Пролог (1/2)
Екатерина Александровна резко проснулась на продавленном диване в ординаторской первой хирургии от пронзающего тишину звонка внутреннего телефона. Звук был слишком резким для пяти утра — не просто звонок, а требование.
Тело отреагировало раньше сознания: она уже тянулась к трубке, когда мозг только начинал всплывать из вязкой полудремы.
— Да, я. Слушаю, — отрывисто проговорила она, прижимая трубку плечом и садясь.
— Везут тяжелого, к нам. Кажется огнестрел, сказали готовить бригаду, — донесся торопливый голос врача приемного отделения, чуть искаженный помехами.
Катя потерла ладонью лицо, стараясь не зевнуть прямо в трубку.
— Почему к нам? — подавив остатки сна, спросила она.
— Говорят, очень тяжелый. Воскресенье, пробки, большая кровопотеря. Боятся не довезти до БСМП.
Она села ровнее, автоматически отбрасывая с плеча мягкий плед.
— Сейчас буду. Кого уже вызвали?
— Пока никого. Вы первый хирург.
Это уже не раздражало, а было привычно. В такие ночи она и была первым, иногда единственным, вариантом. Только сегодня неуловимая тревога сидела где-то в подсознании.
— Поднимайте всех. Мне будут нужны свободные руки, — голос стал собранным, сухим. — Звоните в банк крови, закажите первую отрицательную и плазму. Первым делом — кровь на анализ.
— Сделаем, Екат Санна, — ответил врач и повесил трубку.
Катя несколько секунд сидела, глядя в стену, словно проверяя, действительно ли она проснулась. Потом медленно выдохнула и потерла переносицу. Пять утра. Самое глухое время, когда город еще не проснулся, а больница уже не спит.
Она бросила взгляд на наручные часы, которые не имела привычки снимать даже на ночь, их стрелки подтверждали реальность. Затем — на телевизор, работавший фоном всю ночь. Звук был приглушен до почти неразличимого шороха, который ее мозг давно научился игнорировать, сливая с писком мониторов и приглушенными шагами по длинному больничному коридору.
На экране подходил к концу известный, даже культовый, сериал Бригада.
И именно в этот момент Катя вспомнила.
Сон.
Тот самый, из которого ее только что выдернул телефон. Сон, в котором она была не врачом-хирургом, не Екатериной Александровной, а просто Катей — женщиной рядом с мужчиной, имя которого она знала слишком хорошо, чтобы считать это совпадением.
Виктор Павлович Пчёлкин.
Пчёла.
Опасный бандит, бизнесмен, харизматичный красавчик с тяжелым взглядом и странной, опасной притягательностью. Тот самый Пчёла из «Бригады». Ее Пчёла. Во сне — живой, теплый, настоящий.
Катя резко мотнула головой, словно могла этим движением вытряхнуть из себя остатки сна.
Приснится же такое…
Но память уже услужливо подсовывала детали: последний эпизод сна, день гибели Космоса и Пчёлы от руки телохранителя Макса, последний поцелуй — отчаянный, жадный, будто времени не осталось, запах крови, снег под ногами. Ее приглушенный крик, полный горя. Его голос, низкий, хриплый, слова, которые она не могла сейчас воспроизвести, но точно знала — они были важными.
И прикосновения. Настолько живые, что кожа до сих пор помнила.
Катя шумно выдохнула.
— Не к добру такие сны, — пробормотала она себе сквозь зубы.
Она встала почти машинально, натянула стоящие рядом мягкие слипоны и через несколько шагов оказалась в санузле.
Холодная вода ударила в лицо, окончательно возвращая в реальность. Бумажное полотенце зашуршало в руках.
Она подняла глаза на зеркало.
Из отражения на нее смотрела женщина лет тридцати: весьма привлекательная, но сильно уставшая. Темные волосы до плеч растрепались, синяя медицинская пижама была слегка помята, а серо-зеленые глаза в обрамлении густых ресниц выглядели чуть припухшими от недосыпа. Усталость не делала ее хуже — скорее серьезнее.
«Хорошо, что придумали татуаж», — усмехнулась Катя своему отражению. — «Можно не выглядеть полной клушей даже после суток».
Она выпрямилась, расправила плечи, быстро привела в порядок волосы, стянув их в тугой пучок.
— Соберись. И вперед, — еле слышно пробормотала она себе.
Накинув белый халат и захлопнув за собой дверь ординаторской, Катя быстрым шагом направилась к дежурному посту. Медсестра Наталья, сидевшая за столом под светом настольной лампы, подняла на нее взгляд.
— Все в порядке, Катерина Санна?
— Не очень. Везут тяжелого. Как у нас?
— Все спокойно, тьфу-тьфу, — Наталья суеверно постучала по деревянному столу. — А почему к нам?
Катя пожала плечами и на секунду задержалась, будто прислушиваясь не к словам, а к чему-то внутри. В задумчивости, почти неосознанно, она провела пальцами по внутренней стороне левого предплечья — там, где под рукавом халата скрывалась татуировка. Старое, привычное движение, которое появлялось всегда, когда мысли начинали ускользать из-под контроля.