1.4 (2/2)

— Пожалуйста, — он взял Джули за руку и трогательно взглянул на нее сверху вниз. — Я тебя прошу...

Когда Авалон так на нее смотрел, она была готова согласиться даже на убийство.

В навороченной карете Леружей Джули чувствовала себя какой-то каретокрадкой. Мрачный, как будто только что проснувшийся кучер сперва открыл для нее дверцу и проигнорировал то, как мощно она треснулась затылком о крышу, пролезая внутрь; затем он сел на свое место, взял поводья и вздохнул так несчастно, как будто у него от рождения было тридцать мам, и все умерли именно в это мгновение. Джули стало ужасно стыдно, что она заставила этого человека встать с постели и заняться своей работой; ей было некомфортно на мягких сидениях с расшитой розами обивкой, она боялась что-нибудь испортить, а когда заметила, что на орнаменте на потолке немного облезла позолота, то почти поверила, что в этом виновата ее чрезмерно крупная башка. Разум подсказывал, что и голова у нее нормального размера, и потолок одним ударом испортить нельзя; однако сердце не слишком прислушивалось к доводам рассудка, и до самого дома она ехала как на иголках. Но в одном Авалон был прав: у одинокой девочки с фотоаппаратом вряд ли были шансы пережить путешествие в ночном трамвае.

***Вторая часть великолепного плана оказалась немного сложнее предыдущей: теперь ей нужно было остаться с танцором из Рыжей Лисицы наедине.

Она выждала пару дней, хотя время поджимало настолько, что Авалон даже почти перестал с ней встречаться, полностью углубившись в свои переживания и опасения. Он даже не пришел в воскресенье в библиотеку, чтобы выбрать новую книжку, только прислал ей посыльного с письмом, в котором бегло и не очень искренне извинялся и просил понять всю ситуацию. Джули, конечно, понимала, что ему тяжело, и даже представляла, что он, скорее всего, разочаровался в ее детективных способностях и теперь бегает по городу в одиночестве, разыскивая кузину, как муравья, под каждым камешком на дороге. Такое волнение можно понять, и Джули не обижалась, разве что немного расстроилась, что так и не узнает, чем кончилась треклятая книга про фейри; но смирившись с незавидной своей судьбой, она некоторое время размышляла, прикидывая, как лучше использовать образовавшееся свободное время, а затем решилась, оделась и вышла на улицу, под легкий мерзковатый дождичек.

Вновь найти таверну У Рыжей Лисицы оказалось не так просто. Она примерно помнила тот двор, в который они с Авалоном забрели, но вот только район полностью состоял из подобных дворов, и в каждом втором был дом, поросший длинными лианами. Так еще и дождь согнал небесные купола с моря, так что теперь они плыли над городом, застревали в арках или перегораживали путь щупальцами; Джули пряталась от дождя под раскрытым зонтом, но из-за этого ей то и дело приходилось останавливаться и отцеплять присоски куполов, чтобы не тащить с собой по небу целую кучу этих животных.

На ее глазах купол стащил с незнакомой дамы шляпку и невозмутимо пожрал, осыпав бедную женщину клочками мокрой ткани — какое счастье, что человека они поднять не могут!

Нужный дворик обнаружился неподалеку; Джули удалось узнать его потому, что лианы, скрывавшие вывеску, лежали слишком ровно, как будто кто-то нарочно прикрывал ими доску. Подойдя ближе и раздвинув листья, она увидела надпись и сказала самой себе: видимо, кто-то нарочно скрывал местонахождение таверны и специально прикрыл надпись, которую она в прошлый раз обнаружила. Но если так не хочешь, чтобы о твоем заведении знали, почему бы не снять вывеску вовсе?

Жуткое это все же местечко, эта Рыжая Лисица! Если бы можно было никогда сюда не возвращаться...

Внутри все оказалось почти таким же, как и в прошлый раз, только посетителей почти не было, ведь она пришла утром; за единственным занятым столиком сидел изможденного вида пожилой мужчина и пытался разжевать куриную ножку голыми деснами.

Не успела Джули шагнуть внутрь зала и осмотреться, как к ней уже подбежала блондинка: сегодня та была в другом платье, лимонно-желтом и с узором в мелкий цветочек, но фартук носила еще более грязный, чем в прошлый раз, а длинные волосы собрала с толстую косу и накрутила на затылке.

— А, это ты, — она сразу узнала Джули, что тоже было как будто бы странноватым обстоятельством. — Что же без друга?

Не может же официантка помнить всех своих посетителей, верно?

— Я пришла не есть, — призналась Джули; денег было настолько мало, что даже чаю для конспирации она заказать не могла. — Я хочу устроиться на работу.

Блондинка изогнула бровь — ну да, любая бы на ее месте что-то заподозрила!

— Работу? Зачем тебе это?

— Денег нет, — пыталась втолковать ей Джули, изо всех сил звуча твердо. —В прошлый раз, помнишь, платил мой друг? Так вот! Не хочу постоянно есть за его счет, хочу иметь свое...

— Отличное желание, просто замечательное; но почему именно у нас?

Ни одна здравомыслящая девушка не решилась бы работать в заведении, где собираются целые компании полупьяных шахтеров, и где твою пропажу нескоро обнаружат — ведь мало кто вообще знает о существовании этой таверны.

— Увидела в прошлый раз, что ты тут совсем одна, и решила, что может понадобиться помощь, — пояснила Джули.

Блондинка смерила ее оценивающим, почти неприятным взглядом, пожала плечами, явно о чем-то задумалась и пришла к некому выводу; на ее лице расплылась довольная улыбка.

— Я-то тут просто официантка, — заявила она как-то даже торжественно. — Я ничего не решаю. Ты лучше с Алисой поговори.

— А Алиса — это?..

Не успела Джули опомниться, как блондинка вцепилась ей в локоть и застучала каблучками по направлению к барной стойке, за которой в данный момент никого не было.

— Алиса Сокол — владелица заведения и моя работодательница. Она тут всем заправляет! Если ты ей понравишься, она даст тебе работу. А не понравишься...

Значит, надо понравиться.

Джули сосредоточилась, выпрямила спину и улыбнулась как можно более глупой и неестественной улыбочкой.

Остановившись у пустой стойки, блондинка демонстративно поправила идеальную прическу и очень звонко воскликнула:

— Али-иса!

Приоткрылась дверь подсобки; из клубившейся там темноты вышла женщина и недоуменно уставилась на Джули. Она была уже довольно возрастной, но молодилась: морщины замазывала толстым слоем пудры, седые волосы подкрашивала, отчего у корней они имели неестественно-рыжий цвет, а к концам перетекали почти в каштановый. Носила она алое платье с глубоким вырезом и корсетом, причем на ее оголенной груди тоже лежала пудра, но на поясе у нее висел чистый фартук, и при взгляде на этот фартук Джули почему-то сразу подумала, что перед ней хорошая женщина.

— Дайя, — обратилась она к блондинке, — что это такое?

— Да вот, пришла к тебе в официантки, э-э... то есть, в подавальщицы напрашиваться, — Дайя, видимо, решила, что квалификации Джули не хватит, чтобы работать на одной с ней позиции.

Алиса окинула соискательницу внимательным взглядом от макушки до пяток, задержалась на ее ногах и еще раз окинула, но теперь снизу вверх.

— В официантки?

— В подавальщицы, — вставила Дайя очень значительным тоном.

— Весь день бегать с подносом и попой крутить перед шахтерами?

Джули почувствовала, что краснеет и совершенно не может улыбаться.

— Я справлюсь, — пролепетала она. — Я хорошо... кручу... попой...

Дайя расхохоталась; она, наверное, и привела-то Джули на разговор с хозяйкой только затем, чтобы от души похохотать.

— Не пойми меня неправильно, девочка, да только выглядишь ты отвратительно, — прямо сказала Алиса. — Не для тебя такая работа. Было бы тебе хотя бы лет двадцать, чтобы хоть немного груди у тебя появилось, да и тогда бы я отказала, слишком уж тебя некрасивые ноги.

— Я, между прочим, танцую! — обидевшись, воскликнула Джули.

— А танцор у нас уже есть, — Алиса махнула рукой в сторону узкой деревянной лестницы, уходившей куда-то вверх, и бедная Джули чуть шею не свернула, пытаясь разглядеть, что там, на втором этаже. — Прости. Если тебе сильно нужны деньги, то лучше подыщи себе место подальше от алкоголя и мужчин.

Захотелось возразить что-нибудь, да такое, изящное, чтобы Алиса тут же передумала и с распростертыми объятиями приняла ее в коллектив. Но как на зло в голову не лезло ни одной приличной фразы, а неприличные она стеснялась произносить вслух; Алиса тем временем развернулась и снова скрылась в подсобке. Вот так и рассыпался в прах весь план, который Джули для себя составила; что теперь делать?

И в смысле, ноги некрасивые? Очень даже красивые ноги!

Из Рыжей Лисицы она вылетела как пробка, разве что без хлопка, и, злясь, нарезала несколько кругов по двору, остановилась у входа в таверну и в сердцах сорвала длинные лозы, чтобы теперь даже нарочно никто не смог прикрыть вывеску. А пусть снимают, если так хотят прятаться! Давно надо было снять! Вполне нормальные ноги...

Дверь приоткрылась, и на улицу высунулась голова Дайи с очень довольной ухмылочкой. Джули захотелось бросить сорванные лозы ей в лицо, но она удержалась от таких действий, швырнула их на землю и демонстративно потопталась по веточкам. Дайя вышла на крыльцо, совсем не боясь капель дождя и мокрой листвы под ногами, повернулась, отошла на пару шагов и удивленно уставилась на открывшуюся взору вывеску.

— Ого, — произнесла она задумчиво, а после уставилась на взбешенную Джули и снова заулыбалась. — Влюбилась, да?

От таких предположений Джули даже злиться прекратила.

— В кого? В тебя, что ли?

— Зачем же в меня? В Ричарда.

— В какого Ричарда?..

Дайя сложила руки в замок и мечтательно прижала их к щеке.

— Ну, в нашего танцора. Когда Алиса упомянула про него, ты так на лестницу уставилась, что я сразу поняла: она влюбилась!

Джули покраснела, но не из-за того, что ее замысел разгадали, а из-за осознания, что слишком уж откровенно она смотрела на ту лестницу.

Дайя по-своему истолковала ее румянец:

— Ага! Я так и думала! Влюбилась! Да ты не смущайся, я сама на него с первого дня засматриваюсь, глаз отвести не могу. Да только ему наплевать...

— А... — а это может сработать! — А я как только увидела его, тогда, танцующим, так сразу — влюбилась без памяти!

Лукаво ухмыльнувшись, Дайя перешла на заговорщицкий шепот:

— А какая у него попка, да? Ну прям загляденье!

Джули ужасно хотелось провалиться сквозь землю.

— А руки? А эти руки!

Интересно, Дайя не знает, что этот парень — чаровник?

— Ну ладно уж, — она поиграла бровями и подмигнула Джули сначала одним, потом вторым, а потом двумя глазами. — Так и быть, помогу.

— Как поможешь?

— Завтра вечером у нас мероприятие. День рождения у старшего смены. Народу набьется — уйма! Я скажу Алисе, что никак одна с этим всем не справлюсь, тем более, что они не только пить сюда соберутся, а еще и есть, и даже от десерта не откажутся... Уговорю ее взять тебя хотя бы на один вечерок, раз уж ты сама пришла. За бесплатно, ты же понимаешь; твоей наградой будет возможность побыть с Ричардом в одном зале пять минут, пока он танцует...

Целый вечер носиться, как угорелая, и не получить за это ни единой кроны? Да это просто немыслимо!

Авалон дорого за это заплатит!

— Хорошо, я согласна, спасибо тебе огромное! Вот только... — Джули сощурилась. — Если он тебе самой нравится, то зачем тебе мне помогать? А ну как я его уведу?

Дайя хрюкнула от смеха.

— Просто женская солидарность, — пояснила она. — Тебе приятно, мне не сложно. А в итоге у меня меньше работы, а у тебя — минутка с твоим кумиром. По рукам?

Пожимая ее протянутую руку, Джули подумала, что за ее добродушием должно скрываться что-то еще — просто пока не понятно, что именно.