Глава 31 (1/2)

– Сергей! Сережа...

Настоящее накинулось на него панической атакой. Калейдоскоп цветов, эмоций, событий – все это обрушилось на него, выбивая воздух из груди, но главное, одна ужасающая мысль, неизбежная: ты сейчас там, где Олег мертв. На том отрезке жизни, где его уже не вернуть.

– Да жив твой Олег, таскается за тобой как собачонка, – Птица выпустил в него свои чёрные когти. – Давай, пять цветов. Сконцентрируйся...

– Ты врешь, – жалобно закричал Птенец, – ты так уже делал...

Разумовский зажмурился, согнулся, сердце билось бешено, он не успевал вдохнуть, как будто тонул.

– Что с вами? – весело спросил Хольт, тронув его за плечо.

– Руки! – крикнул Птица, вскинувшись и глянув хищно.

Август танцующе отступил, улыбнулся озорно.

Разумовский медленно выдохнул. Голова немного прояснилась.

– Сережа...

Разумовский, наконец, обернулся, увидел спешившую к нему Юлию Пчелкину под руку с хромающим дядей Геной. Он машинально достал мобильный, обнаружил кучу пропущенных.

– Не буду вас задерживать, – кивнул Хольт, махнув своему телохранителю.

Дойдя до машины, он вдруг мальчишески подмигнул на прощанье, попробовал на языке непривычное, но терпкое, как шелковица, имя:

– Серёжа.

Разумовский бросил ему вслед подозрительный взгляд, он наконец-то обратился к Пчёлкиной:

– Что случилось? – встревоженный и раздраженный таким дуэтом, он вопросительно смотрел то на блогершу, то на дворника.

– Лешу Макарова похитили, – выпалила Юлия.

– Да его прям со двора утащили, – возмущенно охнул дядя Гена, – он до труб вышел, кошек покормить, а там машина эта...

– Вы в полицию сообщили? – тут же спросил Сережа, открывая приложение.

Возможно, это было не совсем этично, но к камерам «Радуги» он имел полный доступ, без всяких проникновений, просто через установленные логин и пароль. Видеонаблюдение было установлено по периметру двора, не оставляя слепых зон, в близлежащих домах и магазинах.

– Вызвали, – дворник схватился за сердце, кривясь, – сказали машина без номеров, обещали по камерам пробить.

– Пидорасы, – ругнулся Сергей. – Время.

– Чего? – не понял дядя Гена.

Разумовский хотел пояснить, что ему нужно время похищения, но Юлия, все еще придерживая за локоть старика, достала телефон, показала Сереже саму запись: Леша Макаров вышел за ворота детского дома с тарелкой объедков, тут же к нему подъехал черный внедорожник без номеров, выскочили двое в балаклавах, умело скрутили мальчишку, натянув мешок на голову, и закинули в машину.

– Мы полицию вызвали, они, говорят, пока доступ к камерам, то се... Юленька сразу подскочила, сказала, к тебе поедет, а я вот набился... Это ж у меня на глазах все. Господи, бедный пацан.

Сережа посмотрел на Пчелкину, потом снова на запись. Все это могло быть подставой, чтоб выманить Чумного доктора. Этот звонок Лёши сегодня днём, Пчелкина – четко отыгранный сценарий... Остается только взять его с костюмом. Всё-таки Серёже казалось, что Макаров и его сестра – эта какая-то другая история.

Сережа вдруг вскинулся.

– Телефон, – он вспомнил, что у воспитанников уже были свои смартфоны, – в полиции не пробовали его отследить?

– Лешкин? – переспросил дядь Гена, сунув руку в карман. – Да чего его отслеживать, вот он.

Юлия озадаченно уставилась на сторожа.

– Чего? – переспросил он. – Эти олухи даже по округе не прошлись, а я до угла дошел, вот он, треснутый, на обочине лежит.

– Так это же улика, почему вы ее полицейским не отдали? – неодобрительно спросила Юлия.

– Так а, может, то не Лешкин, просто кто-то потерял... – как ни в чем не бывало оправдался дворник.

Сережа забрал телефон, быстро ввел нехитрый узор – запомнил, когда Леша показывал ему Лизины фотки, покопался в настройках.

– Придурки, – снова ругнулся он.

– Что? – оживилась Юлия.

– Я еду в башню, – коротко сказал Разумовский, – попробую собрать все записи и свяжусь с полицией.

– Я с вами, – тут же шагнула вперед Пчелкина.

Сергей удивленно вскинул брови.

– И я тогда, – с готовностью кивнул дворник.

– Юлия, – вкрадчиво попросил Сергей, передав дяде Гене смартфон, – будьте добры, отвезите пожилого человека домой, ему нервничать нельзя.

Пчелкина упрямо сжала губы. Сергей не собирался с ней объясняться, просто развернулся и пошел к машине. В Лешином смартфоне стояла программа-вирус «remote control system», позволявшая отслеживать все действия зараженного устройства. Эти дебилы не потрудились даже удалить её.

Значит, триггером к похищению стал звонок. Сережа попытался выстроить логическую цепь. Леша позвонил ему перед встречей с Хольтом, сказал, что на сеансах Рубинштейна вспомнил, что видел за рулём машины, которая сбила его сестру, кого-то другого, не Кирилла Гречкина.

Если это действительно так?

Первичные экспертизы не обнаружили следов угона. Хотя Разумовский по личному опыту знал, каким раздолбаем был Кирилл, накачать его наркотой и умыкнуть ключи не составило бы труда.

Если это спланированная акция против прокурора Всеволода Гречкина, почему сразу не убрали мальчика как свидетеля? Зачем было ждать столько времени?

Почему адвокаты даже не пытались вести эту линию защиты? С самого начала давили на внезапную неисправность транспортного средства.

Сережа поджал губы, выкручивая руль.

Вторая версия: никакой конспирологии, за рулем Кирилл Гречкин. Будь он действительно невиновен, возможно, нашлись бы хоть какие-то объективные доказательства в его пользу, а не вымышленные экспертизы частных лабораторий, всплывшие на последнем слушанье.

Леша, тем временем, свидетель не только по делу Гречкина, но и по делу Чумного доктора. Вдруг старший Гречкин решил, что Макаров с ним как-то связан? Наверняка Сергей не знал, но, вероятно, основания подозревать его у Гречкина были, как были и возможности провести свое расследование. Что если Макса нанял он? А после сегодняшнего звонка Гречкин углядел в Леше соучастника или виновника в убийстве сына, и решил ловить Чумного доктора на живца.

Сережа вдруг понял, что все эти доводы подбрасывает ему Птица, как дрова в кострище.

– Он хочет убедить тебя в этом, – робко шепнул Птенец, – он давно мечтает до него добраться. Пожалуйста, не слушай его. Думай о Леше. Он такой же ребенок, какими были вы с Олегом, когда...

– Заткнись! – каркнул Птица. – Это единственная здравая мысль. У тебя есть другие? Ты хочешь потратить время, разыскивая машину без номеров, которая потеряется на первой развязке? Да они ее поменяли в ближайшей подворотне. Кому еще нужно следить за детдомовским щенком? Ты забыл, одним больше, одним меньше...

– Сейчас это не так, – возмутился Птенец. – Мы делаем все, чтоб защитить этих детей. Мир меняется.

– Мир никогда не меняется, – отрезал Птица. – Менты побегали вокруг и ушли сдавать смену. Ты тоже можешь просто развести руками или развернуть целое расследование в поиске недоброжелателей Гречкина, но правда в том, что сейчас самое действенное – взять костюм и ехать к этому ублюдку... Мы и так разрешили ему пожить лишнего, и вот что он устроил, полюбуйся!

Сергей задал Марго необходимые параметры – биллинг, поиск по видеокамерам. У башни его подрезало желтое такси, из машины вылетела Пчелкина, почти кинулась ему под колеса. Запредельно настырная женщина. Разумовский резко затормозил, вышел из авто.

– Мне что, обратиться к вашему другу за судебным запретом? – раздраженно спросил он.

– Постойте! – Юлия вскинула руку. – Я, кажется, знаю, где Леша...

Сергей остановился, удивленно вскинув брови.

– У меня есть информатор в доме Каменного, – Юлия достала телефон. – Она периодически устанавливает и убирает микрофоны, вот, послушайте...

Журналистка включила шуршащую запись. Сергей разобрал насмешливый, нечеткий голос.

Ты мне долг борзыми щенками возвращать собрался? Да я понял, о ком ты. Ну да, говорил, было...

Нечитаемое эхо вдалеке. Фантом ответов из динамика. Проскользнувшее «угу». Потом мальчишески-задиристое, ленное:

Ну, я вообще не собирался к нему ехать. Да... Только вчера с Дубая. Там шлюшенция одна с недостроя сиганула.

Снова эхо.

Раздраженное:

Да я вообще без понятия... Либо обгасилась, либо кукуха отлетела.

Трескучее молчание и легкий смешок.

Ладно, скажи Зау, что заеду. Если гульбище переживет, отправлю с чуреками на винодельню. Вообще, за такое не долги списать просят, а доплачивают.

Сергей передал Юлии телефон. Картина в его голове сложилась.

– И что? – спросил он. – Дубайские оргии – очередной секрет полишинеля. Больше ничего непонятно.

– Недавно в Кубани случилась трагедия, целая свадьба отравилась, – напомнила Юлия. – Выжили только трезвенники. В вине обнаружили метанол. Других жертв зафиксировано не было, но обвинили во всем производителя. В итоге этот инцидент владельца почти разорил, и он был вынужден продать завод Каменному буквально за копейки.

– Я знаю эту историю, причем здесь Алексей? – поторопил ее Сергей, шагая к башне. – Отвезите эту запись своему другу из полиции и послушайте, что он скажет.

Юлия выдохнула недовольно.

– Он кинется выламывать двери и избивать подозреваемых, – она шагнула вперед, оглянулась по сторонам. – А потом его пристрелят.

– Его все равно пристрелят рано или поздно, – флегматично отозвался Сергей. – Честные менты живут чуть дольше хомяков.

Пчелкина все равно поспешила за ним в башню. Навстречу им вышел Вадим.

– Проблемы? – уточнил коротко.

– Где Олег? – раздраженно спросил Сергей – не хотелось признавать, но, чудом избежав припадка, теперь он хотел увидеть Волкова живым.

Дракон пожал плечами.

– Гремит цепями, пугает живых, капает на мозги Гамлету? – навскидку перечислил он. – Чем еще занимаются призраки?

– Ты еще не довыебывался? – сорвался Разумовский.

Вадим сложил руки на груди.

– В башне его нет, – немногословно отчитался он.

Сергей закатил глаза, обернулся на Пчелкину, чуть задумавшись. Потом кивнул, чтоб она шла следом. Юлия бойко заскочила в лифт:

– Я уверена, что «Зау», о котором Каменный говорит на записи – это Заур Умаров. Правая рука Тени. Вы его знаете?

– Как не знать, у меня даже было несколько разговоров с Умаровым, – вздохнул Сергей. – Юма Дагбаева выручила. Она на тот момент уже была моим инвестором.

– Каменный с ними сотрудничает, – уверено заявила Юлия.

Разумовский скривился.

– Все сильные города сего так или иначе сотрудничают с Тенью, – безапелляционно заключил он. – Тень – организатор преступной группировки. Считайте, тот же якудза. Это выгодно всем. Бытует такое мнение, что организованная преступность лучше неорганизованной. Ещё удобней, когда эта структура находится под одним человеком.

– У меня есть сведения, что Тень продает людей в трудовое рабство, – продолжала Юлия, – я знаю это из надежных источников, но свидетели боятся говорить. Я прошу Игоря отслеживать заявления о пропавших, но многие мигранты просто не могут обратиться в полицию.

Лифт остановился. Сергей вышел в коридор. Юлия последовала за ним.

– Я сомневаюсь, что Тень или Заур устраивают петербургскому бомонду «порта потти» с гостями из средней Азии, – лениво предположил Сергей, – а в этом сомнительном разговоре речь, видимо, о каком-то мероприятии.

– Да, – бодро отозвалась Юлия, остановившись вместе с Сергеем у его кабинета: – В тот вечер в «Золотом драконе» я слышала, как Исаева с отцом обсуждали поездку Каменного на закрытую вечеринку в Дубай. Исаев тогда сказал дочери, что это просто понты, потому что Умаров в Питере может организовать и не такое. Я искала хоть какие-то упоминания, но смогла разыскать только одну пациентку Рубинштейна. Около года назад её похитили вместе с дочерью. Вениамин Самуилович дал мне ее анамнез... Это ужасно. Она покончила с собой и... Если то, что она рассказывала, правда, то Тень действительно принимает заказы и организовывает аукционы с живым товаром.

Сергей кивнул. Юлия дала ему важную зацепку и предупредила о том, что туда, где он идет, ему явно окажут учтивый приём.

– Очень интересная история, – Сергей чуть улыбнулся ей, – но все гораздо проще.

– Почему? – растерялась Юлия.

– Потому что я точно знаю, что Каменному должен денег Гречкин, – пояснил он. – Спасибо, я их обязательно найду и...

– Я хочу все снять, – перебила Пчелкина, глядя на него во все глаза, но поспешила добавить: – Может, не всё, но я точно поеду за вами. В любом случае, вы вряд ли останетесь незамеченным, и я максимально быстро окажусь на месте. Просто приеду на первый же пожар. Зачем усложнять?

– Охваты на крови и дешевый адреналин? – фыркнул Сергей. – Был о вас лучшего мнения.

– Дело не в охватах, – разозлилась Юлия. – Думаете, что вы зайдете, убьете всех и всё будет хорошо? Нет. Мы ничего не исправим, пока не перестанем отворачиваться от этого ада, пока не перестанем о нем молчать. Пока не назовем его своим именем и не свергнем, вместо того, чтоб подстраиваться и учиться в нем жить. Людям нужно знать, что это происходит здесь и сейчас, их надо вытащить из панциря и вовлечь в происходящее.

Сережа прищурился, хищно наблюдая за Юлией. Она напомнила ему Шарлотту, но личная трагедия, уродливый рубец вдоль линии жизни исказил ее суть, и она стала той, кем стала. Еще одна тень между правом и бесправием. Тёмная лошадка, которая везде поспеет первой.

– Чумной доктор не герой, – напомнил ей Разумовский. – Все люди, которых вы заснимете, завтра скажут, что это была невинная свинг-вечеринка и выйдут на свободу, если вообще попадут в отделение.

– Я не спорю, – легко согласилась Пчелкина. – Таковы наши реалии. Чумной доктор не герой, но ему и не нужно быть героем. Это средневековый каратель, потому что мы в средневековье.

Она сглотнула, продолжая смотреть на него прямо, и решилась продолжить:

– В библии говорится, что кто-то должен стать в пролом, – произнесла она. – Имеется в виду самопожертвование, но в случае Чумного доктора – это жертва принципами гуманности, нормами морали, права. Противодействие, рожденное действием. Этот персонаж – воплощение всего худшего в нас, тот самый ад, от которого мы отворачивались, но больше отвернуться не выйдет. Поэтому я буду просто говорить о нем... Говорить о том, что никто не хочет знать.

Сергей усмехнулся, покачал головой. Он всё ещё не доверял ей, но она становилась ему понятней.

– Делайте, что хотите, – сказал он, – но отвечать за это будете сами.

Войдя в кабинет, он не закрыл дверь.

***Разумовский, по наивности своей, ожидал, что подобные мероприятия проходят по сценарию «сто двадцать дней Содома» где-нибудь в уединенном пентхаусе посреди леса.

Нет. Всякая безнаказанность, это он знал по себе, притупляет чувство опасности и заставляет повышать градус. Торги проходили в самом центре Петербурга. Сережа еще посмеялся: срежь здесь наискосок, пройди через двор – и вот он, дом Бехтиева, на Миллионной, у пересеченья с Машковым. Птица был прав: мир не меняется.

По камерам видеонаблюдения Марго смогла найти Заура Умарова, а по биллингу – отследить Гречкина. Две эти точки сошлись на тридцать первом доме по Набережной Мойки. Строгое здание в стиле неоклассицизма на пару этажей выше соседних строений. Разумовский попытался трезвым голосом рассудка объяснить Птице, что уходить им придется по крыше, а огонь распространяется вверх, значит...

– Ничего не значит, – самоуверенно отрезал Птица. – Это бывший доходный дом. Тут двушки по сто пятьдесят квадратов. С одной стороны запалим, с другой выскочим. Нормально всё будет.

В нескольких домах от цели шли реставрационные работы. Чумной доктор тенью скользнул под зеленую сетку, вскарабкался на строительные леса и по аллее крыш добрался до нужного здания. Он спустился на парапет мансардного этажа и обнаружил, что французское окно на будто бы скошенном углу здания открыто. Разумовский запрыгнул внутрь и оказался на лестничной площадке между двумя курящими амбалами, видимо, спортиками в банде Тени.

Один кинулся бежать, но навернулся с железных ступенек, и тяжелыми ботинками с экзоскелетом Разумовский размозжил его голову, как перезрелый арбуз. Второго он собирался вырубить, но кончина товарища впечатлила парня настолько, что горе-мафиози обмочился.

Спортик в ужасе закрылся руками, лопоча что-то, что все они лопочут в таких случаях. От него Сергей узнал, что аукцион проводится на этаж ниже, товар сидит в клетках между колоннами. Покупателей сегодня пятеро: Исаева с Коганом пришли вместе, Гречкин, Каменный и какой-то московский тип. На каждом этаже четверо вооруженных ребят Тени, у самого зала – пятеро телохранителей и Заур, внутри – конферансье Фотограф, конченый псих-садист и киллер Тени.

Паренек объяснил Чумному доктору, что по угловой лестнице можно спуститься, не привлекая внимания. Сергей это понял сам, потому что на шум так никто и не явился. Информатора он убил быстро, просто вспоров глотку. Чумной доктор бесцеремонно спустился вниз, распахивая двери в длинный коридор, вскинул руку, запустив вперед себя огненный шквал, опаляя невинных кариатид и амуров.

Камень остался непреклонен и молчалив, люди, охваченные пламенем, зашлись какофонией воплей, повалились на пол, катаясь и скидывая с себя огненные ошметки одежды. Из–за угла прилетел выстрел, одинокий и необдуманный. Стрелок тут же предпочел ретироваться к парадной лестнице. Из зала вылетел высокий лысый человек с пистолетом – Фотограф, видно, по привычке выстрелил в голову, хотя, по уму, нужно было в горло. Сергей почувствовал толчок, машинально вскинул руку, выпустил волну огня. Раздался крик. Занялись уродливые бархатные занавески над дверью. Пошлятина какая.

Сергей быстрым шагом прошел через коридор, бросив капсулу на парадную лестницу, оградившись стеной пламени от охранников с других этажей. Где-то в пролете моментально выросло кострище, похожее на ядерный гриб.

Из зала выбежал уже знакомый Сергею ФСБ-шник Стрелков. Выстрелил в его сторону и ринулся вниз, по угловой лестнице. Следом, не так резво, пожилой банкир Коган, но его Разумовский облил пламенем прямо в дверях. Ответом был короткий поросячий визг. По красному залу с золотой лепниной разбредались одинокие огненные всполохи, вгрызались в мебель, разливались по ней. Ольга Исаева, самая умная среди собравшихся, бросилась к клеткам с живым товаром, понадеявшись, что Чумной доктор не станет палить по заложникам.

Каменный, бывший боксер, схватил тяжелый стул и попытался им ударить Разумовского по спине, но Сергей ловко ушел от атаки. Запал в перчатках кончился, поэтому он просто схватил любителя дубайских вечеринок за горло и швырнул на горящее тело Когана, прижав ногой. Раздался утробный, надрывный вопль боли. Разумовский пнул его под челюсть, сорвал занявшуюся кулису, бросив сверху, будто на растопку этого уродливого костерка.

Всеволод Гречкин, немолодой сухопарый мужчина, вжался в угол, в ужасе наблюдая эту сцену. Он словно оцепенел и очнулся только когда в зал вбежала девушка с телефоном. Гречкин вскочил, схватил ее за локти и толкнул на Чумного доктора, кинувшись в коридор, уже затянутый дымом.

Разумовский хотел преследовать его, но обернулся на клетки. Пчелкина, как прицел, навела камеру на Исаеву.

– Я жертва, – закричала банкирша, – я жертва этих ублюдков... Помогите мне!

Она засучила ногами, скидывая туфли на каблуках. Юлия не обращала на нее внимания. Она смотрела на клетки.

Наверное, даже Серёжа сказал бы, что это было одним из самых отвратительных зрелищ в его жизни. Почему-то даже в условиях полной безопасности садисты не хотят видеть своими жертвами бойцов ММА. В одной клетке, на полусогнутых, сидел перепуганный Леша Макаров, совершенно голый, в другой, покачиваясь, глядя осоловело и сонно, трехлетний ребенок.

То, что было в двух других клетках, теряло человеческую форму: в одной, с забинтованными культями вместо конечностей, девушка лежала на боку и смотрела перед собой пустыми темными глазами, рук у нее не было до самых плеч, а ног – до колен. Девушке, в клетке за Исаевой, кажется, было уже не помочь. Она была страшно избита, лицо изрезано, но узнаваемо. Юлия вцепилась в локоть Чумного доктора, указывая на нее. Сергей быстро отошел, схватился за решетку, вырывал ее и выпустил Лешу Макарова.

Исаева, наконец, уличила момент и босиком кинулась в коридор, перепрыгивая через горящие тела. Леша быстро выполз. Разумовский бросил ему тяжелый черный плащ, выламывая остальные дверцы.

Завыли полицейские сирены.

Пчелкина несколько раз сняла изрезанное лицо мертвой женщины.

Чумной доктор поднял покалеченную девушку, Юлия прикрыла ее своей рубахой. Коридор уже захлестывало пламя. Пчелкина закашлялась от дыма. Окуляры маски не пострадали, и Сергей смог активировать ночное виденье, уводя всех вниз по кованой лестнице.

– Герой, блядь, – смешливо каркал Птица, – да этот обрубок будет проклинать тот день, когда не умер. Ты, к слову, упустил минимум двоих, а Каменный может быть еще жив... Хотя пусть себе жарится на медленном огоньке. Знаешь, это даже неплохо. Представляешь, в каком страхе эти ублюдки проведут оставшуюся жизнь? В страхе, что однажды мы вернемся за ними.

Служебный ход оказался заперт. Сергею пришлось положить изувеченную девушку на пол и высадить дверь плечом. Тут же из-под лестницы, как кот, выскочил перепуганный Гречкин – Разумовский машинально вскинул руку для огненной атаки, но забыл, что перчатка пуста. Прокурор в ужасе бросился наверх, к разгорающемуся пожару, надеясь спастись через крышу.

Сергей кинулся следом, хотел заправить перчатку, но обнаружил, что у него осталась последняя капсула и разозлился почему-то на Олега.

Всеволод Гречкин, пыхтя, закрывая лицо от дыма, уже к третьему этажу еле волочился по крутым ступеням. Чумной доктор сбил его с ног, схватил за лодыжку и протащил вверх до площадки, где остались два трупа убитых спортиков.

– Забирай всё – сплюнув кровь, хрипло сказал Гречкин, когда Чумной доктор бросил его в луже мочи. – Я всё отдам.

Разумовскому вдруг показалось, что слова эти прозвучали без ужаса, как будто прокурор был готов к этой встрече. Гречкин попытался приподняться на руках, но скривился от боли, перевернулся с живота на спину, глядя на линчевателя.

– Помнишь Бехтиева? – трансформированным голосом спросил Разумовский, стоя над жертвой.

Гречкин, скривился, трогая переломанные ребра.

– Он говорил мне то же самое.

Сережа вскинул руку – Гречкин закрылся, ожидая огненного залпа, но Чумной доктор только снял птичью маску и спустил бафф, обнажая почти ласковую улыбку.

– Я попросил его глаза, – своим певучим голосом прощебетал он.

Лицо Гречкина застыло, он зажмурился, дотронулся до головы, будто оглушенный. Сережа чуть вскинул подбородок, повел бровью, красуясь. Прокурор отполз в угол, шлепнул себя по карману, потом потянулся к одному из трупов – рядом с ним валялась пачка сигарет.

Гречкин вытащил одну, закурил, а потом вдруг сказал нечто, удивившее Серёжу:

– Почти двадцать лет тебя ждал... – безысходно заключил прокурор.

Разумовский не сдержал хохоток. Гречкин откинул голову, закрыл глаза.

– Это правда смешно, – согласился он, затягиваясь. – Я ж стольких посадил. Только их срок всегда кончался... А у меня была открытая дата.

– Да ты философ, – оценил Серёжа, – как-то даже неожиданно, знаешь... Я думал, надо быть полным дегенератом, чтоб убить женщину, а потом подарить её ребёнку телефон подороже. Но ты, слышал, монастырь построил. Умирать ссышь, Сева?

Гречкин докурил до фильтра, обернулся к Разумовскому и произнёс сдавленное:

– Каюсь.

Сергей снова подавился каркающим смехом.

– Уморительно, – восхитился он.

Гречкин моргнул, подслеповато разглядывая его лицо, вдруг у него вырвалось неопределенное:

– Это... правда ты? – он поморщился, добавив: – Бехтиева. Ты же... Чуть старше Кира.

Серёжа птичьи склонил голову к плечу, наблюдая за жертвой.

– Ты об этом тогда думал? – ответил вопросом на вопрос. – Ну, когда нашел меня в том ящике... Что я чуть старше Кира? Поэтому сделал вид, что меня не видел?

Прокурор опустил голову, кривясь от боли. Такой он, бывший исполин, тщедушный, старый - разложившийся на липовый мёд.