Часть шестнадцатая, в которой пазл складывается (2/2)

Бандиты опешили. Артемий тоже. Такого сочетания непонятных слов и откровенного презрения они явно не ожидали. Андрей же, наблюдая эту сцену, снова захихикал, опершись о стойку.

- Ну ты даёшь, - рявкнул он, подмигивая ей, - Смотри, не распугай всю мою целевую аудиторию. Они у меня, хоть и уроды, но платят исправно. Ты, как никак, бесплатное шоу. Лучше телевизора.

Она наконец повернулась к нему, и на её тонких губах играла гаденькая, довольная улыбка.

- Ну, типа, - протянула она, делая глоток, - А вы, Андрюша - лоу-левел энтертейнер. Без меня ваш заведение - просто помойка с алкоголем. Так что скажите спасибо.

- О, привет! - Андрей вдруг заметил его, и Артемий подошёл ближе. Ангел брезгливо поморщилась, но не сдвинулась с места. Андрей облокотился на стойку локтями, - Твой человечек вот-вот будет. Выпьешь?

Артемий кивнул, не отрывая глаз от входа.

- Пожалуй.

Артемий уже пытался мысленно отключиться от пронзительного, как бормашина, голоса Анны Ангел у него в правом ухе. Садиться рядом было идеей сомнительной. Стаматиных, однако, это не волновало – один валялся в отключке, второй уже привык к гомону и шуму и сам был его олицетворением.

Дверь бара открылась в очередной раз за этот вечер. Музыка не стихла, смех не оборвался, но несколько голов у стойки непроизвольно повернулись, чтобы скользнуть взглядом и так же быстро отвести его в сторону. Кажется, это был тот, кто был нужен Артемию. Он присмотрелся. И - точно, там, на шее, чуть выше ворота свитера, виднелась синяя татуировка в виде якоря. В груди свернулся неприятный ком. Нужно было действовать.

Брага, не глядя по сторонам, направился к своему угловому столику. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но в походке не было расслабленности.

-...Господи, ну что за люди! - трескотня Ангел уже начала утомлять Артемия. Кажется, она прожужжала ему все уши; говорила она быстро, нервно поправляя полы своей нелепой шубы, - Смотрят, как на кусок мяса. И ведь думают, что я тут для того, чтобы на них глазки строить. Придурки. Я артистка, я скоро отсюда вырвусь, и тогда…

- Извини, - сказал Артемий глухо, следя глазами за вошедшим. Анна на секунду смолкла, удивлённая, - Мне нужно.

Артемий отошёл от стойки, слыша, как Ангел лишь махнула на него ладонью и полностью переключила своё внимание на пятно на своём платье, громко матерясь.

Брага тяжело опустился на стул у своего, видимо, постоянного столика в углу, спиной к стене. Официант тут же, без зова, принёс ему графин водки и чистую, непочатую закуску - селёдку с луком, солёные огурцы. Брага молча кивнул, налил. Выпил одну, закусил. Только после этого его взгляд, тяжёлый и мутный, как донный ил, медленно поплыл по залу и на секунду зацепился за Артемия.

Артемий выдержал эту проверку, не дрогнув. Потом, не спеша, отвернул свою куртку, показывая, что безоружен. Он ненавидел всю эту показуху, но было бы глупо отступать на половине пути. Артемий твёрдо направился к столику в углу. Один из спутников Браги, тот, что стоял у туалета, сделал едва заметное движение, готовый перехватить. Но Брага, не отрывая глаз от Артемия, отрицательно качнул головой.

Артемий отодвинул стул.

Сел.

Какое-то время они молчали.

Тишина за их столом стала осязаемой, отличной от общего гомона бара. Брага медленно доел кусок селёдки, вытер пальцы о бумажную салфетку. Его мутные глаза изучали крупные, трудовые руки Артемия.

- Смелый, - наконец произнёс Брага. Голос у него был неожиданно тихим, - Или тупой. Обычно ко мне так не садятся.

Брага налил себе ещё водки. Не предложил Артемию.

- Нужно тебе что-то?

- Да, - сказал Артемий, - Есть один вопрос.

- Вопросы, - процедил Брага, - Дорогое удовольствие. Зависит от того, кто спрашивает.

- Я спрашиваю. Артемий Бурах, бывший военфельдшер.

Брага хмыкнул про себя, наливая себе водки. Один сопровождающий, что стоял у туалета, переложил вес с ноги на ногу. Другой, тот что был рядом, медленно провел ладонью по подбородку, не сводя с Артемия плоского, рыбьего взгляда.

Красный кожаный диванчик, на котором сидел Брага, был старым, дорогим когда-то, но теперь потертым до блеска на сиденье и спинке. Со стороны барной стойки снова донеслись визгливые ругательства Анны Ангел.

Этот звук, казалось, вернул Брагу в реальность. Он наконец поднял глаза. Взгляд его был тяжёл и неподвижен, как у старой псины.

- Бывший военфельдшер, - повторил он без интонации.

- Сороковая армия. Медсанбат 860-го мотострелкового полка. Под Кандагаром, - сказал Артемий, не сгибаясь под этим допытывающим взглядом.

- Кандагар, - Брага оценивающе промычал, - Горячая точка. Тяжело было?

- По-разному.

- И что ты от меня хочешь? - Брага осушил стопку, принялся за другую закуску, - По поводу товара?

- Нет. Я ищу человека, - сказал Артемий, опуская формальности, - Старого друга. Затерялся в вашем городе.

Один из стоящих сзади Браги, тот, что помоложе, негромко фыркнул. Его напарник ответил ему усмешкой. Даже сам Брага позволил себе лёгкую, одностороннюю улыбку, которая тут же растаяла на его лице, как дым.

- Трогательно, - произнёс он беззвучно, почти губами, - При чём тут я? Я не справочное бюро.

- Понимаю. Но я подозреваю, что вы его знаете.

- Неужели?

Артемий мысленно перекатил на языке знакомое имя.

- Григорий Филин. Знаешь такого?

Хихиканье за спиной Браги оборвалось на полуслове. Оба его человека замерли, уставившись в спину своего шефа. Тот поднял бровь.

- Григорий Филин, - сипло повторил Брага. Он отставил стопку, сложил пальцы домиком, - Есть такой. Скажи, Артемий Бурах из медсанбата, этот твой старый друг… Он ждёт тебя? Вы договорились о встрече?

Артемий понял подтекст. Он не стал врать.

- Не ждёт. Даже не знает, что я здесь. Я должен его найти. Чтобы поговорить.

Брага не сдержался и неприятно улыбнулся, обнажая жёлтые кривые зубы.

- Поговорить. Знаешь, сколько таких же, как ты, умников приходило ко мне «просто поговорить»? - он отпил, не сводя с Артемия взгляда, - Все они уже отговорились. Навсегда. Так что давай-ка, фельдшер, закончим этот диалог. Поднимайся и иди своей дорогой.

Его люди у двери и у стойки чуть сместили центр тяжести, готовые исполнить невысказанную волю шефа. Но Артемий не двинулся с места. Если он думал, что Артемий просто так готов сдаться – он глубоко ошибался.

- Я не уйду, - просто сказал он, - Пока не получу ответ.

Брага перестал улыбаться.

- Ты либо тупой, либо глухой, - наконец процедил он, - Ладно. Так сильно надо? Хорошо. Я передам Грифу, что его ищет старый друг.

Двое за его спиной вновь переглянулись между собой. Брага продолжил.

- И если он захочет тебя увидеть - тебе дадут знать. Если нет… значит, у него на это нет ни времени, ни желания. И этот наш разговорчик станет твоей последней ошибкой. Понял?

- Понял, - кивнул Артемий. Его голос был ровным, конечно, он не боялся. Надеялся только, что балбес Гриф не забыл его имя и фамилию, - Передай, что его спрашивает Медведь.

- Обязательно. И запомни, - Брага наклонился вперёд, - Если ты хоть в чём-то мне соврал… если у тебя есть хоть капля другого интереса, кроме этого твоего ”поговорить”… Тебе придётся очень, очень несладко.

- Конечно, - Артемий поднялся из-за стола.

Наконец-то его дело начало двигаться с мёртвой точки. Но внутри всё равно скручивалось неприятное ощущение. Артемий вышел из бара в колючую, влажную питерскую ночь. Холодный воздух обжёг лёгкие, но не смог рассеять тяжёлую, скребущую изнутри мысль.

Захочет ли?

Конечно, захочет. Отрезал он сам себе, стискивая зубы. Они же были братьями, не по крови, конечно, а по духу. Гриф не мог забыть. Не мог забыть ни его, ни Лару с её упрямым взглядом, ни Стаха, вечно с ним спорившего. Они были одним целым. И Артемий упрямо отказывался верить в то, что судьба могла их разлучить.

Но где-то в глубине его подсознания, холодной и неуютной, жило сомнение.

Он верил. Он должен был верить. Потому что если он забыл - значит, забыты они все. И тогда Артемию здесь, в этом каменном муравейнике, нечего было искать. Оставалось только собрать чемодан и вернуться к реке, к молчаливому урочищу своей памяти. Но прежде чем уйти, он должен был услышать ответ.

Перед глазами вдруг нарисовалось лицо Даниила Осиповича. Артемий остановился у закрытой аптеки. Её тёмная витрина отразила его большую фигуру в рабочих штанах. Мысль об уезде, промелькнувшая секунду назад, наткнулась на новое, неожиданное препятствие. Артемий вздохнул, и пар от его дыхания растаял в холодном воздухе. Сначала нужно было добыть Данковскому Кетанов. И разобрать, наконец, его книги в коридоре.