Глава 10 (1/2)

После первого снегопада и покрова приходила короткая зима. Температуры резко падали, с моря начинали дуть холодные ветра. В Сеине и его окрестностях снежный покров сохранялся лишь на несколько недель, а после таял под холодными дождями. В Арсалане же снег падал на протяжении нескольких дней, заметая набережную, улицы и готовый к заморозкам сад. Ханде немного шмыгал носом и почти не выходил на улицу, но подолгу смотрел из окна на пушистые падающие снежинки.

Скучные дни вновь тянулись бесконечной вереницей, похожие друг на друга как близнецы. Больше не могло быть прогулок по улицам города с Сириллом или отдыха на набережной. Филипп постоянно беспокоился о безопасности, а друг почти не выходил на связь, занятый подготовкой к свадьбе. Ханде скучал, читал очередной сборник сказок и легенд у окна в гостиной и выбирал в каталогах детскую мебель. Рождение сына ожидалось уже через пару месяцев, и он активно рос, все больше беспокоя Ханде своими шевелениями. Доктор Кессир убеждал, что все идет хорошо, и роды обещают быть такими же легкими, как и вся беременность.

После того как прошли первые снегопады, а Совет Семи и парламент провели последние в этом году заседания, старшие Атеши пожаловали к ним на праздничный ужин с желанием проводить уходящий год и обсудить последние новости. Ханде пришлось распорядиться нажарить побольше мяса, а самому сменить любимый халат на более нарядные одежды. Волосы он оставил в обычной косе, не надеясь, что его гости поймут значения более сложных причесок.

За столом альфы тут же налегли на вино и стали громко спорить по поводу либеральной партии Возрождения, получившей неожиданную поддержку в Совете и, возможно, большую квоту в будущем созыве парламента. Новость была громкой и всюду обсуждаемой.

— Они развалят страну, — покачал головой Рудольфус и прикурил прямо за столом, — со всеми этими своими идеями о переговорах. Пушки — вот лучшее средство для переговоров!

Они с Филиппом посмеялись и еще выпили.

Ханде скромно сидел на своем месте и жевал кислые яблочные дольки, помалкивая и не особо слушая. Он не интересовался политикой, но, как член Семьи, знал достаточно, чтобы понимать суть разговора. Ассиль же был недоволен и, поджав губы, косился на сигарету в руках своего супруга. В конце концов, не выдержал.

— Дорогой, — позвал он, — твой табак очень крепок, а за столом беременный омега.

Ханде чуть скривил носик, поражаясь изяществу манипуляций, но снова промолчал. Филипп просил его быть паинькой и в награду честно не лез к нему в кровати целую неделю. Ханде слово держал и играл роль послушного мужа. Да и не чувствовал он в себе прежней энергии и того огня, что горел раньше. Беременность и зима делали его ленивым и медлительным.

— У них общественная поддержка. — Заметил Филипп. — Партия Возрождения проигрывает только здесь, в центре, а вот в….

— Не нужно было, вообще, давать им право голоса!

— Югу или северу нужна оппозиция, иначе они снова пойдут к радикалам.

— Они и так уже с ними. — Рудольфус докурил сигарету и затушил фильтр в пепельнице. Махнул рукой, приказывая убрать ее со стола и подлить еще вина. — Митрин стоило уже стереть с лица земли, раз они не понимаю по-другому!

— Отец, — начал Филипп, — это не…. Золотце, что с тобой? Что-то болит?

Ханде вздрогнул, вдруг поняв, что обращаются к нему. Он поспешно проглотил кусочек яблока, который задумчиво жевал и покачал головой, отказываясь от возможности уйти в комнаты.

— Ты побледнел, милый. — Шепнул ему Ассиль.

— Наверное, ему опять стало жалко утенка. — Филипп кивнул в сторону главного блюда, возвышающегося посреди круглого стола. — Ханде — вегетарианец и любит птичек.

— Ох, да как же так, на одной траве-то….

— Если Совет Семи не скрывал бы реальное положение дел, этих идиотов давно бы не было не то что в парламенте, а в самом Арсалане! — Рудольфус снова выпил. — Лет десять как мы уже забыли про этих фанатиков, и вот опять! Все потому, что все расслабились и забыли, с кем имеют дело!

— Не в партии Возраждения дело, отец. — Мягче ответил Филипп.

— Они приложили к этому руку, дали Динии и Митрину слишком много свободы.

Ханде взял пирожок со сладкой начинкой и сочувственно посмотрел на тушку утенка, запеченную с ароматными травами и все с теми же яблоками. Партия Возрождения была все еще слишком радикальной для консервативного правительства, но Совет Семи давно понимал, что стоило дать им места в парламенте добровольно, пока это не вылилось в более крупную проблему. В конце концов, можно было избежать обвинений в нелегитимности власти, ведь даже у непослушных южан теперь были там свои любимцы.

— Разве это темы для нашего праздничного ужина? — снова заметил Ассиль, прожевывая мясо, — Руди, ты говорил, что этих мерзких террористов уже уничтожили.

— Всего лишь отрубили одну голову.

Ханде дожевал пирожок, потянулся за новым и все-таки не смог промолчать. Ему было очень интересно, а из Филиппа вытягивать подробности казалось сложным делом.

— Уничтожили ячейку, что была в Арсалане? — спросил он, смотря на альф. — Семья Лорано нашла ее?

— Ханде, милый, и ты туда же….

— Совет Семи этим занимался. — Отрезал Филипп.

— В Арсалане безопасно! — чуть истерично выкрикнул Ассиль. — И хватит об этом! Ханде скоро рожать, а вы рассказываете такие ужасы!

Ханде погладил живот и откинулся на мягкую спинку своего кресла. Ребенок сегодня вел себя спокойно и почти не ворочался, но иногда случалось такое, что он начинал пинаться и крутиться, доставляя много неудобств. Ханде доел третий пирожок и посмотрел на альф. Они молча жевали, как будто не могли придумать других тем для беседы, кроме как обсуждения дел в парламенте.

От утенка уже почти ничего не осталось, как и от двадцатилетнего красного вина. Вопреки словам Филиппа, Ханде не считал себя вегетарианцем. Ему почти не было жалко зверушек, и он иногда ел мясо, но каждый раз его богатое воображение рисовало достаточно кровавые и жестокие сцены, стоило только глазам увидеть мертвую расчлененную тушку или зубам почувствовать обескровленные волокна мышц. Ханде считал себя скорее брезгливым человеком, чем добрым.

Дожевав очередной пирожок, он посмотрел на сочные яблочные дольки.

— Мой друг Хусса, — заговорил Ассиль своим высоким голосом, — похвастался, что его семья сняла на свадьбу сына зал для церемоний в главном храме. Ритуал пройдет под взором Создателя!

— Они снова перенесли дату….

— Хан-Фель, наверное, планирует вернуться в горы на период дождей. Видел, у его рудников плохая отчетность за прошлый год.

Филипп отложил приборы и вытер жирные губы салфеткой. Ханде, сидящий рядом с ним, почувствовал от мужа волны напряжения.

— Слышал, — раздраженно выплюнул он, — с ураном у него тоже проблемы.

Ханде потянулся к яблокам, нарушая все нормы этикета. Матте бы за это уже давно побил его по рукам, но его здесь не было. Чуть привстав со своего места и уперевшись животом в столешницу, он достал нужную мисочку и довольно опустился обратно в кресло. На несколько секунд все внимание сосредоточилось только на его скромной персоне.

— По традиции, — сказал Ханде, — свадьба в зале церемоний может проводиться только с одобрения Создателя. Разве он благословит этом брак?

Филипп раздраженно рыкнул. Месяца их словесных перепалок не прошли даром, и муж уже с первых фраз понимал, какой именно бред — по его мнению — Ханде будет нести дальше. А вот Ассиль искренне удивился и карикатурно приподнял брови, не понимая вопроса.

— Почему бы Создателю не благословить этот….

— Сирилл не хочет замуж.

Филипп пнул его ногу под столом. Пока не сильно. По его лицу и изменившемуся запаху Ханде понял, что альфа им недоволен. Наверное, решил, что Ханде не выполнил свою часть договора. Но здесь было кое-что важнее гнева супруга. Друг повторял судьбу самого Ханде, и выхода из этой ситуации не было. Это печалило.

— Сирилл сам еще не понимает, чего он хочет. — Отрезал Ассиль. — Все мы были когда-то молодыми и глупыми. Создатель все понимает, он обязательно благословит их союз, не сомневаюсь. И мы все увидим это.

Уже неделю вместо Сирилла на его звонки отвечал Хусса, мягко извинялся и говорил, что сын готовится к скорой церемонии. В этом не было ничего нового. Родители побеспокоились, чтобы молодой жених не сбежал или не придумал еще что-нибудь. Скорее всего, Сирилл сидел под замком в своей комнате, и увидеться с ним пока не представлялось возможным.

Ханде съел несколько яблочных кусочков, снова гоняя мысли по кругу. Что-то подсказывало, что друг так просто не мог сдаться. Сирилл был в чем-то наивен и мечтателен, но он горел идеей борьбы. И не важно, с кем и ради чего. Сирилл был молод, был тем, кем иногда хотел быть Ханде, но себе не позволял. И, возможно, у него и могло что-то получиться. Сирилл собирался сорвать свою свадьбу. Ханде верил в это. Он не знал, как это можно сделать, но, наконец-то, твердо решил молчать и ждать наступление даты первой луны, чтобы полюбоваться на это представление собственными глазами.

***

К храму они прибыли уже в сгущающихся сумерках. Ханде выбрался из машины, поправил теплую пелеринку на плечах и вдохнул свежий морозный воздух. На несколько секунд прикрыл глаза, но тут же снова взял себя в руки и мило улыбнулся, оглядывая прибывающих гостей и незаметно принюхиваясь. Филипп быстро подхватил Ханде под руку и повел в сторону высоких ворот храма.

— Не ожидал, что гостей будет так много. — Зашептал муж. — Даже Лукрицио приехал, а он не появлялся в столице уже несколько лет.