Проценты (1/2)

— А я что, на продажную похожа? Чтобы за долги, да ещё и непонятно с кем на свидания расхаживать? — слова щербатого знатно задели самооценку девушки. Кого он в ней увидел? Профурсетку<span class="footnote" id="fn_40861888_0"></span> что ли, какую?

Она нервно дёрнулась, желая избавиться от тяжёлой руки на своём плече. Кащей не тупой, намёк понял и руки в капитулирующем жесте поднял, отойдя немного от особы.

— Тих, тих. Я же тебя не в койку зову к себе. А так, чисто: ресторан, цветы, конфеты, чё покрепче. Всё исключительно в приличной форме, — по мужчине сразу видно: отличный оратор с навыками искусной манипуляции. Говорит-то хорошо, а на самом деле что? Вика в глаза ему смотрит. Думает. Пока Стёпа на себя внимание перетягивает.

— Кащей, ты скажи, сколько, я достану! Зачем её-то сюда приплетать? — после этих слов парнишке прилетел удар по голове.

Когда тот глаза выпучил, старший пальцем указательным потряс:

— Вот, Рыжий. Сколько воспитываю тебя, а всё дырка от бублика, то есть нуль. Никогда не перебивай старших и не влезай во взрослые разговоры, а то по фанере будешь получать чаще, чем моргаешь.

Искрину будто током пробило, и она встала между этими двумя.

— Пожалуйста, давайте без рукоприкладства... Согласна я. С работы меня встретишь, завтра в семь. Кабельный завод знаешь где? Вот туда подходи, — вот и подписала Вика свой смертный приговор. — А сейчас, если вопрос урегулирован, то мы пойдем домой.

Малый руку Кащею протянул, тот ее пожал. Старший крепко сжал пальцы Стёпки, высказывая безмолвно своё недовольство. Всё же отпустив ладонь Искры, тот девушке подмигнул, как бы прощаясь.

— Не заставляй меня завтра ждать! — кричит им вдогонку мужчина. Потрепав свой тёмный затылок, он возвращается к мужикам и падает на старый скрипящий диванчик. Сигаретку в зубы, стопка полна — что ещё нужно для счастья? Правильно, баба нормальная. У него, конечно, Людка есть, но так себе она. В постели хороша, спору нет. С ней в этом плане просто: пришёл, присунул и ушёл, ну и, чтобы не обидеть, безделушку какую принёс — а она и довольна. Только не то это. А тут вон какая нарисовалась, и хер сотрёшь, главное. Буйная, яркая, смелая даже, но ничего — и не таких в узы свои ловили. Сама виновата, что на глаза ему показалась. Пусть спасибо ещё скажет, за то, что никто не тронул её тут. Выбросив мысли, Анатолий<span class="footnote" id="fn_40861888_1"></span>, чиркнув спичкой, сигарету подкурил и дым стал в свои лёгкие вгонять, да стопочку — залпом, без закуси.

Виктория домой поникшая шла. Молчала, поглядывая на братца. Тот хоть и не маленький, конечно, но всё равно хотелось к сестрёнке прижаться, пожалеть. А ведь он её предупреждал. Как только Искрины пересекли порог квартиры. Как только Вика дверью хлопнула — так всё, беги и спасайся. Рыжеволосая руки в кулаки сжала и попыталась успокоиться. Младший, видя это, сестру за кулачки берёт.

— Ну не ходи ты с ним никуда. Ты знаешь, как такие, как он, с девушками обращаются? Как с грязью из-под ногтей, — его жалостливые голубые глаза пытались достучаться до сестры.

— Надо. Я уже согласилась, так что поздно. Схожу с ним один раз — и всё. В невесты я ему не гожусь, да и он мне далеко не пара. Он же урка<span class="footnote" id="fn_40861888_2"></span>, — девушка разжала нервные ладони. На внутренней стороне остались красноватые отпечатки ногтей. — Лучше расскажи мне про него, что из себя представляет. Я пока супа тебе налью.

Оба разделись, в ванной руки помыли и на кухне устроились. Стёпка — за стол, а Вика в тарелку супа ещё горячего наливает да хлеб нарезает.

— Ну слушай… Я же с ними не так давно, знаю о нём мало. Да и в принципе о Кащее мало кто что знает, только близкие его. Знаю, что пять лет отмотал в Казахстане с ворами в законе. Вышел и сразу авторитетом для всех стал. Знаю, что ему уже за двадцать пять, за воротник закладывает частенько. Давно кто-то пушку прогнал<span class="footnote" id="fn_40861888_3"></span>, что Старший наш, черняшкой балуется. Он конечно опроверг всё, но кто его знает… — рыжий плечами пожал, суп ложкой уминая.

— Вот оно как, значит. Репутация у него так себе, — девушка даже есть передумала. После испытания её нервов на прочность желание хлебнуть горячего супа напрочь отпало.

— Кстати, кто бы что ни говорил, репутация у него хорошая в городе: со всеми старшими на «ты», все прислушиваются, все уважают. Странный он ферзь<span class="footnote" id="fn_40861888_4"></span>, — лицо сестры исказилось в непонимании.

— «Ферзь»? Ты от него этому жаргону научился? На улице говори как хочешь, но дома будь добр — по-человечески. А то я тебя уже понимать перестала: через раз, и то с натяжкой.

Младший лыбу виноватую давит, палец вверх показывая. Рыженькая чай по кружкам разлила. Посидели, ещё немного поговорили и по кроватям. Даже тепло как-то внутри стало — давно они по душам так не разговаривали. Но всё равно где-то там, на сердце, кошки скребли.

Утром всё как обычно: небольшой перекус, сборы и бегом на заводской автобус, который работников возит. Как бы Вика этого не хотела, но почему-то именно сегодня смена в цеху пролетела крайне быстро. Она даже на обед не прерывалась, чтобы о предстоящем не думать. Уже переодевшись, Искрина в зеркало смотрит: макияж подправила, бусы на шее длинные распутала и волосы расчесала. Время уже почти семь. Девушка сделала вдох-выдох и вышла с проходной. На улице уже ждал этот самый Кащей, облокотившись на свой «каблучок» какого-то ярко-кирпичного цвета. Мужчина, как только Викторию увидел, сразу подошёл с цветами — розами.

— Фигуркою лоза, лицом ягодка! Дай хоть полюбуюсь тобой, Искорка, — обошёл он её вокруг, словно хищник свою добычу. Девушка сжалась непроизвольно, ощущая себя голой. — Мадам, это вам.

Анатолий ей букет протягивает. Вика в знак благодарности кивает, прижимая к себе цветы.

— Меня Викторией зовут, давайте без этого всего.

Кащей весело воскликнул да улыбнулся во все зубы, показывая щербинку.

— Вик-то-рия… «Победа», значит. Ну что ж, баш на баш: я Анатолием буду, но ты, красавица, можешь называть меня Толей. И что ты выкать начала? Вчера вроде как с ровесником разговаривала.

На девичьем лице рыжая бровь недовольно изогнулась.

— Вчера это вчера было, на эмоциях. Ну, раз не нравится, Анатолий, значит, не буду. Куда поведёшь?

Толя услужливо дверь машины перед ней открыл, словно швейцар.

— Прошу, мадам, падайте.

Она глазки свои незаметно закатила и уселась на пассажирское сиденье. Мужчина дверь закрыл и обошёл автомобиль. Приземлившись за руль, завёл двигатель, и машина тронулась. Искрина редко поглядывала на водителя, разглядывая его профиль. Внешне он был хорош собой, но что там внутри? Наверняка тьма, прям как у Кощея<span class="footnote" id="fn_40861888_5"></span> из сказки.