Глава 12. Дом, милый дом (1/2)

Вот вроде бы никуда не надо, спи себе, восстанавливай силы. Однако на электронных часах семь пятнадцать, а Чонгук уже несколько минут лежал с открытыми глазами, созерцая сквозь отодвинутую стеклянную дверь кроны старых дубов и проглядывающий сквозь них балкон соседнего особняка. Шелестели на ветру листья, приглушенные голоса соседей, начинающих новый рабочий день, смешивались с криками голубой сойки и воробьиным бэк-вокалом — эта давно полюбившаяся утренняя симфония дарила ему ощущение покоя.

Тихо клацнула входная дверь, прошуршали пакеты, и мягкие шаги пересекли гостиную. Что ж, пора подавать признаки жизни.

Скатившись с кровати, Чонгук лениво подошёл к чёрному шкафу и порылся на полке со сложенной домашней одеждой. Выбор, в общем-то, разнообразием не блистал: там лежали футболки, бельё и спортивные брюки преимущественно серого или чёрного цветов, разве что кроме нескольких попугаечных тряпок, подаренных когда-то Джином «для разнообразия».

Прошлёпав босыми ногами до обеденного стола с прихваченной стопкой в руках, мужчина остановился, тихо наблюдая за невысокой афроамериканкой под шестьдесят в уютном молочном свитере и цветастой длинной юбке, пританцовывающей под собственные джазовые напевы.

— Я очень скучал по тебе, Мари. — Вот сейчас это утро действительно стало добрым.

— Чонгуки, мой дорогой! Как поездка? Ты такой бледный?! Совсем себя не бережёшь! — Как обычно громкая и родная. Хотя знакомы они не больше полугода, а кажется, что всю жизнь.

— Всё более чем удачно. Расскажу позже, только в душ схожу. — Чонгук чмокнул смешно подбоченившуюся женщину в пухленькую тёмную щёчку и бодро поскакал в ванную.

Гель для душа привычно пах мятой, но теперь показался странно отталкивающим. Внезапное желание поискать в местных магазинах ту самую вишню шарахнуло Чонгука по темечку, вынудив распахнуть глаза, забыв про обильно стекающую с волос пену. Пришлось с минуту отплёвывать и выполаскивать мерзкий мыльный привкус и вычищать его мятной пастой. Может, и пасту вишнёвую получится найти?..

— …а какой худой-то! Сейчас тётушка тебя накормит. Бедный ребёнок! — доносились причитания Мари со стороны кухни, приглушённые деревянной дверью. Вероятно, Юнги выполз уже из своей норы.

— Доброе утро! Вижу, вы уже познакомились. — Не до конца просушенные тёмные волосы оставляли влажные пятна на вороте серой футболки. А ещё очень забавляло помятое и растерянное лицо лохматого парня на высоком табурете.

— Доброе… — Юнги непроизвольно прятал пальцы в широких рукавах белого махрового халата.

— Это мадам Мари Дюпре, она здесь хозяйка и бессменная властительница моего сердца! — Глаза женщины молодо заблестели добротой и озорством.

— Ах ты льстец! Но любимый, чего уж! — Мари смеясь, повернулась обратно к Юнги, который неуверенно ёрзал на месте. — Я прихожу сюда три раза в неделю, готовлю этому мальчишке домашнюю еду, прибираю, стираю…

— Бигнитсы<span class="footnote" id="fn_40801883_0"></span> у Мари лучше, чем в «Кафе дю Монд»! А какая джамбалая<span class="footnote" id="fn_40801883_1"></span> с креветками, ммм… Пища богов!

— Ахаха, похоже с меню на сегодня мы определились! Приготовлю ещё гамбо<span class="footnote" id="fn_40801883_2"></span> с морепродуктами! — Мари не останавливалась ни на секунду, плавно перемещаясь от холодильника к плите и обратно.

Чонгук редко составлял компанию тётушке на кухне, чаще работая в кабинете или в офисе. Но он очень ценил тёплое дружеское общение с этой невероятной женщиной. Как же он был рад наконец вернуться домой.

— Юнги поживёт у меня какое-то время. Позаботишься и о нём тоже? А завтрак немного отложим — скоро подъедет медслужба для забора анализов.

— Конечно, дорогой! Мог и не спрашивать. Голову бы оторвала тому, кто довёл бедного мальчика до такого состояния. Погляди, он такой замученный и не улыбается совсем!

И как Юнги должен реагировать на всё произошедшее с ним за эти дни? Сначала чуть не сдох, уже даже почти с этим смирился — всё-таки вероятность расплаты за его интересное хобби частенько наступала на пятки. Потом, мало того, что не прикончили, а подлечили, накормили, привезли в США, выделили личную комнату в доме вместо ожидаемого склада с кандалами в стене или следственного изолятора, так ещё представляют всем вокруг как гостя. Может, он сейчас бредит, умирая в той пустой квартире?

— Юнги, как только возьмут образцы, ты обязан поесть. — Чонгук надеялся, что парень среагирует на серьёзный тон и вылезет из своей раковины наконец.

— Знаю я…

— Ох, а голос-то какой хриплый! Я тебе чай потом заварю, особый, с травками — ведьмы французского квартала новый сбор завезли — мигом поправишься!

— Ахаха, Мари! Это же аттракцион для туристов!

— Зато какая у них шикарная мрачная атмосфера в лавке! Ну и Зельда меня прибьёт, если перестану к ней приходить…

Да, пожалуй, именно отношение этих людей к Юнги, особенно после всего, что он натворил — и было самой большой странностью. Отсутствие ожидаемой агрессии в ответ на причинённый вред — настораживало. Не верил он в доброту и бескорыстие.

К восьми приехал специалист ДНК-лаборатории с набором для забора биоматериалов. Пока он ковырялся ватными палочками во рту притихшего парня, Чонгук просматривал анкеты и согласия на обработку и хранение данных — всё, как и ожидалось, стандартно, без скрытых сюрпризов.

Еще через полчаса после того, как за медиком закрылась дверь, мужчины вернулись к суетящейся у плиты тётушке.

— Садитесь, мальчики, завтрак давно на столе! — не поворачиваясь пропела Мари, не прекращая двигать бёдрами под мелодичное мычание. Разноцветная ткань колыхалась у её ног при каждом движении.

— Спасибо, тётушка, выглядит вкусно… — Чай исходил паром, а большой сэндвич лежал перед Юнги на тарелке, маня хрустящей на вид корочкой и запахом морепродуктов.

— Как твои внуки поживают? Скоро ведь каникулы в школе?

— Мара сказала, что они с детьми приедут ко мне только к Рождеству. То ли не получается что-то, то ли, наоборот, что-то наметилось. Теперь ждать деток до зимы, а День Благодарения проведу в компании телефона.

— Ждать до зимы печально… да. — У Тэхёна день рождения перед Новым годом. Как он будет праздновать? С кем?..

— Ты мыслями улетел далеко отсюда. Что случилось в этой вашей Корее?

— Ммм… Скажем, там остался один человек… Который вроде как стал важен.

— Зельда всегда говорит, если ваши жизни должны пересечься снова, то это обязательно произойдёт!

— Хотелось бы верить, Мари. Хотелось бы…

— Ты пос-мо-три! Всё ещё ни кусочка моего пуа-боя<span class="footnote" id="fn_40801883_3"></span> не съел, негодник! — Женщина снова уперла кулачки в пышные бёдра и, возмущенно взметнув брови, наклонилась в сторону Юнги.

— Хаха, лучше не серди тётушку, а то она и подзатыльник отвесить может!

— А ты не болтай попусту — у меня сковорода под рукой!

Юнги только успевал бегать глазами от шумной яркой мадам Дюпре, в шутку замахнувшейся на манер бейсбольной биты к расслабленному и непривычно домашнему Чонгуку. Несмелая улыбка сама собой пробралась на бледное лицо.

🍁🍁🍁

— Почему ты был в животной форме в ту ночь?

Оставив тётушку хозяйничать на кухне, мужчины разместились в гостиной перед включённым для уюта камином на разных концах углового дивана.

— А ты? — Юнги явно не собирался легко давать ответы на интересующие Чонгука вопросы.

— Не ершись. Я просто пытаюсь понять, что вынудило тебя перекинуться в центре города.

— Тот же вопрос. — Парень водил пальцем по тёмной коже сиденья, избегая смотреть старшему в глаза.

— Ладно. Попробуем так: ответ за ответ.

— Идёт. И вообще, я не надеялся когда-нибудь встретить другого сигму.

— О, супер, ты в курсе, кем являешься! Не надо будет начинать с алфавита.

— Обосраться как смешно.

— Так. Начну с себя: в ту ночь я рассчитывал установить твоё местонахождение до квартиры. Для этого логичнее всего было использовать волчьи рецепторы.

— Разведка, ясно… Как ты меня нашёл? Ты военный? Кто ещё обо мне знает?

— Твоя очередь.

— Хм. Я обернулся с той же целью — надо было добыть больше информации на объекте.

— Промышленный шпионаж?

— Личное расследование. Подробностей не будет.

— Больно много личного, не находишь? На твой вопрос: был военным, вышел в отставку, сержант. Сейчас IT-директор «Санрайз». Подробностей не будет.

— Отлично поговорили. Ну, я тогда пошёл.

Мелодичный звонок затренькал неожиданно громко, лишив Юнги возможности сбежать в свою комнату.

— Я открою, не отвлекайтесь! — Мари протанцевала в прихожую и распахнула входную дверь. — Джин, мой мальчик! Проходи скорее, я делаю гамбо с морепродуктами, ты же будешь обедать? И где Намджун? — Тётушка уже крепко обнимала нагнувшегося к ней улыбающегося мужчину.

— Добрый день, мадам Дюпре! Ну конечно, обожаю креольскую кухню! Нами паркуется снаружи, сейчас поднимется.

🍁🍁🍁

— Итак, внебрачный сын Ким Вонхэ. Понять не могу, почему спустя столько лет ты сразу начал вредить, а не попытался сначала связаться с нами, как любой ментально здоровый человек? — Намджун свободно раскинулся на диване, вытянув по спинке левую руку за спиной сидящего рядом Джина.

— Говорил уже, что год назад был не слишком адекватен. Похороны матери, тяжёлый невроз сестры. Нужны были деньги, плюс Мию, дочь сестры, мы с ней перевели в частный пансионат, чтобы оградить от творящегося хаоса. До того, как лечь в клинику, Лиса ежедневно давила на мозг, виня Ким Вонхэ во всех наших бедах. В какой-то момент и меня понесло.

— Когда ты узнал, что он твой отец? — Нам смотрел на парня, сидящего на журнальном столике перед ним, и никак не мог найти хоть какое-то внешнее сходство.

— Да всегда знал, мама не скрывала. Но, сколько себя помню, запрещала приближаться к этому человеку. Он, мол, знал о её беременности, но швырнул ей деньги и цинично велел избавиться от ребёнка, вот теперь и мы не желаем его присутствия в нашей жизни.

— И ты не догадывался, что у отца была любовница? Сколько тебе было, шесть? — Джин посмотрел на Намджуна, продолжая задумчиво проворачивать широкое серебряное кольцо на большом пальце.

— Семь, судя по тому, что Юнги сейчас двадцать девять. У моих родителей договорной брак, построенный на соглашениях, партнёрстве, дружбе, возможно. Не на любви. И у отца, и у матери бывали любовники за эти годы, Джини. Я говорил с отцом на следующий день, после того как узнал, что есть вероятность обзавестись неучтённым ранее братом. — А парень-то не такой и зашуганный, каким вначале казался: смотрит твёрдо, чёрных прищуренных глаз от Намджуна не отводит, пальцы не заламывает.

— Ха, и он, конечно же, всё отрицал.

— Он подтвердил, что была такая история в его биографии. Только с его стороны всё произошедшее видится немного по-другому. Тогда он встречался с одной журналисткой чуть старше его. Эффектная была, решительная и наглая, чем и зацепила. Их встречи один или два раза в неделю, помимо деловых, происходили в разных гостиницах. Она каждый раз заверяла, что суть их отношений понимает, не претендует и обязуется сохранять всё в тайне. А через полгода вывалила на стол справки, выписки, результаты анализов и снимок УЗИ. Оказалось, что она встала на учёт по беременности в местной государственной клинике две недели назад, всё это время зная о проблеме и выжидая, когда срок будет побольше. Сказала, что на брак не претендует, только на ежемесячное содержание, потому что с дочерью еле концы с концами сводит. Отец пригрозил ей судом и предложил деньги, если она тихо исчезнет из нашей жизни.

— Мерзко… — Если смотреть с такого ракурса, то Чонгук начинал сочувствовать господину Киму. Так подло использовать мужчину, манипулируя ребенком…

— Погоди, Нами. Господин Ким ведь сигма. Вероятность человеческой женщине понести от него стремится к нулю. — Джин бульдогом вцепился в логическую нить истории и скрупулёзно раскручивал её, восстанавливая хронологию.

— Но никогда нулю не равна. Отец всегда пользовался контрацепцией, никаких исключений даже для жены. Здесь же на лицо умышленное деяние. Он не исключал вероятности, что ребёнок не от него, но проверять не стал, понадеялся на выкидыш или ДНК-тест уже родившегося малыша. Хотя я лично склоняюсь к нашему вероятному родству, учитывая природу Юнги, но результатов теста всё равно дождусь.

— Хм, логично… — Стыдиться матери, подарившей ему жизнь ценой своего здоровья и заботившейся о них с Лисой до последнего дня, он не станет, как бы она не ошибалась в прошлом. Однако злость на отца отступила окончательно, когда парень представил себя на его месте.

— В то время, когда родители поженились, ещё не было серьёзных медицинских исследований природы сигма-людей, но о практически нулевой вероятности деторождения, конечно же, знали. — Намджун продолжил говорить, взглядом утопая в электронном пламени камина. — Моя мать человек и была в курсе особенности отца, а потому знала, что детей у неё, скорее всего, не будет. Но под давлением родни, требующей наследника (так часто бывает в наших кругах), родители поддались, рассчитывая, что через несколько выкидышей они сами отступят. А в итоге получился я. Для всех это было чудом, на которое никто даже не надеялся.

— И ближний круг удовлетворился одним наследником? — Чон скептически поднял правую бровь. Ему казалось более вероятным, что аристократы начнут принудительно размножать сложившуюся пару, учуяв удачную селекцию сигмы.

— Мать очень тяжело перенесла беременность, с ранних сроков лежала на сохранении, была подвержена перманентным депрессиям, обморокам и истощению. Её кормили принудительно, в том числе внутривенно, поскольку пищу в том количестве, в каком требовалось её телу в этот период, она употребить физически не могла, тем более постоянно.

— Паршиво выходит… Моя тихая скромная мама шантажировала Ким Вонхэ. Даже звучит дико.

— С какой стороны ни посмотри, а выглядит как отчаянная попытка господина Кима защититься от ушлой мадам, решившей не просто откусить от него кусок, а заиметь дойную корову на постоянку, так сказать. — Джин был резок, но озвучил общее мнение присутствующих.

— Спасибо, что ткнул мордой в сортир, хён. — Сейчас Юнги видел свою историю в цветах и оттенках. Херовая получались картинка: мама — ни разу не жертва обстоятельств, какой всегда хотела казаться, а неприкаянная жизнь их семьи — результат её прошлых аморальных решений.

— Видишь ли, Юнги, подобное случалось и позже, тогда я уже поступил в универ. Только девица сразу начала со СМИ, поэтому замять не получилось. Внутриутробный ДНК-тест, сделанный по рекомендации собственной юридической службы, родство, конечно, не подтвердил, но Компанию финансово сильно потрепало. Понимаешь? Даже простая болтовня может нанести ощутимый вред.

— Так, мы собрались не только поболтать за жизнь. Давайте отложим на потом весь этот драматический замес и перейдём к делам насущным. Твой возможный отец, Юн, как и твой возможный брат — не кривись! — люди влиятельные и публичные, любые их поёбы, инициативы или действия имеют большой резонанс, раскрытые неодобряемые в обществе или непопулярные решения влекут последствия, которые, в том числе, влияют на фондовый рынок. Репутационные риски, в частности, серьёзная вещь, чтобы ты знал: скандал повлечёт падение акций на бирже, падение акций — потерю инвесторов и так далее по цепочке. Этого сейчас мы всеми средствами пытаемся избежать. Пока выходит так себе благодаря твоим фокусам. Поэтому соображаем, коллеги, как ситуацию быстро и эффективно загасить! — Джин решил увести разговор в более конструктивное русло, чтобы немного сбить эмоции и более не тратить время, которое и так в дефиците.