Глава 8 (1/2)

В комнате было душно. Несмотря на прохладу летнего вечера, стены особняка, казалось, были насквозь пропитаны устоявшимся зноем и жадно вбирали в себя кислород. Футболка, в которой спала Гермиона, неприятно прилипала к телу, и ей пришлось скинуть с себя одеяло, чтобы позволить коже дышать. Она пыталась вернуть крупицы сна, настигшего после длительного вечернего чтения, но знакомый запах кашемира стремительно ударил в ноздри, привнося вместе с собой заряд бодрящего понимания. Девушка потёрла переносицу резким движением руки и начала оглядывать комнату в поисках его.

Её глазам даже не пришлось привыкать к темноте, чтобы заметить пронзительный взгляд, прибивающий её тело к постели. Драко Малфой, сидевший на пустующей больничной койке, медленно встал и подошёл к кровати Гермионы. Не говоря ни единого слова и не отрывая взгляд от её лица, он осторожно присел на край постели и, наклонившись к ней, прошептал:

— Я скучал по тебе, Грейнджер.

Его бархатный голос пульсацией прошёлся по всему телу, останавливаясь внизу живота. Она нервно сглотнула и подняла руку к его лицу, чтобы погладить острую как бритва скулу. Напряжение возрастало, сжимая и без того плотный воздух в комнате, но Гермиона делала короткие вдохи и выдохи далеко не поэтому. Её тело так отчаянно просило его прикосновений, что кожа, казалось, вибрировала, ожидая разрядки. Драко медленно повернул голову и его глаза (кажется, сам Зевс посылал в них огненные молнии), оказались прямо напротив её взгляда.

Ощущалось, будто Малфой знает Гермиону настолько хорошо, что ему не нужны слова, чтобы разгадать её желания. Увидев, как она нервно прикусывает нижнюю губу, он ухмыльнулся и одним резким движением обрушил свои губы на её. Малфой целовал хищно, почти собственнически, вылизывая нёбо и глотая возбуждённые вздохи. Она на мгновение подалась бёдрами вперёд, повинуясь инстинкту. Но даже этого мгновения хватило для того, чтобы Драко принял сигнал и запустил руку ей под футболку. Прервав поцелуй, он сжал её грудь, а его язык очертил линию от её скулы до уха. Нежно прикусив зубами мочку уха Малфой, сжал левый сосок между пальцами, и это движение вызвало в ней отчаянный, громкий стон.

Не снимая одежды, слизеринец навалился на неё своим телом. Пока одна его рука продолжала тереть её затвердевший сосок, вторая медленно спустилась к трусикам. Отодвинув влажное бельё в сторону, он нежно провёл пальцами между её возбуждённых складок и одним резким движением вставил ей внутрь указательный палец, а затем начал аккуратно водить его по стенке влагалища, заставляя мышцы сжиматься в приятном спазме. Дождавшись, когда бёдра Гермионы двинутся навстречу его руке, Малфой добавил второй палец к первому, а подушечкой большого пальца круговыми движениями начал массировать клитор. Гермиона чувствовала, как волна за волной её тело приближается к оргазму и как только нервы переплелись в тугой узел, готовясь прошибить тело разрядом удовольствия, она проснулась.

Грейнджер широко раскрыла глаза и приложила ладони к разгорячённым щекам. Малфой собственной персоной трахал её во сне своей рукой. Всё тело ныло, не получив желанной разрядки. Стараясь восстановить дыхание, она вновь уловила нотки перечной мяты и кашемира, витающие в воздухе. Резко повернув голову вправо, Гермиона увидела, как Драко, оперевшись рукой о стену, смотрел на неё, не скрывая самодовольной ухмылки.

— Так-так, Грейнджер, судя по тому, как ты стонала во сне, тебя там очень сладко трахали?

«Мерлин всемогущий, забери мою душу прямо сейчас! Я настолько скучаю по сексу, что он преследует меня во сне! И Малфой видел это своими глазами! О Боже, а если он чувствует, как я возбуждена прямо сейчас?», — пронеслось в мыслях у Гермионы.

— Неужели угадал? — Слизеринец напряг скулы, чтобы сдержать смешок. — И кто это был? Крам?

Гермиона, испытав несвойственное ей смущение, отвела взгляд в сторону и покраснела, как биф-томаты, выращенные в летнем домике тётушки Гертруды. Она с силой сжала ноги под одеялом, стараясь успокоить ноющую боль между ними. Малфой, с интересом понаблюдав за ней несколько секунд, приблизился к постели и по-хозяйски сел на стул для посетителей, вальяжно и широко расставив ноги.

— Или это был я?

Снова тишина в ответ.

— О Мерлин, Грейнджер, — простонал он.

Гермиона осторожно подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и увидела, что вместо усмешки в зрачках Драко плещется огненный шторм, похожий на тот, что она видела в своём сне минутами ранее.

Встав, Малфой наклонил к ней голову и прошептал на ухо:

— Клянусь тебе, Грейнджер, однажды настанет момент, когда ты мне расскажешь про свой сон в самых мельчайших деталях.

Его дыхание опалило кожу, пустив по ней сотню мелких мурашек. Издав непроизвольный стон, девушка произнесла:

— Чт… что ты здесь делаешь? Ты же должен был вернуться утром?

— Уже пять утра, — произнёс слизеринец настолько непринуждённо, словно неловкая ситуация не опаяла их мгновением ранее, — мы вернулись час назад. Я принял душ и решил дождаться, пока ты проснёшься, чтобы отвести тебя на завтрак. Как ты себя чувствуешь? — произнёс Драко и сам удивился беспокойству, сквозившему в голосе.

— В порядке. Я только оденусь и с удовольствием поем с тобой. Можешь подождать за дверью? — Драко сдержанно кивнул, не дождавшись окончания фразы, и вышел из комнаты.

Несмотря на раннее время, в поместье Мидленд царила настоящая суматоха. Молли, получившая новости о том, что Гермиону выписывают и что, миссия по эвакуации прошла успешно, и её сын возвращается с переговоров на несколько дней раньше, суетилась на кухне настолько активно, что мука, тонким слоем покрывавшая кухонную утварь, вихрем поднималась по комнате и лёгкой, едва заметной пылью оседала на шкафчиках.

Войдя на кухню, Гермиона увидела творящуюся вокруг суматоху, упорядочить которую удавалось лишь миссис Уизли. Тепло обнявшись с женщиной, способной превратить безжизненный особняк в уютное семейное гнездо, она взяла тарелку с глазуньей, тушёной фасолью и листьями салата, а затем поставила её на стол, сев рядом с Драко.

В первый раз за время, проведённое здесь, на девушку напал зверский аппетит. Гермиона не знала, связано это с возвращением Малфоя или причина в её неожиданном сновидении, но она не хотела копаться в причинах, стараясь растянуть момент и насладиться пряным вкусом фасоли и ароматом горячих яиц. Драко тоже поглощал еду с аппетитом, но ровная осанка и выверенные движения ножа и вилки, разделяющие еду на мелкие кусочки, говорили о том, что аристократ сохранит манеры и воспитание, даже когда будет умирать с голоду.

«Интересно, а в постели он такой же аккуратный и неторопливый?», — вопрос так и остался неозвученным, осев глубоко в желудке и посылая едва ощутимый жар, возвращающий к мыслям о ночном блаженстве.

Не успела девушка промокнуть яичный желток кусочком поджаренного хлеба, как голоса начали заполнять просторную кухню. Первой на завтрак спустилась Джинни. Она, налив себе кружку горячего кофе и взяв сэндвич с индейкой, бесцеремонно запрыгнула на кухонный островок и, игнорируя укорительный взгляд матери, начала жевать, наблюдая за Драко и Гермионой. Следом в комнату вошли Анджелина и Джордж. Бывшие гриффиндорцы по очереди подошли и обняли Гермиону, а оставшийся в живых близнец Уизли даже поприветствовал Малфоя коротким кивком головы, чем поверг Грейнджер в лёгкий шок, который она постаралась замаскировать небрежной улыбкой.

Чжоу и Падма спустились на завтрак следующими. Чанг, поинтересовавшись самочувствием Гермионы, также пожелала Драко доброго утра.

«Это было странно, но приятно», — отметила Грейнджер у себя в голове.

Последним на кухне появился Кормак Маклагген. Он медленно обвёл взглядом кухню и, заметив, как Драко что-то рассказывает Гермионе, а та внимательно слушает его, плотно сжал челюсть, остановившись в метре от стола.

— Кормак, когда ты вернулся? — поинтересовался Уизли, параллельно поглощая омлет.

Драко потянул верхнюю губу вверх, подумав о том, что говорить с набитым ртом было семейной чертой рыжеволосых волшебников.

— Десять минут назад. Думал, Тонкс разрешит мне немного позабавиться с этой омерзительной чистокровной сволочью. — Маклагген тянул гласные, не сводя глаз с Малфоя. — Но всё, как всегда, закончилось Непростительным. Это было просто и скучно.

— Молодой человек, попрошу вас подбирать выражения! Хотя бы, пока вы находитесь на моей кухне. — Молли Уизли вполоборота развернулась от плиты и сурово посмотрела на Кормака, вытирая вспотевший от жара лоб рукавом ситцевого платья.

— А знаете, это даже интересно, — произнёс тот, игнорируя замечание Молли, — давно ли наше положение стало настолько шатким, что мы вынуждены делить обеденный стол со всяким сбродом? — Чеканя каждое сказанное слово, Кормак продолжал испепелять Драко взглядом.

Малфой, в свою очередь, неторопливо отрезал кусочек бекона, неспешно положил его в рот, прожевал и отложил вилку, сжимаемую в руке до побледневших костяшек. Затем Драко подал голос:

— Маклагген, если есть что сказать — говори прямо. Будешь мямлить и ходить вокруг да около, так и помрёшь девственником, помяни моё слово.

Ухмыльнувшись, довольный своей репликой слизеринец вернул в руки столовые приборы и продолжил нарезать остатки жареного мяса на аккуратные кусочки. Лишь Гермиона, наблюдающая за тем, как подрагивает его челюсть, выбеленная мягким солнечным светом, видела, каких усилий ему стоит сдерживать гнев. Она незаметно опустила руку под стол и положила её на колено Драко, оказывая ему поддержку.

— Серьёзно, Малфой? Тебе не хватает прямоты? — переспросил Кормак.

Головы синхронно повернулись в сторону Маклаггена, который всё также, не отрывая взгляда, косился на школьного врага, намереваясь бросить ему в лицо самую презрительную тираду, — я окажу тебе честь и скажу то, что должен был сказать каждый из присутствующих, но, видимо, им не хватает духа: ты мне противен. Само твоё существование и тот факт, что ты не сдох, вылизывая тапки своего хозяина, вызывает во мне желание облевать всю кухню. Ты не то, что не заслуживаешь сидеть с нами за одним столом, ты не заслуживаешь жить на этой земле! Если бы не ты и твой трусливый папаша, ничего бы…

— Силенцио! — бросила Гермиона, за секунду подскочившая со стула и направившая волшебную палочку в лицо бывшего однокурсника. — А теперь послушайте меня внимательно, — её тон был требовательным и безапелляционным, — я понимаю, у многих из вас есть вопросы, и вы бы хотели их задать. И я обещаю, что поддержу любой диалог, но Драко Малфой спас мою жизнь и несколько лет помогал нам, рискуя собственной шкурой. Если кто-то из вас решит оскорбить его — я приму это оскорбление на свой счёт!

В комнате воцарилась тишина, прерываемая лишь скрежетом столовых приборов. Джордж с дрожью в руках водил ножом по стеклянной тарелке. Мгновением после он поднялся с места и, не выпуская приборы из рук, заговорил.

— Я потерял в этой войне своего брата. — Уизли говорил слишком быстро, не отводя взгляд от тарелки и игнорируя всхлип матери. — Каждый из нас лишился чего-то, чёрт возьми. Но я был вместе с Малфоем на задании, я видел, как он работает, и теперь этот человек — один из нас, нравится нам это или нет.

— Мы живём в такое время, когда предрассудкам нет места, лишь поступки определяют суть вещей. Когда Малфой подставил себя, чтобы вытащить Гермиону и Джинни — это было громче любых слов, — тихо проговорила Чжоу, борясь с желанием поднять голову и столкнуться с осуждающим взглядом Кормака.

— Хоть ты и был задницей в школе, Малфой, твои решения смазали промежность этой задницы здоровенным слоем смазки, поэтому мы можем подружиться, — с улыбкой процедила Джинни, подошедшая к раковине, чтобы помочь Молли с уборкой.

— Твоя очередь, Кормак, — грозно произнесла Грейнджер, — кивни головой, если на твой крохотный мозг снизошло понимание.

Дождавшись кивка, девушка сняла Заглушающее заклинание и собиралась выйти из-за стола, как хлопок аппарации пригвоздил её к полу. Через секунду в комнату вошёл Кингсли в сопровождении Блейза Забини.

— Утро становится всё интереснее, — присвистнув протараторила Джинни, повернувшая голову на звук.

— Всем доброе утро, — поприветствовал Кингсли присутствующих, стоя на пороге кухни. Думаю, вы знакомы с мистером Забини со времён своего обучения в Хогвартсе. Четыре года назад мы с Минервой отправили его в Тибет обучаться целительству у местных колдомедиков. Теперь Блейз, — Бруствер похлопал своего спутника по плечу, — станет нашим колдомедиком и хранителем зелий. Он освоил особые техники исцеления, сочетающие в себе классическую магию с основами древней буддийской системы врачевания. Я надеюсь, знания мистера Забини помогут нам спасти очень много жизней.

***

Блейз Забини ненавидел Волдеморта, Пожирателей и их политику угнетения магглорождённых волшебников. Когда ему было семь лет, мать вышла замуж в четвёртый раз. Её избранником стал глава отдела магического правопорядка, состоятельный пожилой итальянец с довольно чёткой позицией по отношению к чистоте крови. Настолько чёткой, что он сломал Блейзу нос спустя пол года после официального знакомства, ведь Забини имел неосторожность подружиться с девочкой-полукровкой.

Вместо того чтобы наслаждаться беззаботным детством в огромном поместье на берегу средиземноморского побережья, совершать первые полёты на метле и прятаться от матери, опасаясь её реакции на тот факт, что несносный мальчишка приземлился в кусты её любимого виноградника, изрядно помяв несколько растений, он вынужден был учиться приспосабливаться.

Потомственные колдуны редко обладали должным милосердием, прививая своим детям понимание принципов устройства мира, рассказывая им, что такое «хорошо», а что такое «плохо». Если Люциус, требуя от Драко достаточного усердия, чтобы стать первым среди равных, не гнушался физических наказаний, но любовь, пусть и своеобразная, к родному ребёнку, сдерживала его прыть, позволяя использовать исключительно жалящие проклятия, то у нового отчима Блейза в этом смысле руки были полностью развязаны. В восемь лет даже главный семейный лекарь не смог исцелить его спину после пяти раундов заклинания Фледжелум<span class="footnote" id="fn_40532900_0"></span>.

Спустя пол года мальчик начал носить пиджаки даже в знойную жару, скрывая от окружающих следы кислотного, обжигающего, электрического и десятка других проклятий, которые он получал, расплачиваясь за непослушание или просто дурное настроение своего «родителя». В десять лет несостоявшийся папаша применил к юному Блейзу Круциатус, и тут уже в дело вмешалась миссис Забини.

Знойная, стройная женщина с медовым голосом и блестящими, как шёлк волосами умела влюблять в себя мужчин буквально за три минуты. Пара смелых игривых взглядов из-под ресниц, лёгкая улыбка и, последующий за ней игнор сводили с ума сильную половину человечества. До чего она была красива. И опасна. Купившись на кокетливые прикосновения, обтягивающие (исключительно белоснежные) и короткие на грани откровения платья, мужское воображение само рисовало образ обаятельной красотки, неспособной на изощрённое коварство. Её увлечение садоводством и россыпь разноцветных кустарников, выращенных прямо под окнами особняка, никогда не вызывало подозрений у кавалеров.

«Фарс заскучавшей бездельницы, чей досуг состоит из разорения чужого кошелька», — думали они и ошибались. Если бы кто-то знал, как дорого им обходились подобные ошибки. Вот и её четвёртый супруг поплатился за свою ошибку, попивая однажды утром травяной чай, заботливо приготовленный супругой и, не заметивший, что среди сушёных цветов и фруктов пестрили лепестки волчьего аконита. Несмотря на то что смерть четвёртого супруга миссис Забини выглядела подозрительно (предыдущие трое также спешно покинули бренный мир, навлекая на женщину статус чёрной вдовы), общество, немного посудачив, списало его гибель на «подходящий для этого» возраст, и разговоры со временем утихли.

Но утихнут ли они в пятый раз? Она, являясь достаточно умной женщиной для того, чтобы не доверять это воле случая, продала роскошный дом, сняла со счетов все сбережения и переехала в Британию, прихватив с собой сына. Там Блейз, оправившись от опеки садиста-отчима, поступил в Хогвартс, нашёл друзей и смог начать жизнь с чистого листа. Их «долго и счастливо» продлилось четыре года. Всё начало рушиться в тот момент, когда мальчик-который-умер, прокричал: «Он вернулся!», игнорируя гул радостной толпы в финале турнира «Трёх волшебников».

Окончательный конец наступил, когда один из самых величайших магов современности замертво упал с Астрономической башни, безжалостно убитый своим другом и соратником Северусом Снейпом. Это был последний год, проведённый Блейзом в Хогвартсе. После каникул Забини не вернулся в школу чародейства и волшебства. Его мать, воспользовавшись довольно тёплыми приятельскими отношениями с Кингсли, попросила Бруствера отправить сына «подальше от Европы», рассказав о его предрасположенности к целительству и поистине искусному умению готовить даже самые сложные зелья. И Кингсли согласился, чувствуя приближение войны и инвестируя в потенциально полезные ресурсы. Пока Блейз постигал азы сложной исцеляющей магии, затерявшись в маленьком государстве центральной Азии, его дражайшая мать подыскала уютное поместье на окраине Римини, где обустраивала быт, строила новую семью с овдовевшим владельцем местного магического банка, выращивала роскошный сад и в любой момент ждала возвращения блудного сына.

Но Блейз не планировал возвращаться и докучать матери и её новому супругу. Вместо этого он стоял на кухне поместья Мидленд, снимая мантию с вышитой золотистой гравировкой и аккуратно складывал её на свободный стул. Оставшись в одной футболке, он обнажил не до конца зажившие детские шрамы и новые увечья на своих руках. Так, от правого локтя до кисти его смуглую кожу уродовали три гладких выемчатых пятна, оставшиеся в качестве напоминания о том, что нельзя игнорировать защитные чары при работе с зельем. Был бы Снейп жив, он бы точно закатил глаза, глядя на беспечность бывшего студента. Но изъяны во внешности его, кажется, совсем не волновали. Он широко улыбнулся, поднял руки вверх и, потянувшись, поприветствовал присутствующих.

— Салют, бедолаги, — игриво процедил он, — ну и потрепала же вас жизнь. Особенно тебя, Малфой. Дружище, выглядишь так, будто увидел, как твоя покойная бабуля вылезла из гроба и, не отряхнувшись от земли, начала плясать канкан.

Малфой ничего не ответил, продолжая рассматривать бывшего друга с широко раскрытыми глазами и анализируя происходящее.

— Но к тебе это не относится, Джиневра, — не унимался тот, — твоя задница выглядит настолько подтянутой, что даже моим уставшим глазам очевидно, что время явно пошло на пользу твоему телу. Может быть, прогуляемся сегодня вечером?

Джордж, инстинктивно сжал край стола кончиками пальцев, потянулся вперёд, чтобы встать и научить Забини манерам, но мягкая рука Анджелины легла ему на плечо. Девушка посмотрела ему в глаза взглядом просто-доверься-мне-и-посмотри-что-будет-дальше.

Джинни, аккуратно сложив тарелки на полотенце при помощи волшебной палочки, убрала древко в карман и подошла вплотную к Забини. Прикусив губу, она медленно опустила голову и заправила за ухо выбившуюся прядь. Затем девушка привстала на носочки, повернула лицо чуть в бок и, оказавшись в нескольких миллиметрах от уха Блейза, прошептала:

— Я не хочу тянуть до вечера, давай я лучше покажу тебе свою комнату прямо сейчас?

В этот момент её рука опустилась на его колено и, стремительно поднявшись, легла ему между ног. Джинни сжала член Блейза, прижимая ладонь максимально близко к паху, отчего глаза парня открылись так широко, что, казалось, его зрачки сейчас лопнут и перекроют белок. Несколько секунд он не мог произнести ни слова, открывая и тут же закрывая рот. В этот момент уголки губ Джинни, которая была явно горда собой, поползли вверх.

— Либо доводи подкаты до конца, Забини, либо даже не начинай их.