сердец.

Через пару мгновений в комнату вошёл кто-то. Нет, не Тэхён, а другой молодой человек, с приятным лицом. Незнакомец что-то сказал, и Чонгук рассмеялся, тем самым смехом, который Тэхён тогда слышал у реки. Молодой человек обнял парня за плечи, и они вместе вышли из комнаты. Зеркало показывало мир, в котором для Тэхёна-Шляпника, с его безумием и любовью не было места. Он был вылечен, стёрт и забыт, как страшный, но яркий сон.

Тэхён вскрикнул, только беззвучно, потому что лабиринт украл все звуки. Шляпник ударил кулаком по зеркалу, но оно не разбилось, а лишь показало новый сюжет.

В нём Чонгук, но уже на улице и с друзьями. На его лице играли лучи настоящего солнца, а не багровые переливы. Он был свободен, и без Тэхёна.

— Я так и знал, — прошептал Шляпник, сползая по холодному стеклу. — Так и знал… Ты вернёшься туда, где всё правильно. Где нет места сломанным часам и ненужным загадкам…

Оба путника метались в ловушке своих страхов, разделённые стеклянными стенами. Коридоры путались, а зеркала показывали всё новые и новые вариации их кошмаров. Чонгук видел, как Шляпник, став «нормальным», женился на незнакомке и растил детей. Иногда, лишь изредка глядя на старую пыльную шляпу на антресолях, Тэхён чувствовал смутную, непонятную тоску.

Тэхён же видел, как Чонгук стареет в своём мире, окружённый друзьями и семьёй. Лишь иногда в полусне ему казалось, что он чувствует вкус слишком холодного чая, но отмахивается как от глупости.

Это была пытка, пусть не физическая, но психологическая. Им показывали не смерть, а жизнь, в которой друг для друга не было места.

***

Чонгук в конце концов обессиленным прислонился к зеркалу и закрыл глаза. Он искренне пытался заглушить голос холодного Тэхёна, который спрашивал: «Мы знакомы?»

Парень чувствовал, как его рассудок начал поддаваться и верить, что только это единственная правда.

Вдруг… сквозь шёпот кошмаров, из самой глубины памяти, до него донеслось что-то другое. Вовсе не образ, а тихий звук, скорее похожий на сдержанный смех. Не тот, что в зеркале. Другой и более настоящий. Чонгук открыл глаза и уставился на собственное, искажённое страхом отражение.

— Нет, — хрипло прошептал он зеркалу. — Неправда. Тэхён… никогда так не смеялся.