Глава 10. «Чёрствый-чёрствый зверь». (2/2)

— Э… это получается, — пробормотал я медленно. — Что я даже не могу решить, хочу ли ее? Просто, типа, сама появляется?

— Сама.

«И, судя по всему, этих жалких дней хватило», — тушку тут же сковало тугим кольцом, подобно проволоке, режущей изнутри. Есть расхотелось, а то, что уже успел проглотить, непосильной тяжестью ухнуло в желудок. Позорище, конечно, то еще, я с трудом осилил даже четверть. Такими темпами высохнут все мышцы. Я обхватил себя за плечи, растер кожу через ткань, дабы согнать эту невидимую цепь, а заодно и ощущение слабости, предательски тычущее в лицо полной тарелкой. Кароче, право выбора отобрали еще до того, как я успел придумать между чем, собственно, выбирать. Предусмотрительно.

— Связь неизбежна, — Вейл, заметив, как я скукожился, не попытался разрядить накалочку, но кинул весьма доходчивое объяснение. — Это как взросление, как старение и как смерть — ничто из этих вещей мы не можем контролировать. Это естественные процессы, и большинство просто… смиряются. Так и здесь. Ты ничего не сможешь сделать, Кай.

— А я буду ее чувствовать? — тут же попытался увести тему. Я не хотел даже зацикливаться на унылой безысходности.

Он кивнул, но поджал губы.

— Я не знаю, как связь проиграется у тебя. Придется следить за своими ощущениями.

— А чего это? В методичке не прописали?

— Видать, не прописали, — ответил он, на удивление, с иронией. Хотя я ожидал чего-то более категоричного. — На самом деле все гораздо проще: каждый индивидуален.

Я провел ладонью по затылку, взъерошил волосы, а хотелось бы мысли, по правде говоря, чтоб не мельтешились гадкое, колючее и обреченное в башке. Честно, на этой уничижительной ноте я бы и закончил наш разговор: особо не клеился, мне было, как-то, немного, ну, похерам на все эти приколюхи, и, в конечном итоге, я просто заебался. Живот чет неприятно тянуло, благо, пока не тошнило, но я не зарекался. Ох, как не зарекался. Да и находиться в паре метров от Вейла было опасно для нервной системы — все еще пошатывало от его недавних фокусов с вилкой. Но он, явно не разделяя серые мыслишки, продолжил, особо не напрягаясь от моего тухлого вида.

— Связь выполняет роль некого «сводника», Кай. Она позволяет Носителю и Альфе узнать друг друга, не растягивая этот процесс на года, — он разрешил себе тепло улыбнуться, я же не разделял подобного счастья. — Когда есть связь, которая только крепчает, начинают раскрываться подноготные партнеров. Чудесный способ прикинуть, стоит ли продолжать отношения или лучше разойтись.

«Стоп. Разойтись? Я… я не ослышался?» — спросить вслух не успел, он продолжил свои речи.

— Образовывается она только с Альфой.

Я не сомневался в правдивости его слов, потому что доказательства были налицо — ну, типа, ебаноид Элвин еще не присосался ко мне и вряд ли вообще это когда-нибудь сделает, так что, очевидно, искренность в словах Вейла присутствовала.

— Хорошо, ладно, допустим, она сформировалась. Чего делать-то с ней?

— Можно укрепить, — он склонил голову набок и уставился на меня странным, долгим взглядом, который вызвал волну неприятных ощущений. Вейл сейчас казался слишком настойчивым. — Мы начнем чувствовать друг друга по-настоящему. Процессы углубятся, а там и до привязанности недалеко.

— Еще есть варики? — выпалил я быстро, намеренно проигнорировав предвкушающий блеск в его глазах.

Он задумчиво скрестил руки на груди и отвернулся к окну. Я очень, очень хотел верить, что его просто что-то заинтересовало вдалеке, там, в непроглядных лесах, а не мои слова попали, куда не следует. А может, вид на природу помогал собраться с мыслями — все же она поприятнее будет. Более вдохновляющая на просвет в будущем, в отличие от меня.

— Ослабить ее, — так и не повернулся. — Не подпитывать, тогда она иссякнет.

— Конкретика, Вейл, — я даже подался вперед, позабыв про поднос и ребра. — Как именно это сделать?

Видно было, что ему вообще не хотелось говорить в этом направлении. И что-то мне подсказывало, что его обременял не сам факт возможности разрыва, а то, как я активно вцепился в него.

— Кай, ты, как Носитель, формально имеешь полное право выбирать партнера, и, в случае чего, расторгать связь и уходить к другому Альфе. Разумеется, есть несколько нюансов, которые следует брать в расчет, но, в целом, практика относительно… — он стиснул зубы, да так, что линия челюсти заострилась и придала еще более звериный вид. — Реальная. Гораздо хуже, если ты вообще ни с кем не свяжешься. А что насчет разрыва, — глаза потемнели, будто вобрали в себя всю грязь дня. — На ранних стадиях, если перестанешь контактировать непосредственно с самим Альфой, то связь потухнет также, как и возникла — сама.

Он повернул голову в мою сторону, губы дрогнули, словно он хотел добавить что-то еще, но в последнюю секунду передумал. Я же позволил себе задышать чуточку свободнее. Если… если есть хоть малейший шанс отката, то не все так плохо, как показалось изначально.

— Значит, само возникновение этой штуки я не могу проконтролировать, но в моих силах решать, хочу ее укреплять или нет?

— Верно, — нехотя ответил он, не меняя своего положения. Взгляд его вышел, по правде говоря, достаточно угрюмым. Не, я был уверен, что он не испытывал гнева или, упасти боже, ярости зверя. Ему скорее тупо не заходил факт, что у меня был выбор. Но опять же, да, я не смел утверждать. Мож, просто настроения изначально не было.

— А че там с ее укреплением? — я скептически прищурился и поспешил добавить, чтоб он не подумал чего: — Тот, кто знает правильные ответы, сможет ответить на все неправильно. Интересуюсь, чтоб не облажаться.

— Расплывчато, Кай. Я попробую привести абстрактные ассоциации, чтобы тебе легче было понять, — он сцепил руки за спиной, и, судя по наклону головы, устремил взор на проносящиеся мимо низкие дождливые тучи. — Это как воспоминания, как чувства — ты не можешь заранее предугадать, какая эмоция сильнее всего засядет в душу, что принесет больше всего ощущений и какое действие запомнится навсегда.

Я кивнул, в конечном итоге понимая, что и в этот раз с конкретикой мы пролетаем.

— Со связью — тот же принцип. Должны вспыхнуть оба партнера и только тогда она «зажжется». Причем, «вспыхнуть», возможно абсолютно в любой момент, от любой мелочи, даже такой, как… — он пожал плечами. — Допустим, совместный просмотр фильма. Разговоры по душам. Что угодно. Тут все дело в эмоциях.

Вот оно что. Меня всегда напрягали расплывчатые правила и объяснения. Я любил, когда все четко, понятно и структурировано — меньше возможностей встретиться с анархией, меньше шансов налажать. А тут, очевидно, шагать спонтанно и по наитию было крайне нежелательно.

— А негативные эмоции? — я опустил глаза. Живот успел уже успокоиться, так что я поспешил отставить поднос на столик, избегая неодобрительный взгляд напротив. Ну, конечно, Вейлу хотелось, чтобы я доел. Конечно ему хотелось, чтобы я шел на поправку и был удобным. — Если кругом не кино и свечи, а злость, давление и ненависть? Они тоже могут усилить?

Вейл отрешенно уставился перед собой, в отражении окна я заметил, как его брови опустились ниже, а глаза растворились в упавшей тени.

— Может быть, — произнес спустя нескольких минут раздумий. — Зависит от контекста, конечно. Если партнер испытывает горе, а второй ему сопереживает, — Вейл провел пальцем по губе, похоже, он продолжал витать в своих мыслях. — Эмоции точно не положительные, но факт опоры и поддержки… — затем его взгляд застыл, прям как воск, вытекший из свечки на мороз — невозможно быстро. — Насилие, абьюз — тоже своего рода всплески, но я понятия не имею, как в этом случае проиграется связь, зависит, в первую очередь, от психики партнера. Не горю желанием проверять, у меня нет таких пристрастий. К счастью.

Ну, сомнительно. Особенно последние слова. Пока все складывалось в обратную сторону, хотя, как там говорил Вейл — «зависит от восприятия партнера». Кто его знает, может, для него преследования, и прочая еботня — норма и он тупо не осознает, что поступает не по красоте.

— По итогу, хуй поймешь, от чего эта нитка усиливается. Полный рандомайзер, зато есть возможность разорвать ее. И на том спасибо, — план был до дебильного прост: раз уж я не мог быть уверенным на сто процентов в своих эмоциях, в плане того, что понятия не имел, че вспыхнет, а чего нет, то стоило, наверное, держать все при себе, особенно, когда контактировал с Вейлом.

Я потянулся к бинту, затянутому на шее, растер кожу под ним и поморщился, когда он крутанулся вслед движениям. Ну, точно, размок ведь от воды, растянулся и теперь вон — елозил. Затем я украдкой бросил быстрый взгляд на Вейла, дабы узнать, закончили ли мы разговор или он еще чет хотел сказать, и еще сильнее скривился, когда словил на себе его внимательные глазища. Ну, я время тянуть не стал, ляпнул первое, что крутилось на языке, чтоб сбить его фокус:

— Слушай, а вот что делать в такой ситуации, где, допустим, волей-неволей оказался рядом с… Ну, психованным отморозком, а шанса свалить нет? Связь тоже будет нарастать? — вгрызся в потресканные губы, подметив, как неприятно заныли микротрещинки. — Или вашей природе откровенно поебать, адекватный Альфач или законченный психопат, главное, чтоб связь была? — вопрос, видать, из той же серии про негативчик.

Вейл вновь отвернулся к окну и в размышлениях задумчиво коснулся кончиком пальцев щетины. Я даже торопить его не собирался, потому что ответ был крайне важен. Честный ответ. А исходя из того, что я услышал ранее, Вейл не был склонен врать. Не договаривать — возможно, но лгать — точно нет.

«В любом случае, если я ошибаюсь в своих выводах, то потом будет очень весело».

— Ты прав, — наконец, произнес он, чем заставил сердце ухнуть в пятки. — Все сводится к тому, чтобы ты любыми способами оказался рядом с Альфой. И в озвученном тобою варианте связь, действительно, может сыграть злую шутку.

Пиздос. Прикол, по типу «можешь решать», мог бы сработать, если бы связь вспыхивала по такому же принципу — захотел — появилась, но тут ебейший облом в виде ее всратой самостоятельности — плевать, хочу ее или нет, она будет. Может, жалкая, слабая, тухлая, но будет, потому что разорвать не получится, пока рядом ебучий Альфа.

— Раз уж пошла такая пьянка, — я подтянулся ближе к изголовью, а то не заметил, как за всей этой беседой сполз на подушки. — Еще есть вопрос. Покумекаем?

— Любой, Кай.

Че выебываться, лучше сразу все вывалить, обсудить, а потом уже от полученной инфы отталкиваться, будучи подкрепленным с нескольких сторон.

— Ты говорил, что каждый слюнявый видит во мне определенную выгоду — как мухи на говно. Есть ли способ перестать быть тем самым говном?

Губы Вейла дрогнули в слабой улыбке, а глаза, до этого утопавшие в непроглядной черноте, подернулись янтарным светом.

«Это его шерстяной дружбан почтил нас своим присутствием или солнце бросило рефлекс?», — чего бы там ни было, я все равно немного сгруппировался, готовый отразить любую выходку.

— Метка, Кай, — его тон оставался по-прежнему спокойным и даже мягким, а значит, надо мной просто пошутило светило, выползшее из-за туч. Золотой луч вдруг коснулся запястья, очертил неровности бинта, но так и не укусил теплом — осень не позволила. — Пока ее нет, ты официально свободен и никому не принадлежишь. Поэтому будут дергать.

— Постоянно?

— При первой же возможности.

— Мне не вкатывает ни первое, ни второе.

— Могу понять тебя. Возможно, если объясню, что скрывает под собой метка, станет спокойнее, — произнес он довольно мирным тоном.

Я передернул плечом и отвел взгляд, уставившись на дверь. Не особо был против, просто знал, что мое мнение не поменяется, что бы он там ни наплел. А может, наоборот, вильнет в еще больший протест.

— Простым языком: метка — как человеческий брак. Она будет знаком для других, что ты занят. Ни один уважающий себя Альфа не посмотрит на помеченного Носителя. Ни один, — он склонил голову к плечу и сосредоточенно проследил за движением моей руки. Я протер глаза, согнал болезненную усталость, и выжидающе уставился на него, намекая на продолжение. Пока звучало неплохо. — Метка — это конечная, Кай. Ты всецело принадлежишь Альфе, а значит автоматически и его стае, что, в свою очередь, исключает любые поползновения оборотней в твою сторону.

А, не, я пас тогда. Так уж и быть, пострадаю от напастей блохастых — все же такая перспектива казалась более-менее… Ну хоть какой-то, в отличие от пожизненной принадлежности их главарю.

— А какие гарантии, что лезть перестанут? — в целом, логика была понятна, но ее мало. Нужны факты. Желательно, неоспоримые.

— Навряд ли найдутся смельчаки, желающие бросить вызов вожаку, — его спокойный, но твердый тон, вполне остудил последующие вопросы, но…

— А если найдутся?

— Долго не проживут.

Что же… Я неосознанно отодвинулся к краю кровати, когда холод ударил по рукам. Получается, если Вейлу снесет крышу, он может просто… взять и присвоить? Ну, впрочем, как и сделал уже, а с меткой так, повторка — более «официальная». И тогда, исходя из его слов, я, типа, все, того? Навсегда?

— Добровольность, Кай, — сухость в его голосе вдруг испарилась, вместо нее послышались отголоски мягкой, вкрадчивой интонации. — Иначе нельзя.

— Захочешь — поставишь, — еле слышно процедил я сквозь зубы. — Кто тебя остановит?

— Нет, — в его тоне зазвенели стальные нотки уверенности, что аж в ребрах заклинило. — Я не трону тебя без твоего согласия. Это тот случай, где твое слово будет учтено первее всего.

Его благородное «не трону», звучало красиво, да только работало там, где был выбор. А на деле? Выбор был, да, только как у птички в клетке: можешь летать, но, увы, по кругу и только за решеткой.

— Ну, тогда все снова летит в ебеня, Вейл, — я сдул со лба упавшую прядь и сцепил руки на груди. — Ты говоришь, что природе важно, чтобы у Носителя была пара, а как я понял, ваша эта метка, она, типа, полностью закрепляет союз и признает партнеров…. партнерами, блять.

— Ты все верно понял, и в чем же твой вопрос?

— Связь вспыхивает, ну и хуй с ней. Метка же важнее, да?

— Важнее, Кай. Но насколько мне известно, ее ставили, когда связь была на пике своей возможности.

— Вот и чудесно. Получается, связь, как подводка, — я хмыкнул. — А что вы сделаете, если Носитель окажется мразью и не даст никакого согласия на метку? Воспользуется, так сказать, «данной ему добровольностью?». Что тогда? При таком раскладе получается, что никакого партнерства не будет, ни пика связи, ни конечного союза. Ни-че-го, — я подался вперед и с вызовом встретил его остекленевший взгляд. — Значит, и вы, и хотелки вашей природы в жестком проебе, а мне даже лазейки искать не придется. Вы обосрались в своих же правилах, самостоятельные.

Вейл застыл, как пораженный лунатизмом, глаза налились чем-то странным, но отчетливо янтарным — я увидел, как в омуте проскользнула крохотная вспышка золота. Она зажглась всего на долю секунды и тут же затухла в похолодевшей тьме, резкие черты смягчились осторожной, даже какой-то виноватой улыбкой, когда он тихо произнес:

— Как есть, — и беспечно пожал плечами, будто его ничуть не ебало мое замечание, будто все было нормально.

Его поведение вдруг показалось мне дохуя деланным. Я судорожно глотнул воздуха, и в моменте словил фантомный толчок в груди — опасливый голосок чуйки: мне либо пиздели, либо что-то не договаривали. И боже упаси, если эта догадка подтвердится. А Вейл, как нарочно почувствовав, что я стал капать себе же на мозги, выловил момент, чтобы не дать мыслям разрастись, чтоб я не углублялся в свои ощущения, выпрямился и неожиданно произнес:

— Если у тебя больше нет вопросов, я хотел бы обсудить еще кое-что.

Я осекся, заторможенно проморгался и уставился на него.

— Чего еще?

Вейл медленно покачал головой, его губы дрогнули в слабой улыбке, словно в терпеливой просьбе не кусаться раньше времени.

— Пару минут, Кай, не больше. Я всё думал над твоими словами и кажется, нашел несколько решений. Если позволишь, я озвучу их по порядку.

О. Честно, вот это было ебать, как неожиданно. Вместо «я так решил» или «будет так, как я хочу», он реально, типа, сидел и крутил мой вчерашний бред? Все эти претензии, напичканные злостью и усталостью?

— Валяй, — бросил демонстративно, а самого распирало от странного ощущения, которое я мог сравнить разве что только с предвкушением, и то с натягом.

От мягкости голоса Вейла по затылку прошелся жаркий, неприятный зуд.

— Насчет твоих близких, — а вот после этих слов пламя сменилось ебучим колким льдом, таким, что непробиваемой коркой сковал глотку. Отвратительно. Просто, блять, невыносимо тяжело было слышать «близкие люди», от него, от гребенного похитителя, от того, кто может использовать полученную инфу в качестве давления. Я с запозданием допер, что мне стоило поменьше цвиркать вчера, держать язык за зубами и не давать ему наводок о своих «а-ля слабостях». — Я мог бы оповестить твоего друга, что с тобой всё в поря…

— Нет, — вырвалось резко, жестко, аж с душой. Я подался вперед и когда ладони истошно заныли от силы, с которой я сжал их, только тогда осознал, что снова отреагировал по привычке — всем телом, так, будто прямо сейчас прилетит со стороны и начнется очередное качалово.

«Друг», — ну конечно. Конечно, блять, этот фрик уже был в курсах про Дрейка.

— Даже не думай, — процедил я с открытой угрозой и сжал челюсть, что обычно делал перед тем, как снести оппоненту будильник. — Даже не думай приближаться к Дрейку. Не втягивай его в эту муть.

Ярость заплясала адским пламенем в трахее, а успокоительная серия глубоких вдохов далась с непосильным трудом, не принеся желаемых результатов.

— За тобой прыгают оборотни. Ты тащишь за собой сраный мир клыкастых уебанов, и одним только присутствием переебешь ему жизнь, — слова острыми осколками отскакивали от языка, пропитанные ядом. — И мне похуй, даже если это сделает Элвин. Дрейк не идиот. Если к нему подтянутся левые типы и начнут затирать про меня, он отреагирует. Он, сука, полезет. Он сунется. И тогда я…

Замолчал. Хотел сказать, что «убью Вейла», но осознал, насколько это несерьезно звучало бы с учетом моего хуевого положения — я на ногах толком стоять не мог, зато пытался разбрасываться угрозами, которые, по факту, не имел сил исполнить. Пиздец полнейший. Я тщетно пытался отделаться от свербящего внутри инстинкта: «Не трогать моё».

— Хорошо, — Вейл сложил руки на груди и слегка приподнял подбородок. Не будь я таким прохаванным, подумал, что тип бросает вызов. На деле же он скорее всего пытался понять, че творилось у меня в башке. Может, вообще границу искал, за которую лучше не переступать. — Этот вариант отменяем. Тогда что предлагаешь? Хочешь сам оповестить его?

Было бы славно. А на деле? Все похерется, как обычно. Вейл намекнул на личную встречу, которую никогда не устроит, а если и устроит, то под прицелом ебучей охраны. А я че? Я ж, блять, вцеплюсь в Дрейка, как утопающий за плот, начну сопротивляться и отбиваться. Устрою шумиху на ровном месте, чтоб выгрызть единственный кусок свободы, который дадут понюхать на протянутой волчьей руке. Потом мне станет еще хуже. Нам всем станет хуже. И Дрейку — особенно. Мобила? А что я ему скажу? «Сарян, бро, я тут немного в плену у оборотней»? Или «Просто сьебал из города по делам, норм всё»? Не прокатит. Вообще никак. Он задаст кучку вопросов про работу, про Седрика, про то, что до недавних пор составляло мою жизнь, и ни за что не поверит, что у меня «все заебись». Смс-ка? Мимо. Тупо в край. Всё, буквально всё будет выглядеть подозрительным. Я должен был понять, что в данном вопросе идеального решения нет и не будет, а значит Дрейку пока придется повариться в неведении. Ради его безопасности, как бы омерзительно это ни звучало.

— Забей. Тут без вариков. Мы проебёмся в любом из них. Пусть будет как есть, — наконец сухо ответил я, не удостоив Вейла и взглядом. Хотелось бы верить, что он действительно не полезет в мою стезю всем своим табором.

— Уверен, Кай? — снова этот удивленный тон. — Вчера мне показалось, что тебе крайне важно отметиться перед близкими.

— Ага. Было. Сейчас уже похуй, — вчера я хотел отметиться перед корешом, потому что был в панике. Сегодня я понимаю, что безопасно это сделать не выйдет.

Смятение, мелькнувшее в лице грозного Альфы, я смаковал, как последнюю в мире сигаретку — с нескончаемым кайфом и огромным желанием повторить, затянуться еще раз, еще и еще. Оно зашло настолько, что пришлось силой удержать довольную лыбу. Вейл не ожидал смены ориентиров, да и я так-то тоже, пока не врубил смекалку.

— В таком случае, я могу перейти к следующему вопросу? — он поправил пиджак, наверное, чтобы просто выбить время и перестроиться на иной лад. — Жилье, аренда, расходы.

Я не мог, сука, понять, почему от каждого его слова, от каждой озвученной претензии я испытывал дичайший стыд, настолько сильный, что не прочь был бы проблеваться. Я не рассчитывал, не надеялся, даже подумать не мог, что он на серьезке воспримет мой ушат. И сейчас мне ничего не оставалось, кроме как захлебываться в отвратных ощущениях от того, в каком свете я сам себя выставил перед ним — в зависимом, будто, блять, я реально нуждался во всех его примочках.

— Я мог бы взять все на себя, чтобы ты был спокоен за свое будущее, — а голосок-то был ровным, наверняка он упивался ебучим превосходством. — Могу оформить недвижимость, несколько объектов, чтобы ты был точно уверен, что базовая потребность в жилье всегда будет закрыта.

— Ты… — я изнутри прикусил щеку и понизил голос почти до змеиного шипения. — Ты че там, нахуй, совсем ебу дал? Какая недвижимость?

— Дома, квартиры, что захочешь, — он произнес все глубоким, размеренным голосом, и я сразу допер, что Вейл стопудов заметил, как меня перекосило, но все еще лелеял жгучую надежду добазариться: авось, я передумаю.

— Чтобы что? — едкий шепот сорвался с израненных губ, и я сильнее подался вперед, дабы сбить боль. — Чтобы я тебе потом пожизненно был должен? Чтобы ты мог в любой момент ткнуть мне этим в харю? Типа, «а вот я тебе, поэтому будь добр…».

— Дарственная, — перебил, как отрезал. Ему явно не по душе пришлись эти заявления. — Никаких долгов и условий.

— Нахуй надо, особенно от тебя. Мне потом всю жизнь загоняться от таких «подарков». Нет уж. И за аренду похуй, снять заново не проблема, — один хер, я все равно оплатил ее на месяц вперед, а к тому времени меня уже тут не будет, я не собирался сидеть у него птичкой в клетке. — И, кстати, про хатку и счета я по приколу вкинул, чисто чтоб пунктов добрать. Дабы тебе скучно не было.

Мой ответ заставил его нахмуриться, брови опустились к переносице, и в голосе скользнула такая странная нотка, до невозможного уверенная, словно он считал себя правым.

— Ты не хотел терять все, что урвал, — на мгновение замолчал, затем добавил с щепоткой иронии: — Место под солнцем, хоть какое-то положение. А теперь отказываешься от компромиссов? Это такой протест?

— У тебя, походу, с протестами какие-то личные счеты. Всюду мерещатся, блять, — буркнул я, не повышая тон. — Плюсом, ты — последнее существо, с которым я хотел бы иметь что-то общее, особенно номер, с которого оплачиваются счета.

Вейл насупился и поспешил отвернулся к окну, плечи его напряглись, затвердели, точно заледеневшие — Альфач, походу, сейчас оскалится, зарычит, а после пересчитает каждую кость в моем тельце, потому что, схуяли это я посмел разорвать его ебучий «договорняк» в клочья. Меня вдруг тоже уколола злость: он просчитал все так, чтоб я при любом варике остался с ним, чтоб я стал зависимым от него даже вне этих сраных стен. Как удобно и предусмотрительно. Все, чего я хотел добиться вчерашними откровениями — тупого, человеческого понимания, что я, сука, живой чел со своей жизнью, с которой прощаться пока не планировал. Чтоб он вбил себе это в звериную башку и отпустил уже. Да, Вейл затирал про опасность, пытался убедить, что без него не протяну. Ага, меня и без оборотней жизнь жрала в три глотки, но тогда я хотя бы знал, откуда растут зубы, а тут клыки прятались за «вежливостью», за чашкой чая, за «давай просто поговорим», за ебучей дверью. На улице, максимум, чем я рисковал — своим телом, а здесь — уже собой. Не особо горел желанием добровольно идти на порожняк.

— В таком случае, — тихо вздохнул он, уже особо не рассчитывая на какие-то «соприкосновения». — Твой страх, что я «поиграюсь и брошу» вполне себе естественный, я не смею требовать доверия сразу. Тут определенно должны быть гарантии, поэтому как насчет договора? Настоящего, Кай, юридического, со всеми подписями и печатями, где будет закреплен пункт: если что-то произойдет, ты получишь пожизненное финансирование, страховку, условия…

— Нет.

Он нервно улыбнулся и прикрыл глаза.

— Ожидаемо. Можно узнать причину?

— Договор, Вейл, это всегда выгода для двух сторон, — пояснил ровно. — И я очень сомневаюсь, что ты упустишь шанс вписать туда свои условия. «Кай всегда будет рядом. Кай никуда не уйдет». — я прищурился. — Ну согласись, ты бы вписал.

Он повернулся ко мне, в глазах я уловил мелькнувшую тень сожаления? Усталости? Всего вместе?

— Вписал.

Ну а я о чем. Это было так очевидно, что обсасывать даже не хотелось. Любая его пометка «не уходить» — контракт на плен.

— Так себе. Сейчас я в любой момент могу дать винта, а с договором буду повязан по рукам и ногам. Не, мимо, — от внезапного бессилия сполз ниже и рухнул на подушку, усталость крысой подкралась вплотную, уебала по башке, и звоном отрекашетила от ушей. Вейл вроде слышал, а результатов особых не было — он безжалостно переписывал все на свой лад, где я уже полностью был отрезан от своего прошлого. Непробиваемый просто. Разве то, что я не хочу стоять на счетчике не очевидно? Мне своих долгов хватало, и сидеть перед Вейлом на коленях — последнее, о чем я мечтал.

— Работа? Что насчет нее? — через несколько минут скрипучей тишины всякая надежда на «перемирие» испарилась, будто бы ее и не было. — Я мог бы найти твоему начальнику нового сотрудника и компенсировать временный ступор бизнеса.

Тут я, правда, устал держать кислую мину, не выдержал и хрипло рассмеялся, тихо так, без желания как-то задеть Вейла или высмеять его предложение. Потом поспешно закрыл ладонями лицо, медленно протер его, позволяя шестеренкам работать в башке, и выдохнул сквозь пальцы.

— Да не в самой работе дело, понимаешь? — пробормотал, давясь остатками смеха. — Будь моя воля, я б ваще шлялся где-нибудь в ебенях всю жизнь. Тут прикол в другом.

— Расскажешь? — он сделал осторожный шаг ко мне, интерес в его глазах почти сразу затух в нежелании переступить очередную черту.

Я же неопределенно передернул плечом, тяжело сглотнул, и увел взгляд в сторону. А стоило? Будто мой рассказ заставит его передумать, будто он воспримет мою проблему всерьез. Хотя, если так посмотреть, то почему бы и нет? Пусть позагоняется, пусть поймет, что некоторые дела не решаются одним звонком и недвижкой.

— Кароче, — оглядел чистую комнату, белоснежные стены, чистый пол и мягкий ковер, который недавно щекотал ступни. Не хотелось встречаться глазами с Вейлом, но его взгляд я ощущал во всей красе — внимательный, тяжелеющий с каждой секундой лишь сильнее. Пришлось прочистить горло и собраться с мыслями, все равно ведь уже заикнулся: — Жил-был поцик. Мелкий, глупый вспыльчивый и злой. В какой-то момент придурок конкретно проебался по всем фронтам, влип в такую муть, что отвечать нужно было перед законом. Уголовно, — я проглотил сухость во рту. — Он пересрал по полной и все ждал, когда перед в глазок двери мелькнет ордер, — я хмыкнул, без тени жалости к мелкому уебку. — В таком состоянии пацанчика застукал его начальник по работе, ну, тот на эмоциях все и вывалил ему. На удивление, старший выслушал, кивнул, типа понимал малого, а потом сказал, что может… помочь со всем. Может крышу оформить.

Вейл поджал губы, и я лишь догадывался, о чем он думал. Наверное, мужик не особо понимал суть проблемы, куда ему до нее, для него крыша, это, скорее всего, чет вроде кортежа охраны или хуй его знает. Ему никогда не приходилось базарить с типами, которые знают ментов, знают криминал и умеют разговаривать там, где ты сам язык проглотишь.

— Я согласился, — отстраненно продолжил я. — Но все имеет свою цену, — мне вдруг померещилось, что сердце стукнуло в разы сильнее. — Рассчитывал, что он возьмет деньгами, или… — усмешка вышла кривой и неестественно напускной. — Я готов был подставить задницу. Ну, типа… Нормально это. Если не можешь деньгами, сможешь телом, сечешь?

Сам не понял, какого хуя оправдывался. Меня не ебала реакция Вейла на откровения, я не собирался давать ему власть оценивать мое прошлое.

— Но Седрик не взял. Дал затрещину и сказал, что я просто отработаю у него в кофейне, — сжал пальцами край одеяла. — Кофе, я вроде, нихуёвое научился делать. Людям нравилось, народ валил, выручка росла, и старик сказал, что этого вполне достаточно — если останусь с ним. Оно понятно: заново натаскивать работников, тем более к его условиям — такое себе. А я не против был. Кароче, остался. Дал ему слово, негласный договор. Он меня укрыл — я держусь рядом. И не из-за того, что работа зашибенная, я просто не воздухатель, отвечаю за базар… И не по совести будет, если старика по итогу брошу.

Наступила ушлепская тишина, в которой я успел с самого начала пережить те давние события, что комком встали в глотяре. Неприятно. Чуть-чуть. Поспешил отвернуться, чтоб как-то абстрагироваться от Вейла, от его молчания, которое почему-то показалось мне осуждающим. Не, ну, в принципе, заслужил.

— Я могу чем-то помочь? — спустя некоторое время его тихий голос током прошелся по нервам.

— Чем? — я горько усмехнулся. — Вернешься в прошлое и возьмешь вину на себя?

Он тут же отвел взгляд, полный сожаления и ебучей жалости. Вот только ее мне не хватало для полного счастья, — похититель, сопереживающий своему пленнику. Прикольно, че. Один хуй, это ничего не меняло.

— Так что я не выпендриваюсь, — произнес так тихо, что засомневался, а услышал ли он меня. — И не капризничаю. У меня нет нужды строить из себя выебистого уёбана. Просто ты предлагаешь решения, а я… слишком много думаю. Вот и всё. Я хочу вернуться к себе, туда, где всё понятно, где всё обыденно и предсказуемо, — с тяжелым вздохом еще раз оглядел хоромы. — А тут я чужой среди чужих. И я вообще без понятия, как еще донести это до тебя.

— Мне жаль, Кай, — его смятенный и сострадательный взгляд погоду не делал. — Но если вдруг передумаешь и захочешь вернуться к договоренностям, только скажи.

— Лады, проехали. В любом случае… — запнулся, будто стеснялся нормальных слов. У меня свои принципы, если это можно так назвать, а у него свои правила, но факт, что он не сожрал меня в конце всего трепа был… весьма неожиданным. — Я удивлен, что ты что-то попытался придумать.

Разговор изжил себя, и я понадеялся, что Вейл тоже пришел к такому выводу.

— Тогда на этой ноте и закончим, — он одарил меня слабой улыбкой, которую я не оценил. Вообще не хотелось это признавать, но Вейл, походу, давил сегодня не в полную мощь, не так, как мог. А мог он, сука, многое, я был в этом уверен. — Набирайся сил.

Когда я услышал щелчок двери, крутанул бошку в сторону звука. Вейл уже стоял возле нее — значит, мы реально закончили. Он коснулся ручки, плавно опустил ее, открывая дверь, и я, сам того не ожидая, догнал его тихим бурчанием:

— Поводов для ненависти пока не прибавилось. Ага, ништяк, типа, хоть мы и не сошлись.

Он обернулся, взгляд странный был, в нем прорезалось что-то вроде крохотного веселья и чего-то еще, что я не успел словить.

— Уверен, ты найдешь новые, Кай.

Ну, а я спорить не стал.