Глава 32. Ничто (1/2)
Восприятие живого существа в этой беспроглядной пустоте всегда желает увидеть хоть что-то. Если пустоту можно назвать местом, то сознание непременно начнёт создавать в нём хотя бы иллюзорные частички материального. Именно так у Рейвена появился под ногами пол, а через некоторое время и дыхание, хотя здесь оно ему совершенно без надобности. Как только нефилим смог ощутить твердь, он пошёл. Долго, не слыша собственных шагов. Следующим намерением стало найти кого-нибудь, кто смог бы объяснить, где он. И мысль превратилась в зов. Именно его услышало некое создание. Его сложно назвать существом, потому что оно не имело ни постоянной формы, ни определённой материи до тех пор, пока не появилось перед Рейвеном из ниоткуда.
«— Нефф-ф-филим. С-снова ты! С-с-снова живой!» — хрипло прошипело существо едва слышно в голове Рейвена. Звук его голоса был настолько тихим, что Рейвен сперва засомневался, а не показалось ли ему? Этот звук больше напоминал трепет листьев на слабом ветру, отзвук самого дальнего эха.
Существо немедленно стало обретать черты, что присвоил ему Рейвен в этом мрачном месте: высокая, болезненно сухая фигура в тёмном полуистлевшем балахоне и глубоком капюшоне, полностью скрывавшем лицо, если то вообще было. Костлявая, узловатая ладонь сжимала то ли посох, то ли копьё. Фигура незнакомца опиралась на него, походя на ветхого старика.
Рейвен сразу узнал это существо и крепко испугался. Не его, а того, что опять каким-то невероятным образом угодил прямо в Ад! Но как?! Касикандриэра выволокла его из Преисподней в прошлый раз, значит, может и наоборот. Но зачем она это сделала?! Как теперь отсюда выбираться?!
«— С-с-слишком много ш-ш-шума от тебя!» — негодовала фигура, нависая над нефилимом.
«— Велиар!» — громко позвал Рейвен, хотя не смог произнести ни слова. Существо покривилось, а потом стукнуло Рейвена кончиком своего палки-копья по голове. Сразу было понятно, что оно негодует. Боли не было. Ничего не было, но Рейвен всё же притих и постарался привести мысли в порядок.
«— Это Ад?» — зачем-то спросил он.
«—Нет», — сухо и коротко прошептало существо.
«—Тогда что это за место?»
«—Ничто. То с-самое, где ты не должен быть. Как ты пробрался с-сюда?»
Но Рейвену даже не пришлось отвечать. Прямо в пустоте возникло туманное изображение, будто на старом экране телевизора: Касикандриэра схватила Рейвена за руку и закинула сюда. Она осталось в доме Велиара, и было видно, как пошла в сторону лестницы. Изображение исчезло.
«— Ангелы. Думают, могут с-скидывать мне всякий мусор!» — существо заметно злилось, вместе с этим фигура в балахоне подросла вдвое. Теперь Рейвен приходился ему ровно по пояс.
«—Эй! Я не мусор! — возмутился Рейвен. — Прикрой поганый ро… или что там у тебя есть».
«— Прекрати создавать здесь что-либо своим суетливым с-сознанием!» — приказало существо так громко, что у Рейвена зазвенело в ушах.
«— Я пытаюсь».
«— Плохо пытаешься. Нужен порядок. Ничто не может с-содержать живое и существующее».
«— Так выведи меня отсюда, вот и будет тебе порядок. Я, знаешь ли, тоже не в восторге от твоего Ничто».
«—Из Ничто не уйти просто так».
«—Я не понимаю. В прошлый раз ты был в Аду, я тебя помню».
«—То был не Ад. Тогда ты также сперва попал сюда, а уж куда тебя утянуло после — не моё дело. Главное, что нас-с-стал порядок, тиш-ш-шина. Ад, Рай, Земля, Миры… всё это тлен с-суеты. Всё это однажды с-станет Ничем». — Шипело существо, а Рейвен вглядывался в окружающую их темноту, обретающую форму сводчатого купола, подпираемого высоченными тонкими колоннами, словно в католическом храме. — «Мне нет дела до того, что творится там, вне этого места. Я есть Ничто. А ты — ош-шибка».
«— Что же мне делать? Я не могу остаться, мне надо назад. Я же не виноват, что оказался здесь и мешаю тебе».
«—С-снова попал с-сюда и с-снова Кас-с-сикандриэра! И прекрати предс-ставлять меня таким!» — существо указало на свою массивную фигуру. — «Бес-спорядок…бес-спорядок!» — оно суетилось, то и дело мотаясь из стороны в сторону, меняя облики на всё, что только возникало в голове Рейвена. Были это и живые существа, и люди, и даже предметы. Оно словно перебирало всё, что Рейвен прежде видел или представлял, примеряя форму на себя. Его шипение усилилось, когда нефилим дошёл до образов совсем неприличных и предметов, связанных с играми в красной комнате Велиара. — «Прекрати это! Ос-ставь меня в покое!»
«—Это ведь ты тогда свистнул моё кольцо?»
Существо приняло устойчивый образ костлявой смерти или жнеца и, разжав ладонь, показало Рейвену то самое кольцо.
«— Оно не твоё и больш-ш-ше не имеет значения, теперь ему место здес-с-сь».
Но кольцо будто не согласилось с этим, вдруг выскользнув из костлявой руки и брякнулось прямо к ногам Рейвена. Нефилим, твёрдо уверенный, что кольцо — его билет домой, подхватил его и зажал в ладонь как можно крепче, чтобы снова не потерять. Жнец не стал отбирать его, лишь пожал плечами, всколыхнулся.
«—Что ж. Можешь ос-с-ставить себе».
«—Если это не Ад, то, что такое это Ничто?»
Вместо ответа, пространство вокруг них снова начало меняться, вытягиваться, клубиться чёрным дымом, который принимал форму некоего пересечения, помещения, у которого есть стены, но нет потолка, лишь зияющая немая пустота.
«Коридор», — решил Рейвен.
Они находились в самом его центре, а во все стороны лучами убегали бесконечно длинные ответвления с десятками закрытых дверей. И как успел заметить Рейвен — все они совершенно разные. Это показалось странно, но интересно. Одни — современные, из красивого матового стекла, пропускающего сквозь себя некое голубовато-лиловое свечение; другие — металлические или средневеково-деревянные, с причудливыми латунными вставками; заложенные наглухо камнями или кирпичам; в виде готических арок, совсем как в старинных замках; или сбитые из полусгнивших, покрытых мхом досок, с проржавевшими гвоздями и такими же ручками.
Рейвен потянулся к первой попавшейся двери, но Ничто заслонило её собой. Оно опять сменило облик, и теперь возле Рейвена стоял Элвис, собственной персоной, в приталенных белых штанах, блестящем пиджаке и с фирменной чёлкой. Рейвен заулыбался. Такое Ничто ему даже нравилось.
«—Не с-с-смей хозяйничать. Тебе сюда нельзя!»
Рейвен начал смутно представлять, что это за пространство, не являющееся ни Адом, ни Раем, ни Чистилищем. Главное — не застрять здесь навсегда, но вокруг столько дверей и коридоров, легко заблудиться и пропасть. А существо тем временем вернуло себе первостепенную форму, став чем-то похожим на сгусток тёмной материи, зависшей на уровне лица нефилима, и в Рейвена вперилась пара светящихся алых глаз. Стоило Рейвену немного успокоиться, и пространство вокруг него снова стало меняться оба вдруг оказались в знакомом Рейвену месте — возле лесной избушки Мелькарта, посреди австралийского заповедника. Там они с Мартти впервые…близко познакомились. Это было приятное место, особое для Рейвена, который сразу для себя определил, что это странное место — некий коридор между мирами. Вакуум, пространство абсолютной пустоты, астрал, междумирье, в котором, как он читал в книгах, когда они с Мартти искали информацию про врата и звезду, что из Ничего произошло всё. Из него были сотворены ангелы и вся видимая Вселенная. Первозданный хаос… вроде так писалось в книгах! Всё — есть ничто, а ничто — есть всё. Странно. Как ничто может быть всем? Значит, Ничто — это Бог? Бред!
«—Но как Ничто существует, если его нет?» — резонно поинтересовался Рейвен, озираясь по сторонам. Всё выглядело так натурально, не считая того, что нет ни запахов, ни звуков, ни даже малейших колебаний воздуха. Всё вокруг представляло собой объёмную полномасштабную картинку, но не более того. Однако, едва нефилим так подумал, как картинка ожила, и он увидел себя и Мартти у кромки воды, ссорящимися. Он вспомнил этот момент. Тогда Мартти впервые опробовал на нём свою силу убеждения.
«—Глупый», — прошипело Ничто без тени злости. — «Ничто не существует, это лишь твои фантазии и мечты, которых тут быть не должно. И то, что вы и люди называете воспоминаниями. Они, как только становятся прошлым, превращаются в Ничто».
«— А! Так это место — хранилище пошлого? Прости, прошлого?»
«—Некоторые из вас берегут воспоминания, придавая им значение до тех пор, пока вы живы, но тленные создания не понимают, что рискуют стать Ничем, живя прошлым. Не переродиться, а превратиться в забвенные тени», — Ничто поменял картину воспоминаний Рейвена, и тот увидел серо-чёрные пятна, бесформенно снующие из темноты в темноту. — «Таким з-з-десь место. Может, и ты присоединиш-шься к ним, поплутай по своим воспоминаниям, останься в них и тогда будет порядок, ты тоже с-станешь тенью».
«—Нет, я не собираюсь тут задерживаться. Не хочу ни во что превращаться».
Однако только желания оказалось недостаточно. Рейвен подумал о Мартти, и пространство мигом трансформировалось. Вспоминал о Шеннон и тут же оказывался подле неё. Цирк Паулетти сменялся ромашковым полем, потом Мартти и он возле водопада, потом пещеры и битва с демонами Молоха, Карлов мост, на котором он ждёт Велиара, назначившего встречу, но так и не пришедшего на неё, их маленький ромовый остров… Воспоминаний было так много, что Рейвен запутался. Погружаясь в них, желая снова увидеть минувшее, осмыслить произошедшее, он углублялся, сознание увязало в этом болоте, переставая понимать, что есть реальность, а что лишь иллюзия, и ускользало в пустоту, грозя превратиться в Ничто.
Существо следовало за ним по пятам, не мешая, лишь наблюдая, иногда что-то, спрашивая, заставляя вспоминать ещё больше.
«— Вот так». — Радовалось Ничто, подсаживаясь подле нефилима на узкую скамью в почти пустом храме. Горят свечи. Над алтарём завис огромный крест. Через несколько рядов перед ними на коленях стоит Мартти — тогда ещё невинный инквизитор, и от души молится. Рейвен улыбается. Это его любимый момент. Скоро он явит себя во всей красе, поразит Мартти в самое сердце. Момент словно застыл на паузе. Рейвен захотел насладиться им.
«—Какой же он был всё-таки потрясный. Гляди, просто секси».
«—Был?» — переспросило Ничто с любопытством.
«—Теперь Мартти уже не тот», — вздохнул Рейвен. — «Предательство приёмного отца сильно надломило его, и осознание того, что он нефилим, а не безгрешный человек — заставили усомниться в вере. Мартти утерял свою непоколебимую твёрдость, ощущение правоты, порядок. Порядок… вот что было его основой, стержнем, который я в нём увидел и полюбил. А потом всё это выбили у него из-под ног. Мартти запутался в том, кто он, зачем, куда дальше двигаться. Я как мог, поддерживал его, но ему лишь становилось хуже. Пока не появился Велиар».
Существо не двигалось, но слушало внимательно.
«— Неужели пос-следний из падших излечил искалеченную душу?» — всё-таки прошелестело существо.
«—Не совсем», — ухмыльнулся Рейвен, вспоминая Велиара и его жуткий характер.
Пространство тотчас всколыхнулось и сменилось на смотровую башню в Замке Ангела. Рейвен и Ничто наблюдали со стороны на то, как Велиар не поймал Рейвена и тот упал. Велиар с издёвкой что-то говорит, глядя вниз.
Рейвен тоже улыбнулся. О, это было эпично… и больно! Но, тогда он увидел в глазах падшего беспокойство за себя, как и во время схватки с Властями и храмовниками. Велиар тогда спас ему жизнь. Он после преподносил это в виде какого-то великого одолжения, но Рейвен то знал, что на самом деле это случилось оттого, что демон к нему что-то чувствует.
«— Они просто хорошо дополняют друг друга. Мартти и Велиар. То, чего недостаёт одному, сочетается с качествами другого, и наоборот. Мартти — это любовь, увлечённость, логика, верность, нежность, забота, чуткость, дисциплина. А Велиар — страсть, огонь, хитрость, сумасбродство, коварство, развратность. Они как две стороны одной монеты».
«— С-суть едина», — согласилось Ничто. — «Но не для тебя и второго нефилима. Мартти. Тот не принимает истину. Кого же из них выбрал ты? На чью сторону вс-с-станешь, когда придёт срок?»
Это был провокационный вопрос, на который Рейвен не готов был ответить даже себе. Он много думал о них обоих. Видя их чувства, поступки, какие-то мелочи, из которых складывалось впечатление, что рядом искренне любящий человек. Один, цельный, у которого постоянно меняется настроение и часть личности. Это трудно принять, но он часто ловил себя на мысли, что перестаёт их разделять. Когда рядом Мартти, он скучает о Велиаре, а когда верховодит Велиар — тоскует по Мартти. И это не каприз, не глупость. Всё серьёзно настолько, что хотелось зареветь. Рейвен успел понять, что если бы Велиар был ему безразличен, то он никогда не позволил ему так собой манипулировать. Не настолько он подвержен его чарам. Дело в чувствах. Рейвен осознал, что по-настоящему любит их обоих — и Велиара, и Мартти. И это большая проблема.
«—Не знаю», — честно повинился Рейвен, отправляя волосы со лба назад, как часто делал, будучи в замешательстве. — «Да почему я должен выбирать?! Это не справедливо!»
«—Жизнь — это выбор, и вс-с-сё в ней таковым является. Оставайся в прошлом и никогда не придётся делать выбор. В Ничто выбор не нужен. Вечный покой».
Вокруг Рейвена пронеслись десятки, сотни отрывков разных воспоминаний. Даже самое первое, когда он случайно заметил ссору родителей на кухне. Мать, какой он её помнил, кляла отца за очередную измену, а тот божился, что это в последний раз, но обиженная женщина не унималась. Рейвен даже не думал, что помнит такое, он тогда был совсем крошкой!
«— Ты же знала, за кого выходила замуж! — прикрикнул темноволосый мужчина.
— Но ты не таскался за каждой юбкой!
— Я нефилим!
— А я хочу развод!
Ссора затихла, когда маленького Рейвена застали в дверях. Он обнимал любимую игрушку и новый рисунок, который хотел подарить родителям, чтобы они прикрепили его на холодильник.
— Дау, малыш, почему не спишь? — женщина заботливо подхватила сынишку на руки. — Поговорим позже. — Спокойнее кинула она мужу и понесла ребёнка в спальню.
Рейвен смотрел через плечо на отца, тот выглядел расстроенным, и чтобы немного его подбодрить, маленький Рейвен кинул ему рисунок. На нём была счастливая семья, все трое вместе и с улыбками, а у папы за спиной красовались два больших чёрных крыла. Рисунок так и не достиг дверцы холодильника. В тот же вечер отец сжёг его с тяжёлыми мыслями о том, что ему, возможно, действительно стоит покинуть семью, чтобы не подвергать опасности родных. Он надеялся, что его сын родился человеком, но увы, младенец родился без ауры и стало понятно, что он пошёл не в мать. Воспоминания отца Рейвена тоже перелистались тяжёлыми кадрами в Ничто. А дальше маленький Рейвен лежал с мамой в кровати, слушал колыбельную, и когда почти засыпал, произнёс:
— Мамочка, а я хочу крылышки как у папы. Если я буду нелилимом как папа ты и меня тоже будешь ругать? Это плохо?
Женщина не знала, что ответить своему малышу, её глаза наполнились слезами.
— У папы нет крыльев, дорогой, тебе приснилось. Ты прекрасен такой, как есть, Дау.
— И ты всегда будешь любить меня?
— Конечно, родной!
— Даже если я буду поступать плохо?
— Даже тогда, малыш. Мама примет тебя любым.
— А папу?
Отец Рейвена застыл в дверях, услышав этот диалог. Женщина почувствовала его взгляд, прикусила губу, потом укутала сынишку поплотнее.
— Спи, моя звёздочка».
Просматривая прошлое, видя его совсем с другой стороны, с изнанки, Рейвен открывал для себя моменты, о которых прежде даже не догадывался. Только теперь он узнал, что отец не просто тогда уехал и не вернулся, потому что погиб в аварии, как сказала мама, а его отловили и убили храмовники, вдосталь поиздевавшись над ним в своей лаборатории. Он видел всё: как рос без отца, как мама, будучи уверенной, что ребёнку непременно нужен рядом второй родитель, попробует связать жизнь с другим мужчиной. Её выбор будет хорошим. Новый муж действительно станет полноценным членом семьи. Работяга, порядочный, он будет обожать мальчика, словно родного сына. Его большое доброе сердце поможет и Дау полюбить его. Мальчик будет рисовать его вместе с собой и мамой, станет называть «папа» и перестанет изображать фигуру с чёрными крыльями.
Рейвен наслаждался видениями. Он почти забыл лицо матери, но теперь мог рассмотреть её, вспомнить звук голоса, увидеть цвет добрых глаз. Она такая красивая…
Ничто дало ему насладиться этими моментами, впитать их как следует. Оно пропустило неприятное, связанное с трагической кончиной дорогих ему людей и инициацией Дау и быстро перешло к другим моментам. Дау, в испачканной и поношенной одежде скитается по улицам, ещё не обуздав свой дар как следует. У него больше нет ни дома, ни родных. Он спал на скамейке в парке, когда к нему протянулась рука судьбы. Ладонь этой руки была тонкая и белая как снег, таким же были и лицо, и волосы девушки. Дау от неожиданности и испуга вспыхнул факелом, но она смогла его усмирить. Она дала ему кров, еду, заботу, научила всему, что знала, и сама оказалась нефилимом. Он забыл одиночество и боль благодаря ей и обрёл некое подобие семьи. «Сестрёнка Шен», она не позволила ему называть себя мамой. Но этого и не требовалась. Мальчик был сообразительным и ловким, быстро рос и осваивал новую жизнь. Превратился в молодого и красивого мужчину. Они были тандемом «против всего мира». Защищали и прикрывали друг друга. Рейвен… это новое имя дала ему именно Шеннон. Рейвен — значит «Ворон». Фамилию он тоже взял её. Рейвен Райт.
«— Если ты женишься когда-нибудь, то лишь если я одобрю кандидатуру, понял, братик?
— Вот ещё, буду я тебя спрашивать!
— Вот как?! А ну, иди сюда, малец!
Смех, игривые драки подушками, редкие, но искренние объятья. Хмурые лица улыбались только друг другу.
— Одни против всех! Я всегда на твоей стороне, Рей, запомни это.
— Потому что я лучше всех, да?
— Болван. Потому, что мы семья».
«— Хочеш-шь ещё?» — прошипело Ничто.
«—Да, покажи мне её».
Рейвен не мог оторваться от видений. Существо повиновалось. Ничто больше не грызло его за шум или капризы, помалкивало. В конце концов Рейвен успел привыкнуть к его непременному присутствию. Ничто показало ему и воспоминания Шеннон. Цирк. В тот день они поругались из-за питона, которого она вдруг притащила к ним в вагончик. Она тогда заявила, что будет с ним танцевать. «Это будет супер-пупер номер!» — так она сказала. А Рейвен не любил змей. Не боялся, просто не терпел. Тёплые, гладкие, тугие. Фу! Его коробило только от мысли о них, а Шеннон хочет, чтоб они жили под одной крышей с этой тварью?! О, это был грандиозный скандал!
Но сейчас Рейвен видел и обратную сторону этой сцены. Шеннон не хотела, чтобы Джулио Паулетти и его братья в их отсутствие пробирались к ним в трейлер, потому что могли узнать, что оба — нефилимы. Шеннон как-то застала их, роющимися в их вещах и вправила каждому мозги. А Рейвен всё гадал, кто так отметелил всех троих, что они неделю с трудом выступают и ходят с фонарями под глазами? После этого и начались конфликты меж ними. Шеннон братья старались особо не задирать, зато Рейвен стал любимой мишенью и возможностью насолить ей.
Рейвен и не предполагал, сколько сестра делала для него, о чём он даже не догадывался.
«—Никто не отнимет этого у тебя», — прошептало Ничто. — «Можеш-шь пребывать в этих воспоминаниях всегда и ничего не нужно взамен».