Глава 42 (1/2)

Он улетал в апреле. Уже сидел в самолёте, хотел, наконец, поспать, когда вдруг услышал знакомое:

– Привет, детка.

Джесс заняла соседнее кресло, чуть улыбнулась и подмигнула.

– Поговорим? – она кивнула ему, поднялась и вышла.

К тому моменту она была мертва уже полгода. Волк помедлил секунду, потом вышел следом. Она шла через лётное поле, по сильному, смуглому телу струилось чёрное платье-комбинация, как будто они сейчас выйдут минимум на Патрики, а не в разрушенный исламский город. Она села за руль доджа. Он увидел у неё на руке клеймо «15:26».

– Есть дело, – сказала Джесс. – За него хорошо заплатят.

Волк спросил сколько, ответ его удовлетворил. Хороший бонус, учитывая, что на новый контракт он пока не подписался.

– За день? – уточнил он.

– За ночь, если быть точнее, – подмигнула Джесс. – Главный риск в том, что нас катастрофически мало. Такие условия операции.

Волк закурил.

– Где гарантии, что не уберешь меня? – вдруг спросил он. – Как Лотту.

– Конечно, уберу, если мне за это заплатят, – легко повела плечом Джесс и потянулась, пуская в ход свои кошачьи повадки, совершенно бесполезные в конкретном случае.

Волк достал телефон, написал короткое сообщение и выключил мобильный.

– Согласен.

– Я не сомневалась, детка.

Он ни о чём больше не спрашивал. Она привезла его в полузаброшенную хибару на окраине Дамаска, спустилась с ним в подвал.

– Нас всего шестеро, – она стала вводить его в курс дела, разложила на столе карты. – Внутри у нас на всё не больше десяти минут – нужно полностью зачистить двухэтажное здание. Точной планировки у нас нет. Желательно забрать одно тело или голову. Загвоздка первая – рядом военная база Пакистана. Загвоздка вторая – велик риск, что под домом система пещер. В Афганистане эти ребята так и слиняли.

Олег развернул стул, устроив локти на спинке. Задумался. Сумма начинала себя оправдывать.

– Мой функционал?

– Ты – запасной план, – пояснила Джесс. – Посадишь вертушку – это стелс с бесшумными лопастями, тестили недавно, пакистанский радар его пропускает.

Волк кивнул, решив, что такая пустяковая роль его вполне устраивает.

– У нас минимум вводных о доме, – напомнила Джесс. – Как ты видишь, он довольно грамотно расположен – стоит у подножья. Мы пойдём зачищать, а твоё дело создать минный мешок и проконтролировать подземку, если она есть. В самом лучшем случае всё обойдётся вообще без тебя.

Волк кивнул.

– Правильно ли я тебя понял, – уточнил Волк, и это была ли едва ли не самая длинная речь, которую Джесс слышала за всё время службы с ним. – До операции к зданию нельзя приближаться, чтоб не привлечь внимание. Там цель, которую нужно устранить, но, чтобы тело осталось узнаваемым, при этом нужно не засветиться перед пакистанскими властями и не спровоцировать международный конфликт. За кем идём, Джесс? За Усамой?

– Его убрали в две тысячи одиннадцатом, – хмуро бросила Джесс.

– Деньги вперёд, – просто обозначил Волк. – Полную сумму.

– Естественно, – Джесс почти оскорбилась.

Олег посмотрел на карту.

– Какие-то данные по буровзрывным работам есть? – Волк больше не вдавался в подробности, сконцентрировался на своей работе.

– Да, – Джесс достала ему бумаги, – наш спец изучил, но по картам никаких пещер там нет.

– Если ты хочешь, чтоб я поставил взрывчатку на случай, если цель будет уходить через подземку, нужно знать, что заряжать, – пояснил Волк. – И как расположиться, чтоб самим не оказаться под завалом.

– Лучше обойтись без этого, – напомнила Джесс. – Тихо пришли – тихо ушли.

– Задача ясна, – отчитался Волк.

*** О ребятах, которые берутся за такие суицидальные миссии, Волк только слышал. Были среди его знакомых профессионалы, были везучие отморозки, иногда все три качества сочетались в одном человеке, как, например, в Джесс, Драконе или в нём самом. Поэтому, наверное, и согласился.

Они с Джесс прилетели в Кувейт, там, в пустыне, ждал вертолёт с командой. Никто не разговаривал. Просто четверо мужчин, оснащенные, как космонавты. В полной амуниции, даже Джесс среди них стала неразличима.

Маскировка, правда, чуть не накрылась – над Пакистаном вертолёт попал в пыльный вихрь. Волк с трудом выровнял вертушку, садиться пришлось километров за двадцать до пункта назначения и идти пешком.

Два заряда он установил сам, третий ставил кто-то из отряда. Сработали слаженно. Волк, проникнув на территорию в поиске подземки, не слышал даже выстрелов, только тихий свист. В темноту вонзались короткие вспышки. Потом где-то наверху хлопнула граната, ультразвуковая, судя по всему, а он сам, неожиданно, обнаружил распахнутый зев стального люка. Снизу донесся звук автомобильного мотора, его усиленное эхо.

Разбираться Волк не стал – сразу выжал детонатор. В совершенной тишине арабской ночи раздался утробный рёв обвала, дом тряхнуло. Волк нырнул вниз, спуск был довольно долгим, а подземелье оказалось горной пещерой. В непосредственной близи дома не было разрушений, но здесь, внизу, обнаружился приваленный глыбами пикап. Волк быстро направился к машине, на него выскочили два моджахеда, открыли стрельбу. Деваться в этом коридоре было некуда – одна пуля впилась в броник, другая обожгла бедро. Волк бросил дымовуху, чтоб затруднить стрелкам обзор, подобрался в густом, едком тумане, взял одного боевика в захват, удачно развернув на второго, тут же получившего автоматную очередь от собрата, вспорол захваченному горло. Дым понемногу оседал. Кто-то неразборчиво стонал. Волк помнил, как перед ним распрямилась небывало-высокая фигура тощего старика с вскинутыми руками. Он узнал его и сразу выстрелил в грудь.

Непозволительно долгое мгновение Волк стоял над трупом, потом достал штык-нож, стал рубящими, быстрыми ударами отчленять голову. Кровь хлестала по лицу, заливала глаза; он вдыхал её и сглатывал, но продолжал упорно разрывать мышцы, колоть ножом хрящи и позвонки, пока не смог за седые патлы оторвать бородатую голову от туловища. Пять чёрных, молчаливых теней окружили его полукругом. Волк бросил трофей им под ноги. Кто-то его подобрал и сунул в мешок.

*** Как его тогда узнала Летеция? В баффе, с надвинутой на лоб каской. Поначалу Волк решил, что у неё был бред, потом – совпадение, а теперь понял – она узнала его глаза.

Глаза, как ледяное озеро Коцит на границе Ада.

Волк посадил вертушку в горах Афганистана. Бойца с трофеем встречал другой вертолёт. На прощанье он салютовал отряду. Это был правительственный агент Джошуа Донато. Он сам себе сослужит злую службу, слишком болтливый там, где следовало быть молчаливым, как мертвец. Он станет рассказывать сослуживцам, как ликвидировал врага рода человеческого, присвоит себе и выстрел в сердце, и отрубленную ножом голову, а через полгода на его свадьбе раздастся крик смертника и взрыв, унесший множество жизней, включая его собственную, захватив танцующие ноги его невесты.

Олег уселся на камни. Спустил с лица мокрый от крови бафф и закурил. Остальные тени должны разойтись до рассвета, а они с Джесс – улететь в Сирию. К Волку подошёл человек, сорвал с себя балаклаву, глядя на Олега пристально – средних лет высокий мужчина с широким разворотом плеч, каменным лицом и безрадостными, мёртвыми глазами.

– Я Отшельник, – сказал он, кивнув на тени. – Их командир.

Волк выдохнул дым.

– Я предлагаю тебе стать мертвецом, – сказал человек.

Волк понял, что имеет дело с мифическим отрядом, как только встретил Джесс. По легенде эти ребята организовывали «смерть» нового участника. Джесс, по-видимому, получила предложение вступить в элитное подразделение наёмников и заодно заказ на Лотту Лемке, порядком надоевшую кому-то.

Разгорался закат. Золотился. Раскатился по небу огненно-рыжей волной.

Волк поднялся.

– Меня ждут, – отказался он.

Каменное лицо Отшельника надломила усмешка.

– Таких, как ты, – сказал он, – нигде не ждут.

Волк ничего отвечать не стал, направился к Джесс.

– Если у тебя там женщина, – неожиданно бросил Отшельник ему вслед, – оставь её прежде, чем сделаешь несчастной.

Волк обернулся к нему, щелчком отбросив бычок и сказал:

– Пошёл ты.

*** Так просто карта легла. Когда вернулся в Сирию, ему предложили возглавить операцию в Салах ад-Дине – лететь в Ливию. Там шли жесточайшие городские бои. Волк согласился. Это было так малодушно, словно он множил, длил обоюдную пытку, пытался откупиться от неё, а у Серёжи оставалось всё меньше сил на сопротивление. Он уходил в работу, всё меньше делился. Олег тоже не делился с ним. А чем? Рассказать, как ножом, его подарком, отрубил голову первому в мире террористу? Сколько шрамов прибавилось и ожогов.

Рассказать, как он скалы равняет с землей? Что утраченная древняя Пальмира, которую оплакивает весь мир, его рук дело? Или про Отшельника?

Нет уж. Лучше пусть помнит ясноглазого зверька, насмерть влюблённого, покорённого, как он тычется ему в губы первыми робкими поцелуями, как он путает два слова «любовь» и «смерть». Что-то, может, тогда останется, мелькнёт в глазу тот самый огонёк лампадки – в память о том, кто прошёл с ним весь путь, вывел из леса, а сам вернулся в лес.

Потому что на границе им придётся расстаться.

К тому удушливому лету Олег понял, что не знает, как быть дальше. Он не знал, как вернуться, потому что не знал, как уйти. Как Серёжу отпустить. Первая мысль, где бы ни проснулся, – о веснушках на белых плечах, о жгучих прядях, улыбке, о которую можно порезаться. О глазах, что смотрят и не узнают.

Как его отпустить? Как вырвать из себя живую душу и перестать быть человеком?

В один из редких простоев на базе Олег позвонил ему – разница была всего в час. Серёжа молчал. Молчал, как с далёким, вырванным из контекста, пустым чужаком. Как с врагом.

– Серый, – позвал Олег, слушая только своё эхо.

Разумовский вдруг расплакался. И Волк готов был скинуть собственную шкуру, сжечь её и лететь прямо сейчас, целовать эти слёзы. Все свои страхи похоронить здесь, в пустыне, потому что ему показалось вдруг, что он Серёже действительно нужен.