Глава 7 (1/2)

Мастерская была почти пустой. Со пришла раньше обычного — не из жажды работы, а из желания ни с кем не сталкиваться. Прошлый вечер с Майком всё ещё сидел под кожей неприятной тяжестью, и тишина казалась единственным способом сохранить равновесие.

На ней была многослойная уличная одежда. На первый взгляд небрежная, но на деле продуманная до мелочей. Объёмная чёрная куртка с множеством карманов и ремешков сидела свободно, создавая спасительное ощущение защищённости. Из-под неё выглядывали слои тёмной ткани: длинная футболка с грубым принтом, сетчатая вставка и белый лонгслив. Эти слои были её личной крепостью.

Оставив сумку у стены, она скинула куртку на спинку стула. Рука машинально потянулась к ребрам, проверяя бинт. Слишком туго? Нет, в самый раз.

Холст встретил её слепящей белизной. Со взяла кисть, но не решалась коснуться поверхности. В голове всё ещё вибрировал голос Майка, не сами слова, а та резкая, чужая интонация, которую она никак не ожидала от него услышать.

Соберись.

Мастерская медленно заполнялась. Студенты расставляли холсты, двигали мольберты, перешёптывались, нарушая её хрупкое уединение. Она сделала первый мазок, затем второй. Цвет лёг грязно. Раздражение вспыхнуло мгновенно — острое, обжигающее.

— Ты спешишь, — раздалось совсем рядом.

Со вздрогнула, едва не выронив кисть.

Ноа стоял у соседнего стола, неспешно раскладывая краски. Он бросил мимолетный взгляд на её работу.

— Просто кажется, — добавил он ровным голосом. — Будто ты злишься быстрее, чем обычно.

Она промолчала, лишь крепче сжала черенок кисти.

— Фелтон сегодня проведет промежуточный просмотр, — бросил Ноа как бы между прочим.

Имя профессора отозвалось глухим ударом в голове и неприятным давлением в груди. Рука с кистью замерла в воздухе, так и не донеся краску до холста.

Когда-то в ее жизни было шумно. Когда это было? Средняя школа? Начало старших классов?

В выставочном зале пахло пылью, старой бумагой и свежей краской. Работы стояли в ряд — ровно, слишком ровно, словно этот идеальный порядок мог что-то решить или кого-то спасти. Она стояла рядом с братом. Их плечи почти соприкасались, создавая иллюзию единства.

Ли Со Хён выглядел расслабленным. Чуть наклонив голову, он рассматривал чужие холсты с вежливым безразличием. Для него это было… просто событие. Очередной способ провести время. Ничего решающего.

Для неё — наоборот.

Она до мелочей помнила, как тем утром выбирала рубашку. Не слишком яркую, чтобы не казаться выскочкой, но и не слишком простую. Помнила, как тщательно убирала волосы, чтобы ни одна прядь не закрывала лицо. Как до боли выпрямляла спину, будто от её осанки зависело что-то.

Их отражение в стекле витрины было зеркальным. Те же черты, та же линия подбородка, та же фигура — если смотреть издалека, их невозможно было отличить. Разница была лишь в том, как на них смотрели.

Жюри остановилось у работы брата. Фелтон, тогда еще полный энтузиазма, наклонился ближе. Задал вопрос. Улыбнулся. Одобрительно кивнул.

— У тебя хорошее чувство формы, — произнес он, и в его голосе слышался интерес. — Это видно сразу. Мужской, уверенный подход.

Девушка почувствовала, как сердце ускорило бег, ударяясь о ребра. Она ждала своей очереди, затаив дыхание.

Фелтон подошёл к её холсту. Пауза затянулась. Она стала слишком длинной, тяжелой, удушающей.

— Техника есть, — произнёс он наконец, даже не глядя ей в глаза. — Но тебе не хватает… уверенности. Смелости. Слишком много старания и слишком мало характера.

Он сказал это мягко. Почти заботливо. Снисходительно.

Она кивнула. Как и всегда, она просто кивнула, проглатывая обиду.

Позже, уже на улице, брат рассмеялся и легко пожал плечами.

— Странно, да? — бросил он, пиная какой-то камешек. — У нас ведь нарисовано одно и то же. Один учитель, один стиль.

Хэён тогда не ответила. Она лишь крепче сжала лямку сумки, понимая, что в этом мире «одного и того же» для них никогда не будет.