Глава 25. Чудный новый мир (1/2)

Австралию Рейвен, Шеннон, Анимус и Мартти покинули через несколько дней после взрыва вулкана. Пришлось прибегнуть к чарам Анимуса, чтобы выбить себе места на одном из торговых кораблей, отплывавших в Европу, притом, что ни у кого из четверых пассажиров при себе не было никаких документов. В этот же момент Мартти обнаружил, что отчего-то не может принимать форму нефилима и использовать дар убеждения ни на людях, ни на собратьях, ни даже на животных. Однако аура его оставалась прежней.

— Я бесполезен. — Судорожно выдохнул инквизитор, сидя на кровати в их с Рейвеном каюте. Он битый час силился хотя бы частично измениться, преобразить трясущиеся на нервах руки. — Разве это возможно? Рей, как я мог снова стать человеком?

— Не говори ерунды. Ты не бесполезен. — Рейвен не хотел обнадёживать или лгать, хотя в глубине души даже он не был так уверен. И всё же хотелось поддержать. Он сел рядом. — Твой сосед делает тебя таким. Бороться с ним сейчас бесполезно, ведь поблизости нет врат, куда мы могли бы его низвергнуть, значит, придётся немного потерпеть. Не переживай, ты не стал тупее, а это главное. — Рейвен улыбнулся. — Слушай, всё вернётся на круги своя сразу, как только отыщем врата. Вот тогда мы подпалим ему зад.

— По-моему, один ты веришь в Велиара.

— Я не верю, а знаю, что он ещё с нами.

— Но я не чувствую ничего такого. За дни после больницы я помню каждую минуту. Кажется, Анимус прав, и я просто повредился вот здесь. — Он прикоснулся указательным пальцем к виску. — Должно быть, я неизбежно схожу с ума, и только.

Повисло недолгое молчание. Мартти прильнул к плечу Рейвена и прикрыл глаза. В конце концов, неважно всё, кроме того, что Рейвен здесь с ним, живой и здоровый. Надолго ли? И насколько опасны эти одержимость или безумие?

— Обещай только одно, Рей.

— Что?

— Если я всё-таки сумасшедший, и однажды не смогу себя контролировать, попытаюсь навредить тебе, Анимусу или Шеннон, ты без сожалений меня убьёшь. Твоё пламя не переживёт даже падший.

— Перестань сейчас же. Не говори ерунды. — Одна мысль о том, чтобы спалить Мартти, пусть даже над ним окончательно возьмёт верх демон, выводила Рейвена из состояния душевного равновесия. Это было столь же невозможно и пугающе, как ещё одна экскурсия в Ад.

Конечно, подобного обещания Мартти так и не получил от Рейвена. А на следующее утро лазурные глаза уже открыл другой Мартти. Он полюбовался изгибами голого Рейвена, сопящего по соседству, разбудил его настойчивыми ласками, занялся с ним бурным сексом и не единожды. И не было и следа прежнего страха или разочарования в голосе, поведении или лице. Мартти смотрел восторженно на бескрайний океан, восхищался судном, которое оказалось способно пересечь эти просторы. Улыбался, шутил, много пил и ел. Последнее чуть не выдало Велиара, когда за обедом он перехватил у Рейвена тарелку со стейком слабой прожарки и самозабвенно поднёс ко рту сочащийся кровью кусочек. В этот момент все, кто сидел за столом, уставились на него, будто он собирался вкусить человечины.

— Что-то не так?

— Кроме того, что ты не ешь мясо… ничего. — Пожал плечами Анимус.

«О, этот слюнтяй, живя в дивном мире, полном столькими вкусами, умудрился ограничить себя и в этом?! Ему воистину не хватало меня!»

— Я подумал, что раз уж мы стремимся изменить мир, то стоит начать с себя. Почему нет? — Мартти положил мясо в рот. Соки и вкус говядины разнеслись по рецепторам языка, он блаженно прикрыл глаза, наполняясь новым ощущением. — Это… — пробубнил он, медленно выжёвывая, — просто великолепно.

Стейк не был особенным, даже в достаточной мере хорошим, ведь судно не круизное или туристическое, а моряки вовсе не привыкли к изыскам ресторанной пищи, но это не мешало Велиару вкушать материальные блага с упоением не искушённого роскошью, изысками или богатствами человека.

А после обеда, на палубе, когда Рейвен засмолил очередную сигарету, Мартти внимательно наблюдал за этим процессом и вдруг спросил:

— Не понимаю, это действительно так приятно, вдыхать дым и выпускать его?

— Хочешь попробовать? — хмыкнул Рейвен и протянул свою сигарету, не решившись среди бела дня прикуривать Мартти от пальца новую.

Мартти сам не свой, и Рейвен чутко это ощущал, и пусть даже аура инквизитора никак не колебалась и не меняла привычных цветов июньского неба и индиго, было в юноше нечто настораживающее, хотя Рейвен всячески пытался гнать прочь мрачные мысли.

Покрутив початую сигарету в пальцах, Мартти затянулся так, что с непривычки лёгкие резко свело. Он выкашлял дым, нахмурился, не понимая, зачем Рейвен курит и как ему удаётся при этом дышать, но, решив не сдаваться, повторил попытку более осторожно. Сначала он лишь набирал дым в рот и выпускал наружу, пока Рейвен не научил вдыхать этот дым правильно, небольшими дозами. На языке появилось лёгкое покалывание, голова слегка закружилась, рассеивая мысли. Мартти прищурился и затянулся. Слюна стала горьковатой, но не неприятной. Новый вкус и способ его получения. Мартти докурил сигарету, так и не удосужившись вернуть её Рейвену.

— В этом что-то есть. — Произнёс он, пуляя окурок в океан. — Пожалуй, я продолжу, пока не прочувствую этот процесс до конца. — Улыбка.

Велиар будто освободился от всего гнетущего, он никогда не улыбался без повода и не смеялся так часто. Это внесло положительный эффект в отношения со спутниками. За время оставшегося пути в Европу у Велиара получилось сблизиться с Анимусом, исключив прежнюю неприязнь, которую испытывал к нему Мартти, чуть развеять тяжёлые мысли Рейвена, не упуская ни единой возможности уединиться с ним, и смягчить отношение Касикандриэры, хотя бы внешне. Велиар не дал повода усомниться в том, что он абсолютно безопасен для своих друзей, и, более того, новый Мартти день ото дня наполнялся силами, его аура становилась чище и светлее, переливалась яркими цветами, как радуга. Такой она была лишь однажды, в момент инициации, когда он впервые дал себе возможность вдохнуть прелести жизни, разрушив стены Ватиканских заповедей, окружавших суть нефилима, словно тюрьма. Вместе с тем, по прибытии на материк, отношения Мартти и Рейвена стали давать трещину. Слишком счастливый Мартти стал меньше времени уделять духовной составляющей этих отношений, они будто стали лишь страстными любовниками, но перестали быть ещё и друзьями, возлюбленными. И пока остальная группа искала укрытие и старалась не светиться в социуме, Мартти-Велиар стремился в прямо противоположном направлении — познать всё и вся.

Это стремление достигло пика в Амстердаме, когда Рейвен впервые уличил Мартти в измене, и не абы с кем, а с женщиной. При этом Мартти был трезв как стекло и воспринимал ругань и недовольство Рейвена как нечто забавное. Когда же дело дошло до драки, хороший хук справа заставил Велиара покинуть сознание и уступить место истинному Мартти. А уж когда тот осмыслил, что творил, вспомнил некоторые детали, сразу пришло понимание, что Велиар не выдумка и не игра воображения безумного мозга. Теперь об этом знала вся их группа, и когда Велиар снова «вышел на свет», отношение к нему было иным. Больше не было смысла притворяться.

— Ладно, так гораздо проще. Да, вы меня подловили, — смешок. — Наверняка хотите избавиться, но у меня есть то, что вам о-о-очень пригодиться в задумке остановить Молоха.

— Что, большой член? — негодовал Рейвен, которого снедала ревность, пусть даже он осознавал, что это не инициатива Мартти.

— Эй, прежде ты не жаловался и с удовольствием им пользовался. — Велиар самодовольно поиграл бровями, беся Рейвена и наслаждаясь бурной реакцией. — Это лишь одно из моих достоинств. Я превосхожу Мартти во всём, ведь по факту, он лишь малая частичка меня.

— Да что ты говоришь?! — фыркнул саркастично Рейвен. — Ты всего лишь спиногрыз и прихлебала.

— Сами посудите. Анимус, разве тебе не пришёлся по нраву такой друг, как я, в противовес вечно не доверявшему тебе Мартти?

Анимус потупился. В этом Велиар был прав.

— Или вот Каси… разве я хоть раз обижал или угрожал тебе за тысячелетия надзирательства в Аду?

— Нет. — Честно созналась Касикандриэра. — Но я прекрасно знаю твою лживую натуру.

— Кроме этого маленького маскарада, я вам пока ни разу не солгал. Да я никогда прежде не был настолько честным!

— Глядите, ну сама добродетель, — не унимался Рейвен, и взор Мартти устремился на него.

— Или вот Рейвен. Тебе же было хорошо со мной и в постели, и в общении.

— Я не стану отвечать на глупые вопросы. Хватит манипуляций!

— Разве ты не вздохнул с облегчением, когда прекратилось его бесконечное нытьё и неуверенность в себе и своём предназначении? Мартти докучал и не соответствовала твоему свободному духу бунтарства и здоровому пофигизму. Мучимый чувством стыда и вины за то, что является частью чуждой людям природы, он едва не превратил в праведника даже тебя.

— Что за бред ты несёшь?!

— Нефилимы созданы для того, чтобы показать людям, как надо жить, что они имеют право наслаждаться свободой. И не нужно придумывать догм и поклоняться Богу, которому и дела-то до них никакого нет. Вкусно есть, пить, курить, совокупляться с кем захочешь, жить без сожалений — вот для чего созданы нефилимы, а мы — ангелы, отдали часть себя и стали падшими. Это была великая жертва ради человечества и его освобождения! И вот я прихожу в этот мир, и что я вижу? Люди не только не стали свободнее, но и умудрились промыть мозг нефилимам, убедив их в том, что они ничтожные отбросы. Возмутительно!

Велиар так раздухарился в своём монологе, что раскраснелись щёки. Стало понятно, что данная тема его сильно задевает, хотя он не любитель выказывать истинные чувства, а потому, он быстро возобладал над собой и вернулся к спокойному тону.

Рейвена его слова не поколебали, хотя он не мог не признать, что язык у Велиара подвешен как надо, и где-то он прав. Встреться они прежде, Велиар наверняка бы сумел убедить Рейвена, даже обрести ярого сторонника, ибо они с Шеннон придерживались таких же взглядов ещё совсем недавно. И всё же, слова демона как сладкий яд, что он вливал в их уши, как опасная сирена усыплял их бдительность, прельщая мнимой вседозволенностью и превосходством над людьми, кровь которых также бежала по венам каждого из присутствующих, включая искусственно созданного Анимуса.

— Последняя причина, почему Мартти в единственном числе не нужен вам, так это то, что он не контролирует мои дары.

— Твои?

— Да, мои! Благодаря мне Мартти владел убеждением, это мои великолепные крылья он носил, это моя сила разливалась по его телу. И теперь, когда я вернулся, всё это принадлежит мне по праву. Он больше не властен. По крайней мере, пока имеет наглость упрямиться в окончательном соединении.