Глава 3. Утро добрым не бывает (1/2)

Утро выдалось тяжелым, инквизитор выглядел утомленным, в отличие от храмовников. Те, посвежевшие и уже отдохнувшие после тяжелой дороги что-то бурно обсуждали на кухне. Джеронимо раскладывал приготовленный омлет по тарелкам, Карло начищал оружие, слушая байки опытного храмовника Дино. Компания подобралась разношерстная. Десять мужчин разных возрастов, от двадцати до сорока пяти лет, разного склада характера и опытности в своем деле. Но все они как-то умудрялись ладить, благодаря общей судьбе и делу. А вот молодого инквизитора всерьез воспринимало только несколько его ровесников.

Мартти вошел в шумную гудящую кухню, и в тот же момент все десять храмовников замолчали и склонили перед ним головы.

— Доброе утро, — пробубнил Мартти, садясь за стол. После этих слов мужчины снова ожили и продолжили свои дела. Джеронимо поставил перед ним омлет с брокколи.

— И как прошла прогулка? — поинтересовался он. — Выглядишь не отдохнувшим, неужели задержался допоздна?

— Нет, я пришел не слишком поздно. Не спалось.

— А, смена часовых поясов! Я и сам уснул только со снотворным, — понимающе покивал Карло, — прихватил его с собой на всякий случай. Могу поделиться.

— Спасибо, не стоит. — Отозвался вяло Мартти. — Надеюсь, сегодня завершить наш поход, и завтра отправиться домой.

Десять пар глаз уставились на инквизитора.

— Есть наводки? — с сомнением спросил Дино. Он больше всех сомневался в этом молоденьком инквизиторе со смазливым личиком.

— Есть, — кивнул Мартти, прожевав кусочек омлета. — Я вчера был на месте преступления, нашел следы. Потом прогулялся по парку. — В его памяти снова всплыл этот ночной воришка, он поморщился, попытавшись отогнать это неприятное воспоминание. — Сейчас там располагается бродячий цирк Паулетти. Я сравнил расписание их гастролей. Все совпало. Нефилим скрывается в этом цирке. И судя по тому, что на месте преступления вместо тела остался только пепел, падший обладает способностью, связанной с огнем, или чем-то, что способно обращать тела в прах.

Мужчины переглянулись. Одни дивились, другие поджали губы, понимая, что задержать такого будет ой как не просто, кто-то из них может серьезно пострадать.

— Сегодня в семь вечера в цирке будет представление. Из огненных шоу там будут пирогимнасты, как мне сказали. Подозреваю, что именно среди них мы найдем нашего нефилима. Задерживать его в такой толпе народа опасно, поэтому дождемся конца представления и тогда…

— Но, конечно, перед этим Ваше Святейшество убедится в том, что тот, или та, кого мы хотим задержать, действительно нефилим, а не плод его фантазий, — хмыкнул Дино, запивая свои увещевания апельсиновым соком.

Повисла тишина, Мартти всмотрелся в лицо не молодого храмовника, который явно недолюбливал его.

— Разумеется, я взгляну на представление сквозь Зеркало Ангела. — Пытаясь сохранить спокойствие, произнес инквизитор. Сегодня все раздражало и причиной тому и недосып, и ночные приключения. — Я отойду после завтрака. Нужно купить новый телефон.

— А куда делся старый?

— Сломался. Уронил его случайно, разбился вдребезги. Нужно что-то понадежней.

— Нокиа 3310, идеален для тех, у кого руки не держат. — Подколол вновь Дино.

Напряжение в воздухе возрастало, но вместо конфликта инквизитор утер губы салфеткой, и не доев завтрак, встал.

— Будьте готовы к семи вечера. Только оденьтесь так, чтобы не привлекать внимания. Пойдем порознь, несколькими группами. Такая толпа головорезов слишком бросается в глаза.

— Ну вот зачем ты так с ним? — пожурил дерзкого храмовника Джеронимо, когда инквизитор ушел.

— Пусть привыкает. Нефилимов ловить — это вам не в игрушечные драки на заднем дворе Ватикана, и не хрен свой дергать в келье. — Дино мрачно погладил глубокий шрам, тянувшийся вдоль правой щеки. — Падаль не будет нянчиться с ним, только потому что он, видите ли, инквизитор. Вся эта субординация — херня, когда доходит до дела.

— Боюсь, Ватикан с тобой не согласится.

— Зато мертвые инквизиторы и храмовники подтвердят мои слова.

* * *

Мартти почти вышел из дома, когда внезапно обнаружил карман сутаны пустым.

«Должно быть, выпало?» — он вернулся в комнату и обшарил каждый сантиметр, но Зеркала Ангела нигде не было.

— Проклятье! — его осенила внезапная догадка. Ночной воришка. — «Зачем ему Зеркало Ангела, для него это просто стекляшка! Но ведь я же его обыскал! Куда он мог спрятать Зеркало?!» — для верности Мартти еще разок пошарил по комнате, но так ничего и не нашел. Дело становилось все страннее. И где теперь искать этого проходимца? Начать с парка?»

Мартти не решился говорить о пропаже храмовникам. В их рядах, итак, присутствовали насмешки, а уж если обнаружиться, что инквизитор потерял Зеркало — свой главный инструмент… Нет, этого нельзя допускать. Он решил разобраться с этим сам. Нужно только найти вора и… — «А что я буду делать, когда найду? Смогу ли задержать в одиночку? Боже, он вчера был у меня в руках! Лучше бы пристрелил».

Разрешив все сомнения, инквизитор хорошенько вооружился. Под сутаной и в скрытых карманах теперь располагался клинок, пистолет с транквилизатором, и более традиционный боевой пистолет, которым он вчера уже тыкал в этого жулика. Прежде, чем идти в парк, он зашел прикупить себе новый телефон. Средство связи всегда должно быть при нем, на всякий случай. Была ни была, и дальше вооруженный священник бродил по парку, постоянно осматриваясь по сторонам в поисках знакомого наглого лица.

* * *

Утро в цирке всегда начиналось одинаково. Артисты, которым нужно перед вечерним представлением что-то подтянуть в своем номере, проверить страховку, «объездить» инвентарь или подогнать новые костюмы, выходили на манеж. Только дрессировщик хищников репетировал отдельно: его подопечные слишком рьяно охраняли территорию и кроме него и молоденькой, смазливой ассистентки, никого близко не подпускали. Животные нефилиму нравились. Они куда искреннее людей и более верные, однако, люди пользуются ими, лишая свободы, ради собственной выгоды. Рейвену не было их жаль. Животных хорошо кормят и содержат вполне себе достойно, но все же это не то. Он знал, что многие из них найденыши, как и он. Кого-то выкинули зажравшиеся люди, кого-то нашли на автотрассах с дикими увечьями и выходили, сбагрив потом в цирк из питомников. На волю таких животных уже не выпустить, не выживут. Рей невольно сравнивал себя с ними, с этими могучими умелыми хищниками, вынужденными сидеть на тумбах и прыгать через огненные кольца, чтобы порадовать зрителей. Он тоже вынужден поступиться свободой ради спокойствия людей. Но почему?

Люди не могут вынести того факта, что есть кто-то совершеннее их, что кто-то умеет летать, живет не одну сотню лет и имеет дар, который им никогда не постичь, даже если они всю жизнь проживут праведной жизнью. Всё, чего человек не может заполучить, он старается подмять под себя или уничтожить. Когда-то и Рейвену было не все равно. Как и Шеннон, он боролся за свою свободу, но с годами пыл остыл, он осознал, что горстка нефилимов, даже обладающих самыми мощными и разрушительными дарами, не сможет победить людскую жадность и тщеславие. Постоянные переезды и прятки от Ватикана порядком утомили. В какой-то момент Рейвен решил, что главное для него лично — выжить.

Животные чувствовали природу нефилимов и стоило тем оказаться на их территории, как звери сразу реагировали. Тигры и львы рычали и пытались нападать, бились о прутья клетки в попытках дотянуться лапами, чувствуя опасность. Шеннон это веселило, а Рейвен начал подкармливать их. Просто так. И однажды звери перестали проявлять агрессию, наоборот, потирались мордами о прутья клетки, выклянчивая угощение, лизали нефилиму руки и даже позволяли себя гладить, что очень не нравилось дрессировщику. Такая же история и с лошадьми, которых в цирке было шесть, и каждая из них успела покатать Рейвена на себе, потому что к каждой он сумел найти подход, и от былой опаски животных не осталось и следа. С людьми дело обстояло иначе… или ты используешь их, или они используют тебя.

Рейвену нечего было репетировать, сегодня он не выступает по уважительной причине — у него повреждена рука. Хотя та уже совсем не болела, пришлось обращаться к врачу, и теперь он носил поддерживающую повязку, что оказалось весьма кстати, ведь Рей решил не рисковать и не светить физиономией, пока рядом трется инквизитор. Его место в программе займут эквилибристы. Он мрачно сидел на верхнем ярусе зрительного зала, играясь Зеркалом Ангела, хотя ему больше нравилось зависать где-нибудь под куполом, на стропилах или на помосте для гимнастов, наблюдая за тем, как люди суетливо копошатся внизу.

На манеже пыжатся младшие братья Паулетти — Жако и Вито. Оба недобро косятся. Их ауры рябят сомнениями, подавленной агрессией и осторожностью, еще толикой волнения: полиция до сих пор не нашла Джулио, и Рей почти уверен, что они его подозревают, хотя боятся обвинять открыто. Лия помахала ему рукой, о чем-то разговаривая с мейстером. СКУЧНО!

За кулисами показалась Шеннон. Найдя брата взглядом, она поманила его к себе. Он сорвался моментом. Наконец-то вернулась и, судя по недовольному лицу, все прошло не так, как она планировала. Брат с сестрой отошли подальше от остальных, так, чтобы никто не мог подслушать.

— Ну как, нашла его?

— Да. — Вздохнула немного разочарованно Шеннон.

— И как прошло? Он согласился?

— Пока не готов присоединиться, но уверена, что сумела его заинтересовать.

— Что он сказал?

— У нас большие неприятности и пока мы их не уладим, он останется в тени. А что с рукой?

— Да так, ерунда.

— Тогда зачем напялил бандаж? — Шеннон ткнула в повязку.

— Эй, осторожнее.

— Это те самые неприятности? — насторожилась Шеннон, становясь серьезной. — Ре-е-ей. Не тяни, выкладывай! Нас нашли?! Ты что-то ещё натворил, пока я уезжала?

— Тут такое дело… кажется, я видел живого инквизитора.

Шеннон напряглась, а еще больше ей не понравилось то, что Рейвен говорит об этом так, с улыбкой бравады и без должной серьезности, словно рассказывает о просмотренном кино.

— Где?! Когда?! Он здесь?!

— Тихо ты… нет. Прошлой ночью рыскал по полю вот с этой хреновиной, — Рейвен гордо показал ей свой трофей.

— Чёрт… — Шеннон взяла кристалл-линзу в руки и, если бы не готическое выбеленное лицо, Рей бы заметил, как сильно она побледнела. — Ты хоть знаешь, что это?

— Нет. И что же? — с любопытством поинтересовался Рейвен.

— Это Зеркало Ангела.

Рейвен самодовольно хмыкнул, звучало красиво и важно, значит, вещичка дорогая и он-таки насолил святоше!

— Супер. А зачем оно?

— Этот кристалл являет инквизитору истинные лица нефилимов и падших. Раз он был с ним на поле, то мог увидеть твой след.

— Чё? Какой еще след? — часто заморгал Рей, отобрал у сестры Зеркало и снова попытался в него посмотреть, в том числе и на нее. Ничего нового не увидел.

— Когда нефилим высасывает кого-то до смерти, остается некий энергетический послед, он незрим простым смертным, но вот сквозь такой кристалл его видно. Инквизитор мог прийти по твоему следу прямо сюда.

— Я ничего не вижу. — Рейвен разочарованно покрутил кристалл. — Кажется, этот сломан. — «Наверное, его не стоило прятать в трусах».

— Ты и не сможешь. Зеркалом Ангела могут воспользоваться лишь невинные.

— Хы. Вот оно как. Значит, если инквизитор лишится девственности, то не сможет нас выследить? — хитро оскалился Рейвен.

Шеннон пригладила длинные белоснежные волосы, нервно кусая губы, незаметно съедая черную помаду.

— Да, но я уверена, что у них в арсенале еще куча всяких приблуд, чтобы отслеживать и убивать таких, как мы. Так что надо срочно от него избавиться, не хочу снова убегать, когда рядом наш последний шанс повернуть ситуацию в нашу сторону! Где он?

— Недалеко, всего в паре кварталов отсюда.

— Он был один?

— Нет. С ним еще человек десять, а что?

— Храмовники. — Еще одна дурная новость. — Но без инквизитора они ничто. Он ищейка, а они только исполнители. Солдатики. Уберем его, и остальные собьются со следа.

— Что ты собираешься делать?