Часть 2. Мы не в порядке (2/2)
Пф.
Подруги всегда лучшие экстрасенсы, но порой эта догадливость Энди Фуллер пугает и раздражает одновременно. Раздражает, ведь у Энди было кардинальное решение и по поводу Оливера.
— Нет, — усмехается Тринити, дотрагиваясь до засохшей царапины. Шипит. — Да.
— Почему ты просто не можешь нормально ответить? — пошло-поехало. — Ему давно нужно было хорошенько вмазать, и он успокоится. Или Финчу пожаловаться. В директорском кресле он не для красоты сидит. Или вызвать полицию.
Ага… слово «полиция» запускает очередную волну флешбеков.
И почему-то — укол в легкое.
— Не буду жаловаться, — возмущается, сворачивая в узкий переулок, — тем более, на богатых закомлексованных детей, — нога сама пинает помятую, консервную банку. — И отвечать тоже. Нет такой роскоши.
— Идиотизм.
— Взрослая жизнь, — поправляет она подругу, все еще пиная баночку, пока она удачно скользит по ее траектории домой.
Слишком громкий вздох в трубку. Фуллер знает, что спорить с девушкой бесполезно, ведь у той непонятно откуда были железные принципы по поводу учебы в Стэнфорде. Впитывает что угодно. Терпит абсолютно все. Слишком детально расписанные планы в голове. И дергать за кончики нераспутанного клубка не получится, ведь для начала надо попытаться распутать.
— Тогда слушайся старших, Тринити Шейла Паркер.
Ну и блевотина.
Зажав мобильник тисками между щекой и плечом, Тринити начинает рыться в рюкзаке. В ней не так много барахла, чтобы потерять что-то, но достаточно карманов, чтобы забыть, куда она положила ключи.
— Во-первых, перестань называть меня полным именем для драматического эффекта, — с заметным напряжением в голосе говорит студентка и встает в неестественную позу, пока ищет на дне ключи. — Во-вторых, ты старше всего на год, — наконец-то зазвенели. — В-третьих, в двадцать лет никто взрослым не считается, — отперев дверь, Паркер проходится по двум ступенькам, ведущим к порогу, и оказывается в прохладном коридоре. — В-четвертых…
— …Все-все, пока, Тринити Шейла Паркер, — бормочет торопливо Энди и вырубает звонок от греха подальше..
— О, Боже…
Квартира всегда проветривается, чтобы жильцы не дышали красками.
Не заметишь, как на глаза начнет попадаться галлюцинация разноцветных телепузиков.
Здание старое, стены давно не крашены, а опасность унюхаться красками исходила из квартиры, в которую Тринити направляется. К запаху сырости все давно привыкли. И жаловаться бесполезно, ведь за такие цены можно и потерпеть.
Тринити снимает комнату у творческой женщины лет сорока, которой квартира досталась по наследству. Жили вдвоем в огромном пространстве, где большая часть принадлежала хозяйке, а Паркер помещалась в одной спальне. Общий туалет, общая кухня, общая гостиная. Сама дама хорошая (ей было плевать кто и где живет в ее квартире), пусть и со своими тараканами. Все рыбы по гороскопу такие.
Поднявшись до своего второго этажа и дойдя до двери с позолоченным числом шесть, девушка с облегчением прислоняется к двери. Толкает и заходит. Ключи бросает на тумбочку. Вздыхает. Воздух холодный, но приторная краска неизбежно вдыхается. Уже сложно отличить от кислорода. Все увешано картинами. Кувшины, деревья, портреты...
Подозрительно тихо.
Прыгает на одной ноге, пока снимает кроссовок.
Оставшись в одних носках, Трин устало заходит в просторную гостиную. Под трехметровыми потолками дышится легче. Привычный запах красок ощущается как свежая листва. Что угодно, к чему привыкает Тринити, помещается в категорию зоны комфорта.
— Дженна, опять бардак, — начинает разговор Паркер с недовольных стонов, заметив разбросанные бумагу на диване и кисточки на полу. Это еще надо поспорить, кто хозяйка квартиры. — Сколько раз можно…
Она наклоняется, чтобы убрать все рисовальные штучки на столик, но за кисть руки ее что-то потянуло. Опять. Да так, что рюкзак слетеет с ее хрупкого плеча и ударяется об паркет.
— Садись сюда, — напротив белой стены стоитл высокий барный стул, на который Дженна чуть ли не толкает Паркер. — Быстрее.
— Я хотела промыть рану, — послушно усевшись, студентка потерла царапину. — На лбу, вот.
— Нет. Это идеально. Потрясающе. Мне нужен этот шрам, — подняв фотоаппарат на уровень глаз, Дженна начала щелкать, а Трин — щуриться от вспышек. — Повернись боком.
Выполнив приказание, девушка повернулась прямо к картинам на белоснежной стене. Эти фотографии она видела раз сто, но куда ей оставалось смотреть? Фотограф из нее не профессиональный; скорее на любителя, но Дженна упорно связывалась с разными компаниями, ходила на выставки и искала работу. Пока что ее галерея располагалась только в старой пятиэтажке, а лучшая модель (и единственная) — Тринити. Да еще и каждый день разная. Иногда обычная девушка, иногда избитый котенок.
Да, порой приходится просыпаться ночью из-за вспышки вдохновения у соседки.
— Не сиди так, словно у тебя паралич, — огрызнулась Дженна и махнула рукой. — Закинь ногу на ногу хотя бы.
С полузакрытыми глазами Паркер послушалась. Такие внезапные фотосессии не были новшеством для девушки, но каждый раз они безумно утомляли. Особенно сегодня, особенно сегодня…
— Перестань быть такой зажатой, — застонала фотограф, подняв взгляд из-за фотоаппарата. Тринити сидела вялой лисой, которая вот-вот свалится со стула и уснет.
— Я не зажатая, — быстро отмахнулась Тринити, расстегнув кофту и бросив на пол. Осталась в белой футболке. Для эффекта раскрепощенности. — Сегодня я сказала, что у физрука волосатые ноги. И он услышал.
— О, может ты еще и руки перед едой не помыла? — тихо и незаинтересованно произнесла Дженна, увлекшись фотографиями.
Так и хотелось вставить что-то: «сегодня я положила пердящую подушку на стул учителя, сегодня физрук заметил и похвалил меня, сегодня я ушатала Оливера…» Но ничего этого не было. Самый обычный день, где Трин пару раз толкнули и один раз спрятали рюкзак.
— А знаешь, откуда кровь? — гордо, но очень утомленно вспомнила Тринити и улыбнулась, в надежде удивить.
— Опять Оливер? — без энтузиазма поинтересовалась Дженна, просматривая сделанные снимки.
Вдруг звонок в дверь прервал фотосессию, и Дженна на автомате побежала к двери, продолжая пролистывать снимки и не смотреть под ноги.
— Опять Оливер? — низким голосом передразнила Тринити хозяйку и вышла из гостиной. Закинула рюкзак в комнату, кофту на кровать. Дальше кухня — именно то, что нужно. Может быть, что-то вроде воды или еды не помешало бы, чтобы очнуться.
Но она не успела даже приблизиться к холодильнику, как вдалеке раздался голос Дженны, зовущий Паркер. Отлично. Если кто и мог оказаться незваным гостем, то только неугомонная Энди.
Схватив конфетку с верхней полки, она вяло направилась к двери.
Какая крутая позолоченная обертка.
Стоило приблизиться к дверном проему и поднять взгляд, девушка застыла раньше, чем планировала. Еще на полшага не осмелилась подойти.
— Агент Хейл, Агент Перкинс, — сказал мужчина пониже, подняв значок ФБР. — Мы можем поговорить?
Почему желудок скрутило от голода? Почему очередной невидимый удар в грудь происходит в ее собственной квартире? Где же ей прятаться? Когда же она наконец сбежит и останется неприкосновенной.
Конфета застряла за щекой.
Дженна, бросив что-то невнятное, скрылась обратно в гостиной. Ее и атомная война за окном бы не удивила, лишь бы успеть сделать еще пару фотографий перед смертью…
Перед смертью хотелось бы дожевать конфету.
Перед Тринити стояли те двое, которых по случайности она успела встретить в универе и около него. Один спас девушку, другой чуть не сбил. Одного она узнавала лучше, чем того, кого она видела в лучах погибающего солнца.
— Карате-девчонка? — усмехнулся тот же агент, который прервал драку. Он поднял кулаки в воздух и сделал вид, что дерется. Такой жест вызвал недоумение у напарника.
Карате-девчонка… Если бы она еще умела драться.
— Я… — язык пропал. На кого смотреть?
— Тринити Паркер, верно? — серьезно произнес высокий и сузил глаза. От полного имени Тринити слегка наморщила нос и вежливо устремила внимание на говорящего. С его взглядом она столкнулась так, будто бы драка в коридоре не закончилась. — Всего пара вопросов.
Сердце ударяет в ребра так сильно, что возможно не она одна его слышала. Почему? При виде… да черт его знает. Они оба включили в ней режим побега, а ведь никто за ней не гнался.
Открыла рот, чтобы отмазаться. Оправдаться. Убежать. Но ничего в голову не пришло.
— Пара вопросов, — повторил тот, что с длинными волосами. Напуганный взгляд снова встретился с его холодным, и девушка снова оказалась прибита и распята на пороге своей квартиры. Похоже на гипноз. Иначе как объяснить больное покалывание в легких. — Это не займет много времени, — уголки губ дрогнули. — Обещаю.