С широко закрытыми глазами (1/2)

Малый кабинет всегда был местом, в котором думалось лучше всего.

Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине, и тяжёлый, насыщенный аромат старого дерева и кожи создавали идеальную атмосферу для размышлений.

Стоит ли удивляться, что в последние месяцы Малфой проводил здесь большую часть своего свободного времени.

Медленно измеряя шагами от стены к стене кабинет или погружаясь в большое кожаное кресло напротив громадных книжных стеллажей, Драко напряженно думал, привычным жестом проворачивая в длинных пальцах нож для корреспонденции.

А подумать было о чём. Точнее, о ком… И о том, что он недавно узнал. Картина, сложенная из полученных от Лавгуд документов, обжигала сознание.

Ужасная смерть родителей Грейнджер. Её жестокое изнасилование… настолько отвратительно и гадко, что даже ему, повидавшему ужасы в особняке Малфоев, становилось физически дурно.

Вот уж действительно. Они все безвозвратно изменились. Но то, что случилось с Золотой Девочкой иначе, как «уничтожением» назвать не получалось.

Произошедшее, без сомнения, выжгло её душу дотла, оставив лишь пепел и всепоглощающую ярость.

Драко зажмурился и с силой размял хрустнувшие плечи.

Какое-то безумие, видит Салазар…

Никогда раньше он не был настолько одержим кем-либо. Никто не вызывал в нём такого острого, почти болезненного любопытства, смешанного с яростным непониманием и горьким чувством несправедливости, которое ощутимо било по самолюбию.

Никто так не занимал его мысли. Никто. До Гермионы, мать её, Грейнджер.

Малфой подался вперёд, уперев локти в расставленные колени и, опустив голову, прикрыл глаза, взвешивая в руке тяжёлый, испещренный сложным узором нож.

К привычному чувству опасливой настороженности и язвительного недоверия в отношении всезнающей Золотой Девочки теперь примешивалось нечто иное, чему Драко не мог найти ни названия, ни объяснения. И именно это «нечто» не давало покоя, ломило под рёбрами, вызывая дискомфорт.

Жалость? К девчонке, которая перенесла такое? Возможно, но всё ещё не то.

После той стычки в изоляторе, где он на собственной шкуре ощутил лютую, животную ненависть Грейнджер к своей персоне, к сложному коктейлю из чувств добавился ещё и вполне отчётливый, осознаваемый Малфоем страх. Холодный и цепкий.

Теперь ему была понятна природа этой яростной испепеляющей всё на своем пути ненависти…но всё ещё непонятно, почему её объектом стал именно он? Почему Золотая Девочка решила, что его голова в её аккуратных пальчиках точно станет гарантом счастья и излечения от душевной боли?

Драко вновь вспомнил перекошенное бешенством лицо ведьмы, дикий взгляд, сдавленный рык и передёрнул плечами, будто сбрасывая с себя стадо мурашек.

Решив, что в одиночку ему с этой загадкой не справиться, Малфой быстрым, решительным шагом преодолел расстояние между креслом и камином, привычным отточенным жестом зачерпнув щедрую горсть летучего пороха из малахитовой вазы на каминной полке.

Кто приносил ему вести даже раньше вездесущего «Ежедневного пророка»?

Кто был средоточием самых горячих, зачастую шокирующих слухов, которые впоследствии с пугающей регулярностью оказывались чистой правдой?

Кто знал всё и обо всех? И, что важнее, кто мог знать, почему Полумна Лавгуд, эта оторванная от реальности чудачка, вдруг решила поделиться таким жутким секретом?

Вот-вот…

Швырнув порох в огонь, Драко, не колеблясь, шагнул в яростно взметнувшиеся зелёные языки пламени.

***

Забини выглядел так, будто ждал старого друга с минуты на минуту.

Радушная улыбка, понимающий взгляд и приветливо раскинутые руки — всё это было будто заранее отрепетировано и доведено им до автоматизма.

— Добро пожаловать, мой чешуйчатый друг! — произнёс мулат, расплываясь в широкой, идеальной улыбке и делая плавный приглашающий жест ладонью. — Я ощущал твоё скорое появление самыми нежными частями своего тела.

Ебаный ты позёр!

— Ну, здравствуй, мой складно пиздящий друг! Обойдёмся без объятий, — парировал Малфой тем же язвительным тоном, минуя разведённые ладони и проходя вглубь просторного, пропитанного дымом и дорогим парфюмом кабинета:

— А вот от стаканчика твоего отменного виски и кое-каких… логичных объяснений не откажусь.

— Для тебя — всегда самые свежие новости, с пылу с жару! — фыркнул Блейз, обходя Драко сбоку и направляясь к низкому столику с красиво расставленными бутылками экзотического алкоголя и начищенными до блеска хрустальными роксами. — Могу даже по ролям пересказать, если понадобится, — подмигнул Забини через плечо.

Нетерпеливо закатив глаза, Драко проследовал за старым приятелем.

— Как сам? — голос Блейза звучал нарочито спокойно и расслабленно. Лениво протянув Драко рокс с огненным виски на три пальца, мулат удобно раскинулся в одном из кресел и, закинув ноги на низкий кофейный столик, жестом пригласил приятеля занять место напротив.

Малфой, поморщившись от церемонности, опустился в кресло и, закинув ногу на ногу, смерил Забини долгим изучающим взглядом.

— Ты пришёл в гляделки играть или разговор все-таки произойдёт? — усмехнулся Блейз, сделав большой глоток из своего стакана и поморщившись от крепости алкоголя: — Если ищешь подходящие слова — не трудись. Я слишком давно тебя знаю, чтобы ждать от тебя чудес тактичности или долгих прелюдий.

Против воли Малфой коротко и хрипло рассмеялся, качая головой и перекатывая тяжёлый рокс в ладони. Помедлив, он всё-таки поднёс его ко рту, но прежде чем сделать глоток, чётко проговорил:

— Мне интересна позиция Лавгуд и её неслыханная осведомленность в подробностях чужой личной жизни. А ещё, с какой стати она решила поделиться ими со мной… вот мои главные вопросы.

Блейз легко пожал плечами, с комфортом раскинувшись в кресле.

— Она всегда была прелестно странной девчонкой. Вспомнить хотя бы её истории про всяких фантастических тварюшек, которых видела только она! — усмехнувшись, мулат вновь пригубил виски, но взгляд его стал чуть более сосредоточенным.

— Она пришла ко мне сама, — начал Драко, отводя глаза к пламени в камине. — И выложила всё. Про Грейнджер. Про её родителей. Всю кровавую басню. Но зачем? Полумна всегда витала где-то в облаках, но не была идиоткой. И уж точно не числилась в друзьях у нашего брата. Почему она решила, что именно я должен быть в курсе? И почему сейчас?