2.7 (1/2)

— И что за день странных встреч? — со злой иронией в голосе спросил Даниэль. — Ты что тут делаешь, Кимберли?

Ричард ахнул и шагнул назад, как будто пытался спрятаться в темноте, что при его магическом свечении было сложно сделать. Джули поглядела на него, затем — на бледную Кимберли, снова на него и ахнула:

— Ты что со мной сделал?!

На несколько мгновений повисло сконфуженное молчание; капля сорвалась с трубы и громко упала в ведро.

— Что он сделал? — переспросил Даниэль.

— Фу! Фу! Ты заставил меня... тебя... Какой ужас!

— Ты вышла из-под очарования? Все страннее и страннее, — забыв о своей глупой попытке бегства, Ричард вышел вперед и заглянул ей в глаза. — Почему так резко? То есть, я хотел сказать: прости, пожалуйста, это вышло случайно.

— Случайно! Да я была готова тебя прямо на той кровати...

— Могу тебя заверить, что я от твоего состояния не получил никакого удовольствия, — отчеканил он. — И если бы нас не вытащили, то ты могла бы совершить против меня действия, которые могут характеризоваться как преступление. Понимаешь?

У Джули в груди все еще кипела ярость, но дать этой ярости выход было некуда — он и в самом деле едва ли хотел, чтобы она набросилась на него в тоннелях. Придется закрыть глаза на этот инцидент.

— Кимберли, — обратилась она к той, стоявшей молчаливым белым призраком за дверью, — так как ты здесь очутилась?

Кимберли набрала в грудь побольше воздуха, открыла рот, чтобы заговорить, покраснела и опустила глаза.

— Не разговаривай с ней, она у нас немая, — проворчал Даниэль. Кажется, Джули собиралась его убить? Хорошая идея.

— Ты пришла за мной? — дверь отъехала только на половину, и причиной тому была толстая ледяная корка, наросшая на символе воды. — Ты нас выпустила? Но как ты узнала способ?

Кимберли смотрела на носки своих школьных туфелек.

— Я думала о том, что ты попросила у меня лед, — промямлила она. — Я проследила за вами...

— Проследила?!

— А я что, не говорил, что она ненормальная? — уточнил Даниэль, но Джули только махнула на него рукой.

— Проследила, — подтвердила Кимберли. — Вы зашли в подъезд, и я села в кафе неподалеку, чтобы дождаться, когда же вы выйдете. Но вы все не выходили и не выходили, так что я.... я начала... волноваться... И вот я здесь.

— Спасибо, если бы не ты, мы бы там с голоду сдохли, — улыбнулась Джули, опустив все другие возможные и неприятные причины смерти в тоннелях. — Мы твои должники.

— Эй, привет? Ты не расслышала — она за нами следила! — возмущался Даниэль.

Ричард решил выйти из тоннеля первым, потеснив обоих товарищей, и хотя его сияние было нормальной силы, так что очарование он не использовал, взгляд Кимберли все равно стал каким-то странно-восторженным.

— Благодарю, принцесса, — произнес Ричард, — вы выручили нас из беды. Но как вы догадались, как именно нужно открыть дверь?

Кимберли не ответила, но вопрос казался довольно банальным — ведь ясно было, что Джули не просто так попросила лед, и символ воды на двери образованной принцессе тоже мог быть знаком.

— Не понимаю я вас, — буркнул Даниэль. — Если бы я узнал, что кто-то выслеживал...

— Я ведь не просто так, — тихо-тихо произнесла Кимберли. — Я из-за тебя. Потому что пойти с тобой в темный подъезд — такая плохая идея...

Даниэль, кажется, обиделся, а вот Джули испытала сильную, непонятную волну счастья. Как же здорово, что у Кимберли такое доброе и прекрасное сердце, что она не смогла просто закрыть глаза на участь какой-то неважной одноклассницы, пошла за ней, явила свой светлый ум и очаровательное лицо...

— Все нормально, мы с Даниэлем друзья, — на волне эйфории заявила она. — Но мне очень приятно, что ты... что мы здесь...

— А что вы здесь делали?

Этот вопрос немного охладил ее восторг, хотя мозгами Джули вполне понимала, что напрашивался он прямо сам собой.

— А мы... исследовали.

— Что именно? Старый коллектор?

— Никакой это не коллектор! А катакомбы.

— А в чем разница?

На щеках Кимберли выступил лёгкий возмущённый румянец, светло-розовый, нежнейший, и как же ей это шло!

— Я все тебе расскажу, — заявила Джули, не в силах лгать перед этой девушкой. Даниэль даже удивленно ахнул, не ожидавший такого предательства, но кому какое дело, что там ожидает Даниэль? — Но это долгая история, и лучше выбрать для неё место поуютнее. Пока нас не раскрыли...

В ведро с водой громко упала капля.

Кимберли мановением руки убрала лёд с двери, и та закрылась, отрезав ребят от воспоминаний об этом дне и всех его переживаний. Они вышли на улицу; странно было видеть Кимберли, одетую в одно лёгкое пальто и шёлковый шарфик, в то время как некоторые прохожие уже вытащили из кладовок меха и огромные вязаные пелерины. Принцесса вышагивала гордо, удивительно ловко ступая в школьных туфлях по мокрым и скользким камням улиц, и ветер трепал её голубые волосы, бросал ей в лицо ледяные капли дождя, но ничего из этого она не замечала. Идеальная, даже в борьбе с непогодой!

Недалеко от кафе, в котором Кимберли несла свою вахту, стояла небольшая карета, отличавшаяся от экипажа Авалона только цветом роз — розы старшей принцессы были голубыми, как небо, и очень сильно напоминали ледяные цветы, которые она, как выяснилось, любила создавать. Вчетвером ребята залезли на мягкие сидения, и Джули исподтишка посматривала на Ричарда, удивленно и восторженно оглядывавшегося по сторонам. Он гладил дрожащими руками бархат сидений, незаметно провел пальцами по резной окантовке окошка, сжал шёлк шторы и поднёс край ткани к носу — Джули немедленно прислонилась к своему окну и впервые в жизни обнаружила, что шторы пропитаны какими-то духами или чем-то вроде этого. Наверное, чтобы господа не ужасались запахами улицы.

Джули предпочла бы поехать в дом Кимберли (какая волнительная это мысль — дом Кимберли!); но та хотела поскорее избавиться от Даниэля и приказала кучеру везти к его особняку — в принципе, желание избавиться от Даниэля поскорее было вполне естественным для любой уважающей себя женщины.

— Как насчёт заехать по дороге и купить что-нибудь из еды? Нам всем, — предложил Даниэль; и первым порывом Джули было отказаться, но после она подумала, что он, наверное, не ел несколько дней, и решила согласиться. Все же он тоже живое существо, а у неё ещё есть сердце.

Кучер послушно сделал остановку у какого-то ресторана, и пока Кимберли с Даниэлем ходили да едой, Джули наблюдала за тем, как Ричард дышит запахом штор и не может открыть глаза от удовольствия.

Дом Даниэля предстал таким же, как и в прошлый раз, разве что дождь так сильно размыл палисадник, что теперь он больше напоминал болото.

— Твой дом плохо выглядит, — холодно заметила Кимберли, и Джули поняла, что та давненько не навещала брата. Навещает ли его вообще хоть кто-то из семьи?

— Скажи спасибо Мельхиору, — буркнул Даниэль, но Кимберли ответила ещё холоднее:

— За своим домом ты должен следить сам, принц.

Казалось бы, конфликта не миновать; однако Даниэль ничего не ответил и молча отпер дверь.

Пройдясь по пустым коридорам, они вчетвером добрались до кухни — единственной комнаты в целом огромном доме, где Даниэль поддерживал хоть какую-то жизнь. Камин был потушен, но угли в нем ещё тлели; едва зайдя внутрь, хозяин поспешил развести огонь, Джули, которой доверили коробки с едой, побежала к столу, чтобы освободить руки, Кимберли обвела помещение осуждающим взглядом; а Ричард воскликнул:

— О Абети! А это кто?

Ребята настороженно переглянулись.

— Ты о ком? — уточнил Даниэль, и тут же ввернул противную шутку: — Это Джулиана, не узнал?

— Да нет же! Вон там, в окне! — Ричард указал на тёмное окно, слегка приоткрытое, из-за чего в комнату проникал ледяной воздух вперемешку с дождем и запахом зимы. — Там мужик!

Все переглянулись ещё раз, еще более обеспокоенно.

— Нет там никого.

— Да вы что, не видите? Вон, побежал! А ну стой! Это же вор! Даниэль, чего встал, как вкопанный? В твоём окне!..

Джули вглядывалась в темноту за стеклом изо всех сил, даже до боли в глазах, но совсем не заметила ничего, ни тени какого-либо движения. Однако что-то подозрительное под окном все же было; подойдя туда, она увидела сложенную стопочкой школьную форму и маленький карманный нож, лежавший поверх. Этот нож она уже знала — он принадлежал Даниэлю.

— Это и правда вор — вот только пришел он вернуть награбленное, — провозгласила Джули, подняла одной рукой нож, а другой — пиджак, но ей тут же ударило в лицо такой ужасной вонью подросткового тела, что пиджак немедленно полетел в угол. — Даниэль, о Абети, ты что, вообще одежду не стираешь?

— Я не умею, — буркнул Даниэль в ответ, подходя ближе и прижимаясь лицом к стеклу. — Ричард, как выглядел тот твой мужик в окне?

— Ну, как обычный мужик, — последовал не очень уверенный ответ. — Фиолетовая кожа, глаза с серой склерой и без радужки, длинные сиреневые волосы...

Все переглянулись в третий раз, теперь уже точно в ужасе.

— Я был так удивлен, что даже не испугался толком, — пояснил Ричард. — Ну, испугался, но не от души.

Джули снова уставилась в окно; однако вечерело осенью слишком рано, так что улицы уже укрылись тьмой, а дождливое небо не пропускало благостный свет планет. Хотя если там и в самом деле был кто-то, полностью фиолетовый, его, наверное, было бы заметно даже в темноте...

— Одно могу сказать точно — под Дайю это описание не подогнать, — заметил Даниэль и протянул Джули руку; та сперва растерялась, уставилась на его ладошку, как дракон на новое гнездо, но спустя мгновение осознала и передала ему нож.

— Кто такая Дайя? — спросила Кимберли; по спине Джули побежали взволнованные мурашки, и вряд ли это было связано с серьезностью вопроса.

— Что ж, думаю, пришло время все рассказать, — вздохнула она; где-то на уровне подсознания шевельнулось подозрение, что эта готовность поделиться с прекрасной принцессой всеми тайнами их приключения должна показаться странной, но отчего-то не показалась. Все было совершенно естественно. Кимберли должна знать — это так же очевидно, как и то, что розовое кольцо принадлежит Джули.

И почему вдруг ей подумалось об этом кольце?

Коробки из-под еды лежали кучей перед раскочегаренным камином. Джули провела пальцем по грани толстого картона, взглянула на расплывчатые узоры жира, вздохнула еще сохранившийся в волокнах аромат сыра и жареных овощей. Даниэль, видимо, поел впервые за день: сначала он поглощал пищу с таким рвением, что даже позволил Джули самой поведать Кимберли всю их историю и ни разу не перебил и не ввернул ни единой ехидной шуточки, а затем и вовсе начал подремывать, подпирая голову рукой, и постоянно заваливался вперед. Ричард держался скромно и к своей порции еды притронулся только после довольно однозначного вопроса Даниэля о том, закончил ли он — и вряд ли это было сделано из голода, скорее от нежелания делиться своей едой с этим парнем. Кимберли ела, но изящно, ножом и вилкой, хотя обычно такую еду ели руками — крестьяне, придумавшие зажаривать смесь из овощей и соуса внутри кармашков из хрустящего теста вряд ли могли найти время на трапезы с приборами и тому подобные глупости. Джули своего голода не стеснялась, но из-за того, что ей пришлось все рассказывать, ела медленнее всех, так что ее коробка еще не успела опустеть.

— Это просто... безумие.

Безумие как оно есть; хотя в своем рассказе Джули решила опустить некоторые детали, особенно касающиеся влияния Ричарда Артцена на нее, звучало их приключение и правда довольно необычно. Кимберли все правильно оценила.

— И что теперь с вами будет? Если эта Дайя решит на вас напасть?

— На меня точно не решит, — заметил Ричард.

— А тот фиолетовый мужчина?

— Да может мне и привиделось...

Кимберли посмотрела на Ричарда, и под этим внимательным взглядом никто бы не смог соврать — вот и он не сумел.

— Ты правда не уверен, что видел его?