Часть 1. Рецидив (1/2)

Когда кто-то без стука прошел в кабинет, Юра кинул пресное «Hello» через плечо. Закусив губу, он продолжил рыться в папке с документами в поисках пресловутого договора. Скорее всего, тут же подумалось ему, пациентка сама его потеряла. Она уже прошла курс лечения, но хотела получить витаминные капельницы «для закрепления эффекта», и уверяла, что они были указаны в договоре. А вообще, хотел ругаться Юра, это спортивная клиника — он взялся лечить мисс Дженифер только потому что её отец вложился в новый аппарат МРТ. Проще было позвонить ему, а не решать дела с его инфантильной и высокомерной дочерью. Может быть, у него получится выпросить ещё какой-нибудь аппарат.

Юра тяжело выдохнул. Всё потом, сейчас у него очередной пациент.

Исаковский развернулся к столу. Глаза тут же уткнулись в компьютер, который закрывал половину лица посетителя, и только когда тот ничего не ответил на «Your last name, please»<span class="footnote" id="fn_40870840_0"></span>, Юра, отклонившись в бок, чтобы посмотреть на пациента, наконец-то обратил на него внимание. И замер.

Светлые волосы, аккуратный шрам на брови и однобокая улыбка — сначала мозг считал знакомые черты, нетронутые взрослением. Потом он увидел выглядывающий из-под футболки яркий тейп, после нее — нос с небольшой кривотой, которой лет десять назад ещё не было, и глаза, которые смотрели на него с явной ухмылкой. Несколько новых морщин — от непривычного количества солнца и от того, что пациенту было почти тридцать. Юре потребовалось несколько долгих секунд, чтобы мозг осознал происходящее, и еще пару минут, чтобы ритм сердца вернулся в норму — не хватало словить приступ тахикардии на приёме.

Илья Тихонов практически не изменился.

— Да ну нахуй, — безэмоционально произнес Юра под нос. Его мозг отказывался работать на английском.

— И тебе привет, — Илья хмыкнул. Он положил руки на стол, как первоклассник, аккуратно и растерянно. Глаза изучающе бегали по лицу напротив. — Можно же по-русски, да?

Юра несмело кивнул головой и замер. Он не слышал русскую речь так давно, что даже не был уверен, что понимал её. Но Тихонов говорил мягко и четко. Также как он говорил на всех интервью — журналисты всегда были от него в восторге. И так же, как говорил десять лет назад, когда подсказывал на контрольных или звал Юру в команду по волейболу. И так же, как когда они сидели на очередной открытой крыше, курили одну сигарету на двоих.

Юра несколько раз моргнул. Всё-таки, он решил, десять лет назад Илья говорил как-то иначе. То ли тембр отличался, то ли интонации были другими. Хотя, наверное, это были просто другие Тихонов и Исаковский.

Они иногда оказывались на одних и тех же играх. И только потому, что после университетов оба оказались в Сан Диего<span class="footnote" id="fn_40870840_1"></span>. Юра видел игрока под номером 10 на поле, а Илья видел Исаковского в списках работников медицинского штаба. Кажется, они даже пару раз встретились взглядами.

Сейчас же Илья Тихонов сидел в кабинете доктора Исаковского с папкой медицинских справок, анализов и снимков вживую. Он хотел спросить, почему Илья выбрал именно его, но язык прирос к нёбу. Он прокашлялся, чтобы заставить тело двигаться.

— И кто меня рекомендовал?

— Руфус Хайди, — брови Юры удивленно поднялись вверх. — Мы с ним играли в университете.

Илья не переставал осторожно улыбаться. Словно он действительно был рад видеть Исаковского.

— Напомни мне убить его в следующий раз, когда мы с ним увидимся, — Исаковский усмехнулся, но уголки губ не поднялись. Получилось как-то раздраженно, хотя злиться на Руфуса не хотелось. — Давай… papers.<span class="footnote" id="fn_40870840_2"></span>

Илья протянул папку одной рукой, вторая, с тейпом, неподвижно лежала на коленке.

Папка выгнулась, несколько бумажек почты выпали, но Юра перехватил её обеими руками и со вздохом бросил на стол. Илья пробормотал, что там много всего и он не знал, что надо принести, поэтому взял всё. Исаковский же достал только снимки и не поднимая головы сказал садиться на кушетку за перегородкой и снимать кофту.

Он разложил снимки на столе, пробежался глазами по каждому, задержавшись на самом свежем, и кинул взгляд на пациента.

Исаковский на несколько мгновений замер. Он хотел спросить, нужна ли помощь, но Тихонов справлялся и сам. Илья вытащил здоровую руку из рукава, ей же перекинул кофту через шею и стянул с больного плеча. И сделал это он так быстро, что Юра чуть не присвистнул. Хотя, оборвал он себя, неудивительно — за полгода лечения можно было и не такому научиться.

Исаковский громко щелкнул ручкой, кинул её на раскрытую папку и встал из-за стола. Он ещё несколько мгновений помялся над снимками, прежде чем подошел к Илье. Обычно в такие моменты что-то в голове доктора Исаковского щелкало, и он переходил в режим профессионала. Но сейчас он слишком резко дернул тейп, Илья зашипел, закусив нижнюю губу, и несильно откинул голову назад.

— Прости, — пробормотал Юра и стал аккуратно снимать оставшуюся часть тейпа.

Наконец-то тумблер щёлкнул. Руки стали двигаться самостоятельно. Аккуратно, почти нежно. Илья больше не реагировал, смотрел куда-то перед собой. Не переспрашивая, отвечал на вопросы и покорно выполнял просьбы — подвигать так, сжать тут и т.д. Юра трогал везде, оба плеча, заставлял Илью поднимать и крутить руки до предела.

— Может тебе микроскоп ещё достать? — сжав зубы от боли отшутился Тихонов, когда Юра достал из ящика сантиметр и стал замерять мышцы.

В ответ Юра хотел начать ругаться — ему уже столько раз говорили, что он перебарщивает с тестами. Но вместо этого неожиданно тяжело вздохнул и опустил руки. Посчитал до десяти и потянулся к карточке записать измерения. К карточке, которая должна была лежать на стеллаже рядом с кушеткой. Которую он должен был принести со стола.

Юра развернулся на пятках. Закрытая карточка лежала под снимками, подмигивая аккуратным почерком медсестры.

— Просто завались, Тихонов, — кинул Юра и вернулся за стол заполнять карту. — Если бы твои лечащие врачи проверяли также тщательно как я, тебя бы не резали как мясник свинину, окей? Пройдись от меня к двери.

Он откинулся на стуле и выжидающе уставился на Тихонова.

— Понял, — тот кивнул головой и встал. Он сделал несколько странно-неуверенных шагов. Как будто неожиданно разучился ходить. Также неуверенно делаешь несколько вздохов когда вдруг задумаешься, как нужно дышать. Дойдя до двери он улыбнулся, но Юра этого не увидел. Даже если бы хотел — не заметил бы, потому что его глаза были прикованы к лопаткам пациента. — Приятно знать, что ты всё ещё такая же заноза.

— Некоторые вещи не меняются. Достаточно.

Илья вернулся на кушетку и стал ждать. Сначала глаза бродили по стенам кабинета — он рассматривал дипломы и какие-то плакаты с картинками мышц и сухожилий. Если бы не травма, Илья бы никогда в жизни не запомнил их названия на английском.

Дальше он завис на книжном шкафу сзади Юры. Самого Исаковского он боялся рассматривать, поэтому читал названия книжек. Мелькало много знакомых слов. А потом неожиданно появилась русская надпись. За ней ещё одна. Полка с русскими изданиями была на половину заполнена художественной литературой, а в углу стояла фотография, но из-за толстой рамки Илья видел её лишь на половину. Он усмехнулся — это фотография их школьной команды по волейболу. Их последний совместный турнир. Их главная общая победа.

— What?

Илья не сразу понял, что обращаются к нему, а когда Юра повернул голову в его сторону, промычал «забей». Тот едва заметно пожал плечами и начал говорить.

Наконец-то Илья мог рассмотреть Юру поближе и подольше. Ему не сильно надо было слушать, потому что смотреть на Исаковского в медицинском халате и в белых перчатках, чувствовать пальцы, которые аккуратно промакивают кожу холодной ваткой, было интереснее.

Илья не боялся уколов, но и не любил их. Поэтому когда он почувствовал шприц рядом с кожей, закрыл глаза и задержал дыхание в ожидании. Где-то над ухом послышался тихий смешок. Исаковский не сразу ввел иглу — ещё пару мгновений изучал сжатые губы. Он едва не дернулся, когда чужие пальцы ущипнули его халат. Будто Илья просил сделать всё побыстрее.

Ватка. Пластырь. И вот уже в руках Юры оказалась чужая кофта. Он помог Илье одеться. Записал на физиотерапию и к доктору Эндрюс. Сказал, что попробует исправить ситуацию без операции, но лучше сразу готовиться к тому, что придется всё переделывать. И выпроводил из кабинета, ссылаясь на то, что у него уже обед. На который он как обычно не пошел.

***

Джимми пришел поздно. Юра к этому времени уже поужинал, помыл посуду и сел на диван изучать историю болезни Тихонова. У него действительно было много бумажек, анализов и выписок — всё это безобразие не уместилось на столике и часть лежала на полу. Половину можно было выбросить, подумал Юра и отложил ненужные документы в сторону. Ему хотелось думать, что даже спустя десять лет Илья всё ещё не против того, как Юра хозяйничает в его бумажках. Некоторые вещи действительно не меняются. Или не должны. А на некоторые уже все равно.

Как, например, на постоянные задержки Джимми на работе. Год назад Юра узнал имя и адрес этой «работы». А заодно и то, что ассистент Джимми не настолько предан своему начальнику, как тот считает.