Глава 24 (2/2)
— Да ладно тебе, Майк. Ты же сам знаешь: стоит бабе возомнить себя художницей, как она начинает нести чушь про смыслы, хотя на самом деле ей просто нужно внимание. У них мозг под структуру не заточен. Они могут только мазать краску по лицу, лишь бы было ярко и бессмысленно. И ты, Со, кажется, окончательно набрался этой заразы от своих подружек.
Хэён окаменела. Внутри неё что-то с оглушительным треском лопнуло. Весь день в библиотеке она размышляла о Франческе Вудман и растворении личности, а сейчас этот человек втаптывал всё это в грязь самым примитивным сексизмом. Она медленно обернулась. Её взгляд был таким ледяным, что Стив непроизвольно поставил банку на стол.
— Знаешь, Эрик, — её голос был тихим, но в нем слышался звон стали. — Твоя проблема не в том, что ты не понимаешь искусство. Твоя проблема в том, что твой кругозор ограничен размером твоей зажигалки. Ты берешься судить о возможностях мозга, основываясь на биологии, которую, судя по твоим словам, ты тоже не удосужился изучить.
Эрик замер, его кривая улыбка медленно сползла с лица.
— Чё ты вякнул? — прошипел он, подаваясь вперед.
— Я сказал, что твоё мнение об искусстве имеет ровно столько же веса, сколько и твоё присутствие в этой комнате — оно лишнее, — Хэён сделала шаг навстречу, не отводя взгляда. — Нападать на женщин, чтобы почувствовать себя значимым — это не позиция. Это диагноз. Тебе просто страшно, что кто-то из тех, кого ты презираешь, может оказаться в десять раз талантливее и глубже тебя. И судя по тому, как ты сейчас бесишься — так оно и есть.
В комнате воцарилась гробовая тишина. Стив округлил глаза, а Майк смотрел на Хэён с нескрываемым изумлением. Он никогда не видел Со Хёна таким яростным, прямым и пугающе уверенным в себе.
— Ты... — Эрик начал подниматься с дивана, его лицо залило краской гнева.
— Хватит, — Майк мгновенно перегородил ему путь. Его рука легла Эрику на грудь, жестко вжимая его обратно в подушки дивана. — Валите. Оба. Прямо сейчас.
— Ты серьезно? Из-за этого выскочки? Мы же сто лет знакомы! — Эрик попытался огрызнуться, но встретившись с глазами Майка, в которых полыхнула настоящая ярость, осекся.
— Вон, — Майк произнес это слово так, что спорить стало опасно для жизни.
Стив быстро подхватил свою куртку, бормоча извинения. Эрик поднялся, поправляя рубашку, и бросил на Хэён полный ненависти взгляд.
— Мы еще не закончили, «художник».
Когда дверь за ними захлопнулась, в комнате стало оглушительно тихо. Запах дыма и пива всё еще висел в воздухе, отравляя момент, к которому она так долго готовилась.