Глава 5 (2/2)

— Пока я пытался тебя догнать, мой стакан предательски покинул меня, отправившись на встречу с тротуаром, — улыбнулся Ноа. — Так что теперь ты мой должник.

Это не звучало как требование. Скорее как безобидное подначивание, от которого было трудно отказаться.

— Ладно, я куплю. Пошли вернемся.

— Не хочу туда, — он качнул голвой. — Пошли в «Хэвен».

— Это же у самой набережной, — заметила она.

— И? Ты ведь должен мне.

Он широко улыбнулся и, не дожидаясь согласия, зашагал в нужную сторону. Со Хён несколько секунд смотрела ему в спину, а затем ускорила шаг, догоняя его.

Они устроились на свободной скамье у воды. Соленый воздух приятно холодил кожу, а горячий стакан согревал пальцы. Небо над океаном казалось прозрачным, солнце слепило, рассыпаясь бликами по волнам. Какое-то время они сидели молча.

— Ты уже сдал план итоговой работы? — первым нарушил тишину Ноа.

— Я еще определяюсь с темой, — ответ прозвучал тише, чем хотелось бы.

— Профессор Фелтон снисходительнее к тем, кто соблюдает дедлайны.

Он сказал это легко, без нажима. Просто факт. Но при упоминании этого имени зубы со Хён сжались до боли, а скулы напряглись. Имя застряло где-то под языком, оставляя металлический привкус. К горлу подкатил тошнотворный ком.

Ноа, поднялся и отошел к краю набережной. Он встал спиной к ней, опершись руками об ограждение, и замер, глядя за линию горизонта.

Со невольно потянулась к блокноту. Рука сама начала набрасывать новую сцену: обманчиво спокойный океан, угол пирса, крошечные точки кораблей вдалеке. И его фигура, неподвижная, сосредоточенная. От этого наброска почему-то становилось теплее, как от маяка посреди шторма.

Следующий эскиз вышел крупнее. Первое, что она отметила — тишину в его лице. Не пустоту, а именно внутреннюю тишину. Казалось, он привык больше наблюдать, чем говорить. В его позе не было напряжения, только собранность.

— Я, кстати, тоже пытался тебя поймать, но у меня никак не получалось передать выражение лица. Будто чего-то не хватало, — произнес он неожиданно.

Девушка вздрогнула. Реальность вернулась рывком. Ноа уже стоял рядом и заглядывал в скетчбук — деликатно, не вторгаясь в её пространство.

— А я красивый, — добавил он, кивнув на рисунок. — Правда?

— Да... — выдохнула она машинально и тут же спохватилась: — То есть нет! То есть... ты меня рисовал?

— Угу, — кивнул он.

— Зачем?

— А ты зачем?

Со промолчала, ожидая настоящего ответа. Ноа сел рядом, чуть боком, сохраняя дистанцию.

— Мне показалось, что я увидел что-то странное, когда смотрел за твоей работой, — сказал он после паузы. — Потом замечал это и на других парах. Будто передо мной одновременно два разных человека. Я пытался удержать это ощущение на бумаге. Но сколько бы ни пробовал, итог один и тот же.

— Оставь это, — резко перебила она. Слова вылетели быстрее, чем она успела их обдумать.

Он замолчал. Не стал расспрашивать или давить. Они снова сидели в тишине под шум прибоя, и эта тишина не казалась тяжелой.

Со Хён снова посмотрела на свой рисунок. Теперь она видела то, что упустила сначала: плавность линий, холодный оттенок волос, в которых тонул свет. Пряди лежали небрежно, но эта небрежность была выверенной. Линии лица мягкие, и на них особенно ясно читались тени: под глазами, у переносицы. Его глаза — холодные, но не колючие. Изучающие. Уставшие. Будто он всегда думает чуть больше, чем нужно. Губы тонкие, чёткие. Без показной чувственности. Его хотелось рассматривать дольше, чем она собиралась себе позволить. Скетчбук резко захлопнулся.

Вернувшись в общежитие, Со встретила пустую комнату. В памяти всплыло что-то про вечеринку. Про шум. Про людей.

— Отлично, — выдохнула она.

Меньше всего ей хотелось сейчас чьего-то общества. Выпив обезболивающее, она сделала пару рассеянных набросков, без формы и смысла, и уснула.

Она так и не смогла разобрать, что именно не давало ей покоя: имя профессора, чужая тишина, которую оказалось так легко заметить, или лавина неопределенности, которая вот-вот накроет её в этой тесной комнате.