2. Эти бедра не могут лгать (2/2)
Говорить эти слова было больно. Как будто я выковыривала острый шип, который болезненно торчал у меня в сердце. Больно, но в то же время я чувствовала: необходимо. Выговориться хоть кому-то.
— Возможно, ты просто потерялась, — вдруг сказал Чанбин. — Иногда так бывает. Ты знаешь свою цель, но не знаешь, как до нее дойти.
Я потерялась… Да. Сердце сжалось от этих слов, настолько они оказались точными.
— В Stray Kids, — продолжал Чанбин, — если кто-то из мемберов теряется, другие ему помогают. Кто-то лучше в танцах, кто-то в рэпе, кто-то в вокале. Когда мы готовились к дебюту, я подтягивал Лино в рэпе, а он меня — в танцах. Поэтому… Если тебе нужен совет…
Я не ослышалась? Совет? Со Чанбин предлагал мне свою помощь?
Что за безумный день…
Чанбин позволил мне выговориться, не стал давать непрошеных советов и проявил тактичность, спросив, нужна ли мне его помощь.
Могла ли я отказаться?
— Пожалуйста, — я поклонилась, стараясь искренне продемонстрировать свою благодарность этому человеку, — Чанбин-оппа, помоги мне.
Он кивнул, будто только этого и ждал.
— Ну, судя по тому, что я видел… — начал он, — лицо у тебя и правда такое, будто ты кого-то убить хочешь. Мне показалось, что ты слишком сосредоточена на том, чтобы все сделать правильно. Если все время думать о технике, как ты сможешь наслаждаться перформансом?
Я нервно поправила выбившиеся из пучка волосы, налипшие на лицо.
— Я… Я думала сначала отработать технику, а потом…
— Это так не работает. То есть… я так думаю. Думаю, что если человек искренне наслаждается своим выступлением, это отвлекает зрителя от ошибок. Удовольствие от себя заразительно. Это то, что я заметил, выступая на сцене много раз.
Смущенно поджав губы, я отвела глаза.
— А что, если у меня не получается наслаждаться собой? Во время пения да, но когда дело доходит еще и до танца…
— Возможно, ты просто не знаешь, какой очаровательной можешь быть на сцене?
Повисла тишина. Внезапная. Неловкая.
Я сглотнула.
— Я вот что хотел сказать, — продолжил Чанбин, — может, не стоит так уж пытаться кого-то скопировать? Это хорошо, когда изучаешь технику, но так легко потерять себя.
Чанбин поднял перед собой руки, привлекая мое внимание, и добавил:
— Just… be yourself.
Его голос прозвучал удивительно мягко. Тепло. Я запомнила Чанбина в основном по жестким, энергичным рэплайнам и даже не знала, что он может звучать так. У меня никогда не было свободного времени стэнить Stray Kids, и я осознала, в очередной раз за сегодня, что совсем не знаю, какие они в жизни.
И все-таки, хоть в его словах и был смысл, но…
— Чанбин-оппа говорит так, будто это легко, — мне не хотелось показаться неблагодарной за совет, но и врать, что мне в одночасье стало легче, тоже.
— Это не легко, но и не так сложно, — возразил Чанбин. — Конечно, дело практики. Работы над собой. Рефлексии.
И тут вдруг я подумала…
— Тогда могу ли я попросить показать на своем примере?
Слова слетели с языка раньше, чем я успела их обдумать.
— Что?.. — Кажется, мое внезапное предложение сильно смутило Чанбина. Он вильнул глазами в сторону, нервно дернув козырек кепки. — Кхм… На ютубе полно фанкамов с моими выступлениями.
Он что, застеснялся?
— И все-таки живой мастер-класс был бы полезнее.
— Зато на записях лучше видно детали и можно пересматривать.
Видя, как он занервничал, я решила спросить прямо:
— Чанбин-оппа стесняется? После стольких лет живых выступлений?
Он вдруг молча посмотрел на меня. Пристально, прищурив глаза. И теперь занервничала уже я.
О-оу. Кажется, я задела его.
Все также молча Чанбин поднялся на ноги. Снял кепку и бросил ее на пол рядом со мной, туда же отправилась и толстовка. Чанбин потянулся, разминая шею и плечи. Я же сглотнула, увидев, как напрягаются мышцы под черной футболкой, в которой я видела его еще днем.
Подойдя к музыкальной установке, Чанбин настроил песню и вернулся ко мне уже с пультом.
— Включишь трек, когда я буду готов?
— А я могу заснять на видео? — осторожно спросила я, стараясь не выдать дрожь в голосе. Если уж наглеть, то до конца.
Ответом мне был настороженный взгляд.
— Ты же понимаешь, что если запись утечет в сеть…
Спохватившись, я замахала руками:
— Да я вылечу из JYP раньше, чем успею нажать кнопку «загрузить». У нас же тоже есть правила, да и я никогда не стала бы вас, ребята, компрометировать. — Я состроила самый очаровательный взгляд, полный надежд, на какой только была способна, будучи помятой и растрепанной. — Просто так я смогла бы пересматривать урок, который собирается мне преподать Чанбин-оппа.
Он, похоже, снова смутился. Нервно оттянул ворот футболки. Немного поколебавшись, кивнул.
Затем Чанбин отошел на пару шагов назад и замер, опустив голову. Я сначала включила видеозапись на телефоне, а затем музыку, ожидая услышать одну из песен Stray Kids, но вместо этого…
Тик-так, тик-так, тик-так.
«Take you home tonight…»
Рука взмыла вверх, пальцы поманили к себе в такт музыке. Чанбин поднял на меня взгляд, совершенно другой: острый, манящий. Вызывающе дернул подбородком.
А затем его тело пришло в движение.
«Take you home tonight…»
Я узнала песню 2PM, нескольких мгновений хватило, чтобы понять, что это был кавер Stray Kids. Когда они ее записали?
Тем временем белые подошвы Чанбина легко и непринужденно скользили по поверхности пола.
«Ты окружаешь меня, притворяясь, что не замечаешь…»
Выгнувшись, Чанбин провел пальцами дорожку по груди.
«Это так нравится, нравится, нравится…»
Усмехнулся, прищурив глаз, погрозил пальцем. Всплеснул руками, снова поманив ладонью.
А я совершенно обомлела, забыв проверить камеру, не следя за тем, чтобы объектив ловил каждый жест. Зато их ловила я. Потерявшись в этих сдержанных, но ловких движениях, в этих заигрывающих взглядах: то в объектив телефона, который каким-то чудом еще не выпал из рук, то прямо мне в глаза. Меня бросало в жар каждый раз, когда Чанбин закусывал нижнюю губу или мимолетно подмигивал.
«It's alright…»
«No, it's not», — подумала я, глядя на то, как чувственно Чанбин двигал бедрами, положив руки на ремень.
«Никто не заметит…»
…как я пялюсь на этот крепкий, упругий зад, когда Чанбин поворачивался спиной.
Откуда в его крупном, плотно сбитом теле было столько легкости и гибкости? Амплитуда движений Чанбина была ниже, чем у того же Хёнджина. Но хоть его движения были сдержанными — в то же время точными, выверенными и такими же непринужденными, как у ведущих танцоров группы.
Какая-то часть меня внимательно следила за Чанбином, отмечая высокий профессионализм и технику танца, другая же… другая бессовестно пялилась на то, как переливались под одеждой натренированные мышцы и на плавное скольжение бедер.
Я не знала, наслаждался ли Чанбин самим танцем или моим вниманием, а может, всем сразу… Но на его лице безошибочно было видно удовольствие.
Да.
Я поняла, что Чанбин имел в виду под «быть собой и наслаждаться перформансом».
А после проигрыша он вдруг оказался совсем близко, и я поняла: настал черед его партии.
«I wanna take you to my house…» — я услышала его хрипловатый голос поверх записи: Чанбин решил не просто станцевать, но и зачитать свой рэплайн.
«… узнать тебя поближе, твое сердце так манит…»
Вопреки моим ожиданиям, во время исполнения он почти не смотрел на меня. И оттого его мимолетные взгляды разжигали еще больший огонь. Что тут говорить? Во время своего рэплайна Чанбин всегда был крут. И он это знал. Знал, черт возьми.
«… хочу раствориться с тобой в этой чарующей музыке, ох!»
Его наглая ухмылка в конце…
Мое лицо бросило в жар.
Это всего лишь слова. Всего лишь текст песни.
«It’s alright…»
Господи.
«…никто не заметит…»
Не уверена.
«…я буду ждать…»
Песня ведь врет.
«…приходи к нам домой».
Прощальный, завершающий жест танца: Чанбин будто взял меня за руку и зашагал прочь, поглядывая через плечо. Он отвернулся, только когда музыка стихла, да так и остался стоять с оттянутой назад рукой, сжимающей мою невидимую ладонь.
И да, я должна была смотреть на эту руку, это была такая фишка, такой хук, за который должен цепляться глаз в конце. Однако я нашла круглые ягодицы под черными джинсами куда интереснее кулака. Не моя вина, что они были такими упругими, а штаны — такими облегающими.
— Эй!
Я вздрогнула и едва не выронила телефон. Чанбин уже обернулся и, заметив мой взгляд, вдруг снова стал выглядеть… смущенным. Как будто тот уверенный соблазнитель куда-то испарился вместе с музыкой.
«Ну да, мы же артисты, — напомнила я себе. — Это все сценический образ, это просто работа…»
Я поспешила завершить запись, с огромным облегчением отметив, что не выключила ее случайно во время выступления. Уже предвкушала, как позже ночью буду пересматривать, спрятавшись под одеялом, чтобы не разбудить соседку.
Чанбин тем временем приблизился. Я моргнула и едва заметно тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения. Но мои уши продолжали гореть, так что оставалось лишь надеяться, что волосы их прикрыли.
— Чего молчишь? — несколько напряженно спросил Чанбин.
— Sorry! It was… Wow. You were amazing.
— Amazing? — с забавным акцентом повторил Чанбин, отводя глаза, а на его губах заиграла ухмылка, но уже совершенно другая. Смущенная. Теплая.
Быстрым движением я спрятала телефон в карман, а затем подняла с пола кепку и худи и протянула Чанбину.
Он поднял на меня взгляд, улыбнулся шире, и его лицо вдруг стало… милым. Прежняя суровость взгляда рассеялась, а на пухлых щеках обозначились ямочки.
И, кажется, это был контрольный в голову.