Глава 19. Он знает (2/2)

— Но ты оказалась проворнее, Нари, отдаю тебе честь.

— Почему ты ничего не рассказал?

— Потому что ты — моё единственное чистое пятно, — сказал резче, чем планировал. — Всё остальное вокруг давно в крови и лжи. Я пытался держать тебя в стороне, потому что мог быть просто Юнги. Без кланов, приказов и прошлого. Ты заслуживала нормальной жизни.

— Я давно не живу нормальную жизнь, — отвернулась от него и пропала взглядом в стакане с янтарной жидкостью, явно игнорируя то, что о нормальной жизни мужчина сказал в прошедшем времени. — Скажи, это у Чонгука длинный язык? — намекнула на то, откуда Юнги вообще узнал об их связи.

— Тебя серьёзно волнует это? — он посмотрел на неё, как на умалишённую. — Нет, это плановая проверка видеорегистраторов наших служебных машин. Они пишут звук как снаружи, так и в салоне, если что.

— И сколько человек прослушали эту запись?

— Информация конфиденциальная.

— Но ты признался мне, что тоже являешься членом клана, — парировала Нари и сделала первый глоток, который тут же обжёг её горло. — Какой насыщенный сегодня день, а я о самостоятельной переживала.

— Если у вас с Чонгуком только секс, то это упростит ситуацию, — опустил локти на колени. — Меня сейчас волнует другой.

— Тэхён?

— Да, Нари, Тэхён, — подтвердил догадку и тяжело вдохнул. Который раз. — У него нестабильное состояние, чтобы заводить новые знакомства и друзей. Ты в курсе, что он наркоман?

Догадывалась.

— Тэхён сложный, он может натворить делов без задней мысли. Тебе нельзя с ним общаться, — продолжал Юнги, наблюдая за девушкой. — Это в прямом смысле небезопасно.

Сказал бы ей кто-то об этом несколько месяцев назад, когда она стояла на заднем крыльце клуба и согласилась сесть в машину к чудовищу. Не сделай она такой выбор, цепочка боли бы разрушилась? Сейчас уже поздно об этом размышлять.

— У меня свои интересы в нашей с ним дружбе, — сухо ответила, потому что не собиралась вдаваться в подробности.

— Ну-ка, позволь узнать, какие?

— Информация конфиденциальная, — честно ответила студентка и посмотрела в глаза Юнги, а он увидел это, подметил, как поменялся её взгляд, в котором было слишком темно. — Но спасибо за предупреждение.

— Прости, что не уберёг от этого.

— Ты не виноват, — спокойно сказала и опустила ладонь на его напряжённое плечо. — Если ты больше не можешь рассказать мне важных клановских секретов, я могу пойти спать? День был долгим и утомительным, если честно.

— Твоя спальня всегда в твоём распоряжении.

Она благодарно кивнула, допила виски и направилась в комнату, чтобы упасть лицом в подушку и наконец-то предаться забвению, вот только остановилась перед аркой и развернулась к Юнги.

— Ты бы рассказал мне обо всём, если бы я не узнала?

— Нет, — так же честно ответил мужчина. — Потому что ты важна мне, а это значит, что я бы не хотел делить с тобой грязь.

— Если у нас с Чонгуком будет не только секс?

Юнги грустно усмехнулся и провёл пальцами по подбородку.

— Значит, я буду тихо молиться, чтобы он оказался достойным твоего разрушения.

Нари ничего не ответила.

Алкоголь дал знать о себе не вовремя, и девушка приподнялась на кровати посередине ночи из-за прервавшегося кошмара. Доза была не большой и не маленькой, эдакой неприятной серединой, где ни уснуть не выйдет, ни повеселиться. Бессонница, здравствуйте.

Девушка спустила ноги с кровати и подтянулась, ей захотелось в туалет. Может, пока будет ходить, сон вернётся в её тело?

Она вышла из спальни и побрела по тёмной квартире в сторону ванной комнаты, слегка шатаясь из-за недавнего пробуждения. Открыла дверь и замерла, расширив глаза.

Юнги мылся в стеклянной душевой кабине, он не услышал Нари только потому, что вода градом била в лицо. Мужчина оголённый, но она застыла на месте не потому, что застала его раздетым.

Татуировка.

Такая же, как у Ыну, она начиналась с внутренней стороны обоих предплечий — тонкие, почти органические линии просачивались из-под кожи и ползли вверх. Чёрный пигмент был настолько плотным, что в свете ванной казался иссиня-угольным. Узоры извивались вдоль вен, охватывая бицепсы, и поднимались к плечам, где становились шире, насыщеннее. В местах соединений пересечения, напоминающие узлы или точки давления, будто татуировка пробиралась по энергетическим каналам.

От плеч линии шли к шее, но не выходили за линию воротника, видимо, чтобы прятать под рубашкой, обнимая ключицы, словно удерживая его тело в каком-то ритуальном каркасе.

Нари шагнула ближе, взгляд сам вёл её.

Когда Юнги слегка повернулся под напором воды, открылась спина, и там татуировка раскрылась полностью. Она не просто покрывала верх, она связывала всю композицию воедино. Сложный симметричный узор, как старинная печать, расцветал между лопатками, завершаясь тёмным, почти запёкшимся символом, выжженным под кожей. Не нарисованным, словно вбитым раскалённым металлом.

Под левой лопаткой, вписанный в геометрию основного орнамента, был иероглиф, который специально отличался по стилю, как имя на камне.

«Ищейка».

Слово звенело у неё в голове, как приговор. Нари вспомнила иероглиф на лопатке Ыну, «Омэн», как предвестник. Он был предупреждением. Юнги — нет. Юнги был действием, преследованием, исполнением. И даже это пугало не так сильно, как давящая мысль о третьекурснике.

— Ыну тоже в клане? — она нагло открыла дверцу душевой, заставив Юнги развернуться к себе. Он даже не дрогнул. — Эти татуировки, такие у всех вас есть?

Её сердце бешено колотилось. Из всех знающих Нари меньше всего желала такой участи племяннику Чонгука. Да, подозрения были, но она успокаивала себя тем, что он молод, что в серьёзные дела его никто не затянет. Что он просто инструмент, не более.

На чём вообще специализировалась их мафия? В фильмах бывает столько направлений…

— Ты видела Ыну голым?

Нари опешила, не подумав об этом моменте, благо взять себя в руки смогла быстро.

— Нет, я видела его во время боя, это долгая история, — она отмахнулась. — Отвечай.

— Да.

— Только не это, — рука отпустила стеклянную дверцу, и девушка машинально отступила на шаг. — Он ведь… Он добрый, он не тот, кто должен быть в этом.

— Забавно, как ты рассуждаешь о людях, о которых ничего не знаешь, — Юнги усмехнулся и смыл остатки геля с тела, после чего вышагнул из душа и обмотал махровое полотенце вокруг бёдер. Естественно, чёрное.

— Ыну…

— Парень родился в этом, Нари, иного пути у него быть не могло, — спокойно ответил и прошёл мимо неё, выходя из ванной.

— Ты не расскажешь мне, чем именно вы занимаетесь? — студентка пошла следом, позабыв про желание сходить в туалет.

— Нет, — Юнги зашёл в свою спальню и обернулся, чтобы встретиться с ней взглядом. — Глупая, — добавил очень мягко, с какой-то нежностью в голосе.

Нари остановилась в проходе, решая не пересекать личную границу мужчины. В её голове было слишком много мыслей, одна хлеще другой, но всё сводилось к переживанию за племянника Чонгука. Девушка была уверена, Ыну заслуживал иной жизни.

— Жаль, — тихо бросила в воздух.

— Мне переодеваться при тебе, раз ты видела меня голым, или хочешь выйти? — Юнги смотрел прямо в глаза.

— Спокойной ночи.

В этот раз Нари ушла окончательно.

Дверь её спальни закрылась с мягким щелчком, но эхо от разговора всё ещё звучало в голове. Нари прислонилась лбом к тёмному дереву, не в силах сразу сделать шаг к кровати. То, что она узнала — не просто новая деталь. Это целый пласт правды, вросший в кожу всех, кто оказался рядом с ней. Она думала, что Юнги не в системе, что он ректор в академии, умеющий инвестировать в разные бизнесы. А что вышло на итоге? Ищейка.

И Ыну…

Нари вспоминала его смех, почти детский азарт, с которым он разгадывал загадки во время ориентирований, вспоминала их общую неловкость, невинные вопросы, предложения о помощи с учёбой. Не укладывалось, как всё это могло быть правдой, если под его кожей такой же пепельный знак, как у Юнги.

Студентка наконец оттолкнулась от двери, прошла вглубь комнаты, не включая свет. Села на кровать, поджав под себя ноги. Тишина квартиры вдруг стала слишком плотной.

Как она очутилась здесь?

Среди людей, которых невозможно описать одним словом. Словно случайно села не в тот поезд, а оказалась в целой системе рельс, ведущих в самый центр подземного города, где нет простых решений. Она повязла в этом, а раз выбраться в ближайшее время не выйдет, то ей нужны ответы. В частности… На чём специализировался клан Чонгука?

Девушка как-то машинально проговорила в голове цифры пин-кода от двери квартиры Юнги. Мужчина разрешил ей приезжать в любое время с одним условием — не входить в его кабинет. До сегодняшней ночи ей и не нужно было, но сейчас… Человек, носивший под лопаткой такое имя, явно оставит в своих ящиках нечто ценное. Нари не сможет не проверить.

На следующий день, сразу после окончания первой пары, Нари стояла у подоконника рядом с Мину, поведав ей о том, что она узнала ночью. Было бессмысленно скрывать от подруги то, что она знала. Одни сведения о Тэхёне уже ввязывали Су Мин во всё происходящее дерьмо. Никаких сантиментов.

— Ты в порядке? — голос Мину потянул за ниточку её внимания, и Нари медленно повернула голову. Су Мин уже допивала сок и с подозрением вглядывалась в неё. — Слушай, ты не заболела, а? Или, о Боги, ты беременна?!

— Что? Нет! — Нари фыркнула, отвела взгляд, как будто ветер подул сквозь мысли. — Я просто думаю обо всём.

— Плохо ты думаешь, — Мину прищурилась. — Вчера была напряжённой, сегодня вся как на иголках. У тебя кто-то под кожей ползает, что ли?

Нари открыла было рот, чтобы пошутить, но тут же замерла. По коридору, слегка склонив голову и разглядывая свой телефон, шёл Ыну. В капюшоне, с тёмной спортивной сумкой на плече, он выглядел совершенно обычно, но Нари видела за этим другим слоем: надпись под кожей, тьму, которая теперь не казалась выдумкой.

Он их заметил.

Нари успела выпрямиться, выставить на лицо то самое выражение, которое она оттачивала месяцами: спокойное, вежливое, чуть усталое, без намёка на подозрение, без шепчущей паники. Она могла бы выиграть в покер, если бы ставки были жизнью.

— Доброе утро, — сказал Ыну, подходя ближе. Его взгляд был по привычному мягким, и это выворачивало Нари изнутри.

— Привет, — отозвалась она и чуть улыбнулась. — Как твоё утро?

— Не выспался, но кофе спасёт, — студент перевёл взгляд на Мину, кивнул. — Доброе.

— Ага, доброе, — незаинтересованно отозвалась Мину и тут же отвернулась к подоконнику, якобы проверяя зарядку на телефоне.

— Как там учёба? — продолжила Нари, сдерживая хрипоту в горле. Всё звучало по сценарию: безупречно дружелюбно, нейтрально, будто она не видела его с тенью Чонгука.

— Как обычно, — Ыну легко пожал плечами. — Ты давно не звалась на репетиторство.

— Что? — она запнулась на секунду. — Ну, дел в последнее время много, да и работа загружает. Стараюсь разбираться во всём самостоятельно.

Он улыбнулся, чуть склонив голову.

— Похвально. Значит, не приедешь сегодня?

Вот оно. Это прозвучало так просто, так мягко, что в любой другой день она бы без сомнений согласилась.

— Я подумаю, — Нари постаралась, чтобы это звучало почти невинно, но не обещающе. — Я же занятая девушка.

— О да, — усмехнулся Ыну. — С твоими всеми связями, — и тут его глаза задержались на ней чуть дольше обычного.

Сердце дрогнуло. Он знал? Или просто догадывался? Или проверял, как она отреагирует?

— Ага, связи, — как-то нервно рассмеялась. — Очень много людей нуждаются в моём общении. Даже слишком много.

— Ну, если что, ты знаешь, где меня найти, — и он всё так же спокойно развернулся и пошёл дальше по коридору.

Как только парень скрылся за поворотом, Мину резко подалась к Нари и затрясла её костлявое плечо.

— Ты это почувствовала? Он что-то знал. Он как будто тестировал тебя, как в фильмах, где разведчик внезапно закидывает наживку и смотрит, кто клюнет.

— Да, — глухо ответила Нари. — И, похоже, я клюнула.

— И что теперь?

Нари смотрела на угол коридора, куда ушёл Ыну, и голос внутри неё шептал, почти шипел: он не враг, он не друг, он — переменная. И вот это новое уравнение будет чертовски сложно решить.

— Теперь, — прошептала студентка, — мне нужно узнать, в какую игру он играет, и играет ли вообще.

И чему именно на самом деле служил этот «добрый» парень с глазами, полными новоявленной тьмы.