О прошлом и будущем (1/2)
В Найт-Сити разное случается. И если исключить корпоративные и объединяющие войны, борьбу за ресурсы и даже теракт с ядерным зарядом, остаётся ещё масса вариантов дать дуба, не успев даже вкусить жизни. Бесконечные уличные войны и разборки банд, шальные пули, наркота, жизнь на грани выживания где-то на уровне помойных крыс — вот что предлагал город мечты, стоило заглянуть под обложку из кричащей из каждого утюга рекламы, угара вечеринок и скрученных в трубочку эдди на зеркальных поверхностях столов дорогих апартаментов.
Реальность была жестока. Достичь мечты — почти нереально. Даже мыслить о вершинах мира было дерзко. Тем не менее, таких дерзких в мегаполисе — каждый второй.
Когда-то давно Виктор тоже жил в мире, где всё решалось силой, было важно кто ты и с кем ты. Принципы и репутация ковались на ринге потом и кровью. Каждый удар — шаг к мечте. Победа приносила сладкое как мёд удовлетворение. Серия побед ощущалась на губ почти как «жизнь удалась». И казалось, что иначе быть не может. Всё стоит на своих местах.
А потом случались обидные поражения. До того досадные, что хотелось волком выть от бессилия.
Разбитая на ринге мечта привела его к самозабвенному вкалыванию в рядах «Траума Тим». Было ли это его новой мечтой? В этом Виктор убеждал себя первые пару лет. Он, наверное, просто встал не на ту дорожку, а бокс был ошибкой с самого начала. Всегда ведь лучше получалось врачевать на ринге.
В конце концов, Найт-Сити расставил всё по своим местам. Вектору хватило несколько могил на персональном кладбище. Если бы вместо эпитафии писали причину смерти, то на их холодных надгробиях высекли короткое «Отсутствовала медицинская страховка».
И вот Виктор на Урмленд-стрит. За плечами — с полвека жизни. Громкое слово «мечта» он оставил где-то позади, на подпольных рингах и в ави «Траумы». Вместо неё — островок спокойствия в бесконечном хаосе мрачного и жестокого мегаполиса аккурат за «Эзотерикой Мисти». И это его более чем устраивало. Свои порядки. Своё расписание. Свои принципы.
Большинство тех, кого он знал, не доживают до того возраста, до которого дожил Вик. К таким, как он, ярлык «легенды» клеится так же прочно, как бумага в заправском туалете. Но риперу стало плевать с высокой мегабашни.
А потом в его скромной и тихой по меркам Найт-Сити обители появляется она. Крепко жмёт руку при знакомстве и заливает кресло кровью через три дня. Залпом осушает полбутылки «Брозефа» после девятнадцати швов и нескольких доз обезболивающих и релаксантов. Сопит на кушетке всего в паре метров от него, и эти звуки кажутся старому риперу слаще и роднее жужжания неоновых ламп, шума засмотренного до дыр повтора боксёрского поединка и скрипа проржавевшей решетки подвала в Уотсоне, где он так старательно выстраивал свой уголок безопасности.
Ви врывается в его бытие алым вихрем, хрипотцой в пересохшем горле, глубоким и понимающим взглядом умопомрачительных серых глаз.
Ви врывается в его жизнь, потому что Виктор — очередная ступень в её погоне за мечтой. И это осознание приходит позже, чем следовало бы.
Они знакомы всего месяц, но уже коротают вечера за просмотром трансляций боксёрских матчей. Ещё месяц назад Вику хватало компании Джеки. Сейчас — не может представить себе их традиционных посиделок без Ви. Будто бы всегда так было.
Ах, этот чёртов Джеки Уэллс. Наёмница была права, просив зашить ему рот в наркозном бреду. Тогда бы он не обрастал новыми знакомствами и не таскал в клинику кого ни попадя.
Ах, этот чёртов Джеки Уэллс и его талант распознавать хороших людей. Если высшие силы сейчас слышат Вектора — пусть услышат его благодарность и хранят соло.
— Вики, ты сегодня какой-то задумчивый, — протягивает девушка, когда трансляция заканчивается, — случилось чего? Кому морду набить?
Рипер выплывает из омута своих дум и загадочно хмыкает.
— Просто ушёл в мысли. Не бери в голову.
Наёмница не верит, но больше ничего не спрашивает. Лениво потягивается на видавшим виды диване и протяжно зевает. Джеки рядом, наверняка, видит десятый сон. Парень прикончил три бутылки лагера и отрубился уже на седьмом раунде.
— Неплохой был бой, — констатирует Ви, поднимаясь.