Часть 2 (1/2)
На коже уже несколько часов ощущается это прикосновение тёплых пальцев, а сердце отбивает звонкую чечетку. Уилл отчаянно хочет заснуть, не думать, но не может; он будто околдован этим волшебным и таинственным вечером, этим до жути непонятным парнем. Нужно срочно списать всё на нежный возраст и гормоны, иначе точно не получится заснуть…
И с того момента дни тянулись очень долго. Последние в этом году занятия по ощущениям длились в два раза дольше, а вечера становились однотипными, полными скрытого ожидания, которое Уилл упорно не хотел признавать. Он боялся признаться самому себе в том, что наконец-то после своей первой неудавшейся влюбленности обратил внимание на кого-то еще. И этот кто-то за один лишь вечер очень заинтриговал, заинтересовал. Следующая встреча нужна Байерсу даже больше, чем очень. Как минимум, для того, чтобы узнать побольше о новоприбывшем жильце Хоукинса. Для начала и имя сошло бы.
С наступлением лета в Хоукинсе стало очень жарко, и Уилл наконец смог сменить гардероб на более удобный и любимый. Он ненавидит холод, всегда старается одеться настолько тепло, насколько это возможно. И вот сейчас, ласкаясь под лучами яркого солнышка, Уилл наконец в джинсовых шортах чуть выше колена и футболке без рукавов. За последнее время он привел форму в порядок и теперь позволяет себе надевать что-то менее мешковатое и безразмерное.
В ожидании друзей он витает в своих мыслях, сидя на скамейке возле 7-Eleven и набрасывая карандашом незамысловатые очертания рук, сплетенных пальцами. Уилл всегда находил в руках что-то до невыносимости эстетичное, божественно красивое, и часто его тетради для набросков были изрисованы чьими-то кистями и пальцами.
– Надо же, ты и правда художник, – донеслось сверху негромким голосом, который Уилл сразу же узнал и постарался реагировать не так остро на столь приятный слуху звук.
– Привет. Да, зачем мне было бы тебе врать?
– Кто знает. Но ты правда хорош, Уилл, мне нравится, как ты рисуешь такие наброски.
Не церемонясь, тот склонился за спиной Байерса и присмотрелся к рисунку ближе, ни капли не смущаясь практически отсутствию дистанции между ним и юношей. О чем-то подумав, быстро улыбнулся и спрятал улыбку в сигарете, втянул дым и с паузой выдохнул его прямо на набросок Уилла, который от неожиданного комплимента даже немного растерялся. Тот заметил, что этот кучерявый парень в такую жару одет во все черное, и лишь от вида этого по спине пробежала капелька пота.
– Меня зовут Борис, теперь мы точно знакомы. Будешь? – сжимая сигарету двумя пальцами, приставил её к губам Уилла и ненадолго задержал на них взгляд.
– Борис… – пробуя имя на вкус, прошептал Уилл, – я рад познакомиться с тобой, но от сигареты откажусь, спасибо.
– Не куришь? – отрицательное мотание головой, – а жаль, тебе бы пошло. С эстетической точки зрения.
И снова Уилл не знает, как реагировать на эти вкрадчивые комплименты. Они однозначно ему приятны, настолько, что в груди что-то теплое разливается и приливает к щекам. И это не остается незамеченным. Борис тянет усмешку на губах и смотрит на лицо Уилла неотрывно, закуривая сигарету и хищно щурясь. Байерс, не услышав больше разговоров сбоку, осторожно перевел взгляд на него и начал откровенно пялиться на то, как юноша втягивает дым, сжимает губы и щурит глаза. И это ему еще говорить про эстетику? Сам ведь ходячая…
– Ждешь кого-то или просто скучаешь в одиночестве? – решив, что нужно все-таки дать Уиллу подышать нормально, Борис отстраняется и просто падает рядом на скамейку. Его взору открываются открытые руки и ноги парня, более крепкие, чем его собственные. И такие манящие…
– Жду друзей. А ты? Уже освоился в Хоукинсе? - отложив в сторону тетрадь и карандаш, Уилл повернулся корпусом к Борису.
– М, завидую тебе, – невесело протянул, тыкаясь дотлевшей сигаретой в скамейку и сбрасывая бычок на землю, – да, в целом уже освоился. Более оживленный город, чем я думал.
– Почему? Ты еще не нашел здесь себе компанию? Удивлен…
– А я похож на очень общительного человека?
Байерс задумался. От Бориса не складывается впечатление компанейского парня, но и нелюдимым его назвать нельзя. Наоборот – он разговаривает слишком открыто и не стесняется в выражениях. Выплевывает слова, не задумываясь, и тем самым заставляет краснеть и смущаться. Давно Уилл не чувствовал себя так.
– Ты похож на того, про кого говорят «не от мира сего», – подвел итог своим размышлениям.
– Это был комплимент? - сменив печаль на заинтересованную искру в глазах, Борис подвинулся чуть ближе.
– Это была констатация факта, Борис.
– Ты хорошенький. Это тоже констатация факта, Уилл.
То, каким голосом это было произнесено, заставило краснеть еще гуще. Как вообще ему удается быть таким? Даже не рассказав толком о себе и не впустив в свою душу, чужую душу он выворачивает полностью и оставляет хозяина ее в замешательстве.
– Можешь ничего не отвечать, – успокаивает, но будто все становится еще запутаннее. Немного отстраняется, но клюет Уилла своим коленом, – но ты и правда хорошенький. Готовь вопрос для нашей следующей встречи.
– А почему ты ничего не спрашиваешь?