Глава X. Столица. (1/2)
Лондон – бриллиантовая жемчужина всего, что только связано с Англией. Не просто город, а словно живое существо, вытканное из тумана, запаха костров и многолетних камней. Это не просто декорации, это пульсирующее сердце всей Европы, где каждый булыжник или травинка, каждая тень хранит свою историю, шепчущуюся на ветру, и где кислород пропитан смесью надежд и отчаяния, благочестия и греха.
По ней идет своим тихим ходом не просто река, Темза – артерия, по которой течет жизнь Лондона, его вечная, мутная, но приветливая кровь. Ее воды, глубокие и таинственные, отражают изменчивое небо, а порой и зарево пожаров, что вспыхивают то тут, то там, словно гневные глаза города. По ней скользят баржи, груженные товарами со всего света – от экзотических индийских специй до грубой шерсти из ближайших глухих деревень и графств, а их паруса, словно крылья бабочек, мелькают на горизонте. Рыбацкие лодки, их сети, мокрые и пахнущие тиной, сушатся на берегу, а на причалах, как стражи, возвышаются деревянные конструкции, где кипит жизнь: грузчики, их спины согнуты под тяжестью мешков, крики торговцев, смех моряков, только что сошедших на берег, смешиваются в единый, несмолкающий гул. Запах рыбы, смолы и мокрой древесины витает в воздухе, смешиваясь с более тонкими, почти неуловимыми ароматами заморских пряностей, принесенных ветром с кораблей.
Спустившись с какого-то центрального моста ненароком можно попасть в лабиринт узких, извилистых улиц и переулков. Они не прямые и широкие, как голландские проспекты, а скорее похожи на тропы, протоптанные миллионами человек, где каждый поворот скрывает новую тайну. Дома, построенные из дерева и глины, теснятся друг к другу, их верхние этажи нависают над улицей, почти касаясь друг друга, создавая ощущение туннеля, где солнечный свет с трудом пробивается сквозь эту тесноту, оставляя большую часть улиц в вечном полумраке, который не разрушит даже чей-то факел. В этом глухом и отрешенном от любой жизни участке города царит какофония звуков: звон колоколов, призывающих к мессе, крики разносчиков, предлагающих свой товар – от свежих булочек до острого сыра или чая, лай собак, ржание лошадей, скрип телег, и, конечно, бесконечный говор людей. Оркестр жизни, ничего более. Кислород чистый, но его смесь с воздухом дает здесь густой, пропитанный ароматами дыма от очагов, нечистот, конского навоза, и, если повезет, запахом свежеиспеченного хлеба из пекарни или пряностей из лавки купца.
Именно в этот гулкий, живой лабиринт, где каждый день был похож на предыдущий, но всегда таил в себе что-то новое, въезжает блестящая и отражающая в себе пока что чистое небо королевская карета. Вся она была украшена какими-то стразами, но если учитывать статус приезжего, то можно было понять, что это было золото. Крыша, которую, к сожалению, никто не смог увидеть, была украшена тем самым драконом. Все эти знаки собирали воедино пазл, который гласил: Ланцелот Уэссикс прибыл в Лондон.
Его появление было словно событием, это - вспышка света и цвета в серой повседневности. Сначала доносится отдаленный, но нарастающий рокот, не похожий на обычный шум города. Это не скрип телег и не топот рабочих лошадей. Это более размеренный, мощный звук, предвещающий нечто важное…
Сидящий внутри щетинистый король сидел и смотрел в немного приоткрытое шторой окно, наблюдая за тем, как некоторые люди, идущие по своим делам, начали поворачивать свои тела в сторону его транспорта. Он и его кортеж явно выделялся на фоне серости столицы.
-Ваше Величество, через пять минут будем у Вестминстерского дворца. Будьте готовы. – жокей крикнул внутрь транспорта время их прибытия. В ответ на это Ланцелот лишь громко выдохнул воздух и продолжил задумчиво глядеть на улицы.
-Господин Уэссикс, что-то вы совсем сегодня не в духе. – сидящий напротив него Сэм, взятый как телохранитель, был облучен в броню и явно был встревожен не лучшим расположением духа своего правителя.
-Белморт вчера обошел всю охрану замка, а ты еще спрашиваешь, почему я «не в духе»? – Ланцелот хоть и грубо, но достаточно спокойно ответил своему подчиненному на его вопрос.
-Что?! Как такое произошло?
Строгое молчание было ответом на возмущение главы рыцарского блока. Он не стал мусолить эту тему дальше, понимая, что это будет раздражать короля. Ланцелот же продолжал все так же неумолимо хмуро сидеть и глядеть на Лондон, как вдруг он проговорил:
-…Это сыграет нам на руку.
•••
И вот, из-за поворота показалась она. Не просто повозка, а настоящее произведение искусства, воплощение королевского величия. Карета, выкрашенная в глубокий, насыщенный цвет королевского красного, с золотыми узорами, напоминающими переплетение каких-то испанских растений, казалась высеченной из драгоценного камня. Ее колеса, массивные и украшенные искусной резьбой, медленно, но уверенно вращались, издавая мерный, почти музыкальный стук.
Запряжена она была четверкой великолепных жеребцов. Их шерсть, черная как ночь, отливала на солнце, а гривы, словно шелковые водопады, развевались на ветру. Каждый шаг их был выверен, каждый поворот головы – исполнен достоинства. Они несли на себе не просто груз, а символ власти, воплощение мощи, благородства и спокойствия, коим и являлся Ланцелот. На небольших скамьях, в ливреях, расшитых золотом, сидел лучший лакей, какого только знал Уэссикс. Его осанка была безупречна, взгляд устремлен только вперед, словно он был частью единого, величественного механизма.
По мере приближения кареты, толпа, собравшаяся вдоль дороги, затихла. Шум города уступил место благоговейному молчанию. Люди, от мала до велика, затаили дыхание, их глаза были прикованы к этому движущемуся чуду. В их взглядах читалось восхищение, трепет и, возможно, легкое волнение перед грядущими событиями.
Дверь главного транспорта распахнулась, и из него вышел один из виновников торжества собственной персоной. За ним же и вышел его рыжеватый спаситель от чужих рук, медленно спускаясь с приготовленных заранее ступенек. Сразу же после этого в гуще толпы начались сплетни и шепот. Каждый только и делал, что выдумывал причины, по которым самый миролюбивый правитель в Англии приехал в главный правительственный дворец.