Бонус (1/2)

— Сугуру, Сугуру!

— Я помню, Сатору.

Руки привычно лежали на руле, а пальцы сжимали кожаную оплетку до легкого скрипа. Дети, что недавно скрылись за школьными воротами с огромными рюкзаками, вероятно, еще даже не успели дойти до класса. Утро было ясным и солнечным. Сугуру ловил себя на мысли, что за последние пару месяцев эти утренние «перепрыжки» из машины в машину стали чем-то вроде странной, но милой традицией.

Сугуру повернулся к человеку, готовому взорваться от нетерпения, сидя в пассажирском кресле. Тот поджимал губы, изо всех сил стараясь сдержать улыбку, которая так и норовила расползтись по лицу. Но глаза — широко распахнутые голубые кристаллы — выдавали его с потрохами. В них танцевало чистейшее, почти детское возбуждение.

— Во сколько ты приедешь? — спросил Сатору, слегка склоняя голову, и в его позе была вся нарочитая невинность, которую он пытался изобразить последние пять минут. — Может, все же сразу поедем к тебе?

Сугуру вздохнул, уже отработано и рефлекторно — за месяцы он научился экономить силы.

— Мы уже обсуждали это, — ровно произнес он. — Мне нужно закончить работу.

Искры в глазах Сатору не потускнели, но в них мелькнуло что-то вроде досады. Уголки губ, только что подрагивавшие в улыбке, поползли вниз в преувеличенную гримасу обиды.

— Зачем ты вообще взял этот проклятый проект сейчас? — недовольно протянул он. — Я предусмотрительно освободил всю неделю, когда Мегуми сказал, что весь класс едет в лагерь!

Сугуру смотрел на этого взрослого, успешного мужчину, управляющего несколькими компаниями на разных концах света, который сейчас дулся как подросток. И не сдержал легкой усмешки.

— Сатору, ты «освободил» ее вчера вечером, в панике отменяя все встречи.

— И что? Освободил же! — он откинулся в кресле, скрестив руки. – Откажись от проекта. Я заплачу твоему заказчику неустойку. А тебе удвою сумму! Нет, утрою!

— Перестань, — уже строже произнес Сугуру. Брови нахмурились, а взгляд стал холоднее. — Я приеду к семи вечера.

Сатору фыркнул и отвел взгляд в окно, делая вид, что разглядывает небо.

Якобы обиделся.

Сугуру сделал глубокий вдох, прикрыл глаза на секунду, чувствуя, как нарастающее напряжение дня уже начинает отступать перед этой абсурдностью. Потом медленно разжал пальцы на руле.

Его рука опустилась на чужое колено. Мышцы под тонкой тканью дорогих брюк вздрогнули, но на лице Сатору не дрогнул ни один мускул — он продолжал делать вид, что все еще изучает облака. Сугуру позволил ладони заскользить вверх, по внутренней поверхности бедра. Движение было медленным, с легким нажимом. Когда кончики пальцев едва коснулись паха, Сатору резко выдохнул и наконец перевел на него взгляд.

— Я могу подождать, пока ты работаешь, — быстро произнес он. — Обещаю, что не буду мешать.

— Сатору, — голос стал чуть ниже, обретая свою неповторимую интонацию, которая заставляла Сатору замирать. — Ты помнишь, что сегодня обещал быть хорошим мальчиком, и не перечить мне?

Под ладонью что-то заинтересованно дернулось. Сатору чуть покраснел, а в глазах вспыхнул такой ослепительный восторг, будто зеркало поймало луч солнца и направило его прямо в лицо Сугуру.

— Да, — почти шепотом произнес он. — Я буду, Сугуру…

— Вот и славно! — на лице наконец расцвела счастливая улыбка. Сугуру похлопал его по напряженному бедру и отстранился. — И ты уже можешь вернуться в свою машину.

Сатору недовольно хмыкнул, но подчинился, потянувшись за дверной ручкой. Однако, прежде чем толкнуть дверь, он резко наклонился, и его губы оказались в сантиметре от уха Сугуру. Древесный аромат, смешанный с утренним кофе, ударил в ноздри.

— Поцелуешь на прощание? — игриво прошептал он.

— Не здесь, Сатору. Мы припаркованы у школьных ворот.

— Да кому какая разница?

— Мне есть разница, — сухо парировал Сугуру, поворачивая ключ зажигания. Ровный, тихий гул двигателя заполнил салон. — И твоему сыну, если кто-то сфотографирует его отца, лижущего ухо другому мужчине в районе восьми утра, тоже будет неловко. На выход.

На лице Сатору расплылось преувеличенное разочарование. Он надулся и потянулся к ручке. И в этот момент, когда его внимание ослабло, Сугуру среагировал.

Рука молнией впилась в белые, слегка растрепанные волосы и потянула вниз. Сатору ахнул от неожиданности, и его лицо скрылось за высокой верхней панелью приборов, вне поля зрения любого случайного прохожего.

Сугуру захватил его губы одним быстрым движением. Поцелуй длился не дольше пары секунд — обжигающий, запретный и от этого безумно сладкий. Он почувствовал, как вздрагивают ресницы Сатору, касаясь его щеки, как тот замирает, а потом отвечает одним жадным движением.

Он отпустил его так же резко, как и схватил. Сатору откинулся на сиденье, широко распахнув глаза. Пальцы дотронулись до собственного рта, а потом он расплылся в ехидной, торжествующей ухмылке.

— Ага. А так они не поймут, зачем ты меня потянул вниз? — прошипел он.

— Нет, — Сугуру, уже глядя на дорогу перед собой, расправил плечи. — Они подумают, что ты уронил телефон. Или… решил сделать мне минет. В любом случае — на выход, Годжо. Ты меня задерживаешь.

Сатору фыркнул и вышел. Однако, прежде чем захлопнуть дверь, он снова сунул голову в салон. Голубые глаза снова горели только азартом и нетерпением.

— Семь часов, Сугуру! — утвердил он. — Ни минутой позже! Если будешь опаздывать… — он прикусил нижнюю губу, и взгляд стал томным. — Знай, что я уже сойду с ума! И начну звонить. Каждые пять минут!

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Сугуру наблюдал в зеркало заднего вида, как тот, надевая очки и поправляя пиджак, неторопливой, уверенной походкой направился к своему «Мерседесу», припаркованному через три машины.

Дождавшись, пока Сатору скроется в салоне, Сугуру позволил себе откинуться на спинку кресла. Глубокий, долгий выдох вырвался из груди, унося с собой последние остатки утренней суеты. А потом его губы дрогнули, и он счастливо рассмеялся в тишине салона.

Стоя у двери, Сугуру размял плечи и постучал.

Дверь распахнулась почти мгновенно. На пороге стоял Сатору. Босые ноги, спортивные штаны, подвязанные на бедрах, и облегающая футболка, под которой был виден весь рельеф тела. По шее еще стекали капли от недавнего душа. На лице растянулась улыбка, а два голубых озера горели таким нетерпением, что, казалось, вот-вот выплеснутся через край.

Он выглядел как огромный, породистый пес, который целый день ждал у двери и вот, наконец, услышал шаги хозяина. Все его существо вибрировало, но он стоял смирно, сжимая и разжимая кулак.

— Заходи! — голос прозвучал чуть выше обычного, в нем звенела та же сдерживаемая вибрация. Он отпрыгнул в сторону, пропуская Сугуру внутрь.

Сугуру кивнул, сохраняя лицо невозмутимым. Он снял обувь, аккуратно поставил ее на полку, повесил на крючок сумку с ноутбуком. Все делал медленно, методично, чувствуя на себе пристальный, почти физически ощутимый взгляд, который следил за каждым его движением.

Потом прошел в ванную (тот тихо засеменил за ним), не торопясь вымыл руки. В зеркале над раковиной видел отражение Сатору, который стоял в дверном проеме, переминаясь с ноги на ногу, пальцы нервно постукивали по косяку. Он явно хотел прикоснуться, заговорить. Это зрелище — то, как он превратился в клубок нетерпения, — было восхитительно.

Сугуру вытер руки насухо полотенцем, еще медленнее, чем мыл. Потом повернулся и, наконец, в полной мере встретился с ним взглядом. Улыбка тронула его губы, увидев, как у Сатору дрогнули ресницы от этого прямого зрительного контакта.

Не говоря ни слова, Сугуру прошел в гостиную и остановился посреди комнаты, спиной к дивану. Снял часы — четким, аккуратным движением — и положил их на полку. Расстегнул одну пуговицу на рубашке. Потом вторую. Он сосредоточенно посмотрел на Сатору. Будто оценивал сложность нового проекта, который взял в разработку.

— Работал много? — наконец не выдержал Сатору. Его голос прозвучал слегка сдавленно, как будто ему не хватало воздуха.

— Достаточно, — лаконично ответил Сугуру. Он закатал рукава рубашки до локтей, обнажая предплечья. — А ты? Чем занимался? — он чуть приподнял бровь. Сатору коснулся едва заметный румянец.

— Я… все подготовил, — пробормотал он, опустив глаза, но тут же снова поднял их, в ожидании.

— Это я проверю, — Сугуру сделал шаг вперед, сокращая расстояние.

Он поднял руку и провел тыльной стороной пальцев по его щеке. Кожа была гладкой, горячей. Сатору прикрыл глаза, шумно выдыхая.

— Молодец, — произнес Сугуру и сделал небольшую паузу. — Сатору.

От того, как растянуто и томно он произнес имя, внутри все перевернулось. Сатору закусил губу, ощущая, как по спине пробежала волна мурашек. Сугуру убрал руку и увидел, как мелькнула тень разочарования во вновь распахнувшихся глазах.

— Сними штаны, — сказал он, и голос стал ровным, лишенным эмоций. — Футболку оставь. Она достаточно облегающая, я итак все вижу.

Сатору кивнул, не в силах выговорить ни слова. Сердце пропустило удар. Пальцы, слегка неуклюжие, нащупали завязку на штанах. Он потянул, и ткань легко соскользнула с бедер, упав к ногам. Остались лишь короткие боксеры, скрывавшие уже заметное напряжение.

Сугуру заскользил медленным и тяжелым взглядом, словно запоминал каждый сантиметр. Воздух в комнате стал гуще. Наступившая тишина нарушалась лишь звуком дыхания — прерывистого у Сатору и глубокого, ровного у Сугуру.

— Иди сюда, — Сугуру отступил на шаг к дивану и сел, развалившись с непринужденностью хозяина. Он похлопал ладонью по своим коленям. — Сядь.

Сатору почувствовал, как ноги уже становятся ватными и тяжело контролируемыми. Он подошел, развернулся спиной и осторожно опустился ему на колени, чувствуя мягкую ткань брюк. Сугуру тут же обхватил его за талию — властно прижимая к себе. От неожиданности Сатору вздрогнул всем телом, издав короткий звук.

— Спокойно, — прошептал Сугуру прямо в ухо. — Мы только начинаем.

Сатору знал, что быть готовым — это одно. А чувствовать — совершенно другое. Он прикрыл глаза и сосредоточился на контакте: твердые бедра под ним, крепкие руки на животе, горячее дыхание на шее. Мысли начали постепенно растворяться, заменяясь ощущениями, на которые уже остро реагировало тело.

Сугуру невесомо поцеловал плечо и начал медленное, методичное исследование. Одна рука скользнула вверх, под футболку, прошла по ребрам, нащупала сосок, затвердевший от одного лишь ожидания. Обвела вокруг, раз за разом, пока Сатору не закусил губу до боли, чтобы не застонать.

Другая рука поползла вниз. Прошла по рельефному, втянутому от напряжения животу, обошла мокрое от предвкушения пятно, опустилась ниже. Палец уткнулся в колечко мышц между ног, и надавил через тонкую ткань.

Тело Сатору выгнулось ему навстречу. Воздух вырвался из легких надорванным звуком. Голова бессильно откинулась на плечо позади себя.

Сугуру почувствовал, как под его ладонями все тело Сатору пробивает мелкой, частой дрожью. И только когда она прошла, он заговорил. Слова лились низким, абсолютно спокойным голосом, почти не отрываясь от кожи.

— Уже такой чувствительный, — он ощутимо сжал сосок. Сатору всхлипнул, дернувшись. — Ты фантазировал об этом весь день? — продолжал Сугуру, улыбаясь ему в шею.

И в этот момент, словно по чьей-то злой насмешке, из одежды на полу раздался рингтон. Сатору вздрогнул, словно его ошпарили кипятком. Тело, только что размякшее и податливое, мгновенно напряглось. Сугуру почувствовал это изменение и… расслабил хватку.

— Твой телефон, — констатировал он.

— Я не буду... — выдохнул Сатору, но Сугуру перебил его.

— Ты будешь. Встань и возьми трубку. — Приказал он. — Это твой секретарь. Она не позволит себе звонить без причины.

Он мягко, но решительно отстранил Сатору от себя, подталкивая и помогая ему подняться. Тот стоял, пошатываясь, в намокающих боксерах и такой же облегающей футболке, пока звонок разрывал тишину.

— Иди, — повторил Сугуру, уже строже. Сам он остался сидеть, непринужденно откинувшись на спинку дивана. — И ответь прилично. Я слушаю.

Сатору заставил свои ноги двигаться. Каждый шаг по паркету отдавался в висках глухим стуком. Он наклонился, пальцы нащупали в кармане скомканных штанов холодный корпус телефона. Рингтон резал уши как сигнал тревоги. Он выпрямился, судорожно сглотнул, попытался выдавить из горла хоть какой-то приличный звук, и нажал на ответ.

— Да, Маргарет, — получилось хрипло и неестественно. Он тут же попытался взять себя в руки, расправив плечи. — Слушаю.

Из трубки полился, как всегда ровный и четкий поток информации: что-то про срочный контракт, поправки, которые нужно согласовать, подписи…

Сугуру медленно, почти лениво, поднялся с дивана и бесшумно подошел. Он остановился вплотную за спиной, так близко, что тот почувствовал тепло его тела.

— Я… понял, — пробормотал Сатору в трубку, пытаясь сосредоточиться на словах. — Перешли мне на почту, я изучу…

Две тяжелые ладони легли ему на бедра, поверх ткани. Сатору резко вдохнул.

— Все в порядке, господин Годжо? — донесся обеспокоенный голос Маргарет.

— Да! Да, просто… — он закашлялся, чувствуя, как его начинают медленно гладить. — Першит в горле.

Пальцы Сугуру поползли выше, нащупав ямочки на пояснице, и прижались, заставив Сатору чуть выгнуться вперед. Потом спустились ниже и властно сжали ягодицы.

— Продолжай… Маргарет, — выдавил Сатору, дрогнувшим голосом.

Сугуру припал к его шее, горячо выдохнул, а потом медленно провел кончиком языка до основания челюсти. Одна рука скользнула выше, под футболку, прижалась ладонью к груди, чувствуя такт бешеного сердцебиения. Затем вновь нашла сосок, начиная поддразнивать.

— …так что нужны ваши подписи на странице шесть и семь, — доносилось из трубки.

— С-страницы шесть… — повторил Сатору, пытаясь ухватить смысл.

Пальцы Сугуру зацепили резинку трусов и начали медленно стягивать их вниз. Ткань сползала, обнажая пылающую кожу прохладному воздуху комнаты.

— Да, пожалуйста… Нет! Маргарет, нет, — голос сорвался.

Он зажмурился, когда резинка окончательно соскользнула, и ткань упала на щиколотки. Он стоял обнаженный ниже пояса, дрожа от стыда и возбуждения. Сугуру обхватил его член, но не начал двигаться. Просто держал, ощущая пульсацию, давая Сатору прочувствовать непристойный момент.

— Я… обеспечу подпись. Да.

— Господин Годжо? Вы уверены, что…

— Ох, блять, просто пришли мне все на почту! — сорвался Сатору, когда Сугуру наконец прошелся одним медленным, развратным движением.— Я сейчас слишком занят для всех ебаных вопросов!

Он почти выкрикнул последние слова, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а сознание вновь заволакивает туманом. Непослушные пальцы нащупали кнопку отбоя и швырнули телефон обратно в груду одежды, не дожидаясь ответа. Звонок стих. В комнате воцарилась оглушительная тишина, которую нарушали только его рваные, хриплые вздохи.

Сугуру сжал его чуть сильнее, заставив коротко ахнуть и опереться на себя. Дыхание обжигало влажный след на шее.

— Это было… ужасно непрофессионально, — прозвучал низкий, бархатный голос. Губы Сугуру коснулись его виска. — Ты оборвал звонок. Да еще и таким бесцеремонным образом. Я разочарован.

— Сугуру…

— Молчи, — Сугуру приказал тихо, но так, что все внутри Сатору сжалось от покорности. Рука продолжала невыносимо медленно двигаться, заставляя бедра подаваться навстречу, лишь бы чуть ускорить темп. — Ты заслужил наказание. И в процессе… — низкий, интимный шепот коснулся уха. — Я проверю, насколько хорошо ты подготовился.

И с этими словами он резко отстранился. Сатору чуть пошатнулся, когда опора сзади исчезла. Он обернулся, и в его широко распахнутых глазах читался полный, абсолютный восторг.

Сугуру уже отошел к дивану. Вновь сел и жестом указал на пространство перед собой.

— Подойди и ложись. Здесь, — его ладонь легла на собственные бедра, поглаживая ткань брюк.

Сатору почувствовал, как сердце вновь пропускает удар, а потом начинает колотиться с новой силой, разгоняя кровь, что бурлила внутри. Он будто в трансе подошел ближе, закусил внутреннюю сторону щеки, ощущая обжигающую волну стыда и возбуждения, а затем наклонился вперед и уложил свой торс на него. Поза была открытой и постыдной: футболка чуть задралась вверх, задняя часть тела оказалась приподнятой, а руки бессильно свесились вниз. Он слышал лишь собственное сердцебиение и почувствовал, как коснулись его поясницы.

— Вот так лучше, — прозвучал над ним одобрительный голос. Ладонь провела по обнаженной коже ягодиц. — Готов к проверке?

Сатору смог лишь кивнуть.

— Я не услышал.

— Д-да… — выдохнул он.

— «Да» что, Сатору? — И первый шлепок обрушился на него — звонкий, заставляющий кожу гореть. Сатору сжался и тихо вскрикнул.

— Я готов, — прошептал он. Щеки запылали. Второй шлепок пришелся на другую половину, чуть сильнее. Сугуру явно был недоволен ответом.

— Ты действительно не понимаешь, какого ответа я жду?

— Я готов к проверке! — чуть громче произнес он, ощущая сладкую дрожь в ногах.

— Умница. — Рука нежно погладила покрасневшую кожу. — Знаешь, тебе следует потом извиниться перед Маргарет. Она наверняка нервничает после вашего разговора. Ты извинишься, Сатору?

— Да-а! — Сатору задохнулся, когда третий шлепок пришелся точно на место первого. — Я извинюсь…

Вдруг раздался щелчок пластиковой крышки. Сатору вздрогнул и напрягся, когда почувствовал как холодная капля смазки упала прямо между ягодиц. Брови слегка сошлись к переносице, и он повернул голову, чтобы убедиться.

Словно прочитав чужие мысли, Сугуру лаконично произнес:

— Не удивляйся. Я взял бутылек, когда был в ванной. Видимо, ты был слишком занят своими мыслями, чтобы заметить это.

Смазанные пальцы скользнули ко входу, начиная медленно водить кругами. Сатору почувствовал, как тело чуть завибрировало в ожидании. Лицо все еще горело от того, насколько открыто и беспомощно он, должно быть, выглядел сейчас.

— Об этом думал, Сатору? — спросил Сугуру, поглаживая его поясницу. Пальцы чуть надавили, но не вошли.

Сатору зажмурился, заставив себя ответить:

— Да…

— Сегодня ты не так разговорчив, как обычно. Я удивлен.

Один палец плавно вошел внутрь. Сатору издал короткий стон, голова опустилась и он увидел, насколько обильно с него самого капает смазка. Второй палец присоединился почти сразу.

— Неплохо… — удовлетворенно протянул Сугуру. — Действительно, подготовился.

Он замер, позволив привыкнуть, а потом пальцы вошли глубже, нашли точку и надавили. Тело лежащее на нем выгнулось, ощущая волну удовольствия. С губ Сатору сорвался протяжный стон. Сугуру не убирал пальцы, продолжая массировать и наблюдать реакцию.

— Что ты чувствуешь?

Третий палец присоединился к первым двум. Растяжение было уже не таким легким, но все еще безболезненным. Сатору задышал рвано, чувствуя, как его собственное возбуждение пульсирует в такт медленным, раздвигающим движениям.

— Сатору, — голос Сугуру прозвучал прямо над ним, — скажи мне, что ты чувствуешь.

Преодолевая спазмы смущения в легких Сатору знал, что если он ответит правду — признается в своей сладкой зависимости. Если промолчит или солжет — игра закончится. А он не хотел, чтобы она заканчивалась.

— Я… — он попытался проглотить ком в горле. — Я чувствую… тебя.

— Недостаточно, — палец внутри сделал полукруг, и Сатору взвыл. — Конкретнее.

— Я… боже, блять, я чувствую, твои пальцы! — произнес он, громко, отчаянно. — И меня ведет… от того, насколько хорошо ты знаешь мое тело! Мне нравится… блять, мне так нравится все, что ты делаешь сейчас…

Следующие несколько секунд растянулись в липкую паузу. И вдруг Сугуру… тихо рассмеялся. Этот смех обжег сильнее любого прикосновения.

— Спасибо за искренность, — произнес он, на мгновение потеряв всю строгость. Он наклонился и поцеловал позвонок у самого основания шеи. — Я рад, Сатору.

Пальцы вышли, оставляя после себя пустоту. Сатору глухо застонал, подаваясь бедрами назад, в тщетной попытке вернуть ощущение заполненности.

— Терпение, — Сугуру вновь шлепнул его по ягодице. — Ты отлично справился. Поэтому теперь… — следующая фраза заставила Сатору почувствовать себя маслом на раскаленной сковороде, растекающимся от нарастающего наслаждения. — Подготовишь меня, Сатору?

Он осторожно соскользнул на пол и устроился на коленях между раздвинутых ног. Дыхание перехватило, а взгляд, будто притянутый магнитом, упал на ширинку Сугуру. В широко распахнутых голубых глазах вспыхнула новая искра лихорадочного предвкушения.

— Не спеши, — остановил его Сугуру, заметив азарт. — Сначала посмотри на меня.

Сатору послушно выполнил команду. Встретившись с темным, непроницаемым взором, он почувствовал, как по спине пробегает холодок стыда и восторга.

— Есть одно правило, — начал Сугуру, уголок рта дрогнул в едва уловимой ухмылке. — Без рук. Ты понял?

— Без рук, — выдохнул Сатору, и его пальцы, будто опаленные, сжались на собственных бедрах.

— Молодец. Теперь можешь приступать.

Сатору медленно, почти с благоговением, придвинулся ближе. Он наклонился, и его губы, горячие и чуть пересохшие, коснулись холодной металлической пряжки. Он подцепил зубами ремень и вытянул его кончик. Затем языком поддел застежки, отцепляя их и уводя вверх, полностью расстегивая. Сатору был полностью поглощен задачей, и ощущал только запах ткани, вкус металла и тяжелый взгляд над собой. Неловко провозившись с пуговицей на брюках, он все же смог с ней справиться и подцепил зубами собачку. Затем повел ее вниз расстегивая молнию ширинки. От каждого движения этой унизительной, возбуждающей процедуры жар разливался по всему телу.

Когда последнее препятствие было устранено, он уткнулся лицом в ткань, а затем влажно и размашисто провел языком по очертанию чужого члена. Но едва зубы успели подхватить резинку трусов, как ему мягко надавили на лоб. Сатору послушно отстранился, выпрямляя спину.

Сугуру как и прежде, не спеша, пробрался под одежду и сам достал свое возбуждение. Обхватил и одним развратным движением провел по длине, слегка откинув голову назад. Грудь поднялась, тут же выпуская медленный глубокий выдох.

Сатору был не в силах оторвать взгляд. Пальцы сильнее сжали собственные подрагивающие бедра. Он судорожно сглотнул. В тишине комнаты это прозвучало довольно громко, отчего Сугуру сразу перевел на него взгляд и ухмыльнулся.

— Ты в нетерпении? Тогда, не смею тебе отказать, — свободная рука легла на затылок Сатору, мягко направляя. Влажная, горячая головка коснулась приоткрытых губ и провела по ним неотрывной линией, оставляя след.

Сатору не думал, что может стать еще жарче. Но сейчас он буквально чувствовал, как внутренние органы закипают и начинают вариться внутри него. Внизу живота стало так горячо, что можно было обжечься едва прикоснувшись. Головка продолжала водить по губам, и он чувствовал каждую новую сочащуюся каплю. Осознание того, что его партнер находится на той же стадии возбуждения — кружило голову.

— Открой рот, — прошептал Сугуру, и в его голосе впервые за вечер прозвучала легкая, неподдельная хрипота.

Сатору повиновался, сразу ощущая мускусный вкус на языке. Он на мгновение прикрыл глаза, позволяя ощущению заполнить себя.

— Чего ты ждешь? — выдохнул Сугуру, пальцы в белых волосах слегка сжались. — Или ты хочешь, чтобы это было наказанием, а не поощрением?

Сатору высунул язык и обвел головку. Затем поддался вперед и влажными губами несколько раз прошелся по узору вен. Не разрывая зрительный контакт, он смочил слюной каждый сантиметр, прежде чем взять его в рот и медленно пойти в движение. Медлительность, с которой он это делал — должна была вывести Сугуру, но получалось ровно наоборот. Темные глаза, что неотрывно наблюдали за ним, были полны удовлетворения и одобрения. В то время как внутри Сатору бушевало пламя желания ускориться, взять глубже, почувствовать давление на затылке.

Сугуру не издавал ни звука, лишь его грудная клетка стала вздыматься чаще. Но напряжение в его теле росло — Сатору чувствовал это по едва заметным сокращениям мышц бедер, по тому, как пальцы в волосах то сжимались, то расслаблялись, будто сдерживая порыв.

— Хороший мальчик, — наконец прошептал Сугуру.

Эти два слова током ударили Сатору. Все тело накрыло мгновенной сладкой волной, а где-то внизу екнуло так, что он не смог сдержать стон. Он замер на секунду, собирая мысли, что уже смешивались в голове, и лишь потом продолжил, сильнее втягивая щеки.

Но Сугуру, казалось, наслаждался его реакцией больше, чем оральной лаской. И начал тихо комментировать происходящее.

— У тебя прекрасно получается, Сатору. — низкий полный одобрения голос, что звал его по имени, заставил бедра Сатору задрожать сильнее. — У тебя всегда отлично получается делать минет. — Пальцы Сугуру ласково провели по его виску, и нежное прикосновение на контрасте с похабностью слов и ситуации было невыносимо. Сатору закрыл глаза и ускорил ритм, уже не в силах полностью контролировать себя.

— Не торопись, — тут же остановил его Сугуру, слегка оттягивая за волосы и возвращая к прежнему, неспешному темпу. — Медленно и аккуратно. Терпение, Сатору.

Сатору почувствовал, как все внутри него плавится и стекает в одну точку — туда, где его собственное, забытое возбуждение пульсировало нестерпимой, ноющей болью. Безумно хотелось прикоснуться к себе и довести до разрядки.

— Возьми глубже. Я знаю, ты можешь.

Сатору послушно расслабил горло, вдыхая и подаваясь вперед. Головка коснулась стенки горла и проскользнула ниже. От этого ощущения, мир поплыл. Хотелось шумно выдохнуть, застонать, но это было невозможно. Член Сугуру заполнил его и коротко пульсировал, отдаваясь в стенках горла. Он чуть отстранился, давая себе возможность отдышаться, после чего пошел в движение.

Тело над ним напряглось сильнее. В сознании отразился одобрительный, долгий стон, вырвавшийся из груди Сугуру. Сатору чувствовал, как пьянеет от этих ощущений и уже не обращал внимания насколько пошлые, развратные звуки издает его рот. Влажные, хлюпающие, вперемешку со сбитым дыханием и короткими неконтролируемыми стонами. Пол под ним пачкался слюной и предэякулянтом, что сочился с него самого. Слезы выступили в уголках глаз и стекли по щекам.

— Блять, Сатору… — выдохнул Сугуру, погладив его по волосам. — Хороший, хороший мальчик…

Сатору не смог сдержать громкий стон прямо вокруг него. Вибрация прошла по всему телу Сугуру, заставив его резко вдохнуть и впиться пальцами в волосы сильнее. Он надавил на затылок, притягивая ближе, глубже. Бедра едва заметно подались навстречу.

— Расслабься, — прошептал он и начал сам задавать темп.

Сатору чувствовал как немеет тело от недостатка кислорода, из-за коротких вдохов. Как глубоко и сильно вбиваются в его рот. Хлюпающие звуки стали еще громче, и теперь к общей симфонии присоединился еще один — тяжелое дыхание, что доносилось сверху. Рука осторожно скользнула к собственному возбуждению.

— Не смей, — остановил Сугуру, сразу заметивший лишнее движение.

Пальцы вновь пристыженно сжались на бедрах, Сатору потерял счет времени и растворился в ощущениях. Темп постепенно наращивался, а воздух в комнате становился все горячее. Или, по крайней мере так казалось им обоим.

Сугуру чувствовал приближение к краю и не смог остановить себя. Окончание сейчас не входило в планы, но то, насколько податливым и горячим был партнер — будто сам только и ждал этого — привело к точке невозврата. В тот момент, когда мышцы внизу живота напряглись особенно сильно, он оторвал от себя Сатору и кончил в приоткрытый рот, шумно выдыхая. Горячая, солоноватая жидкость брызнула на язык, губы, стекла по подбородку. Темный взгляд не отрывался от потерянного лица напротив, наблюдая, как голубые глаза слегка закатываются. Спазмы в мышцах стихли и подрагивающий член остался лежать на губах.

Сугуру расслабленно откинулся на спинку дивана, переводя дыхание. Он убрал руку, позволяя Сатору отстраниться. Но тот… продолжил. Язык лениво провел по чувствительной головке, слизывая оставшиеся капли. Потом еще раз. Обхватил ртом и пошел в движение, будто команда еще не была отменена. Движения были медленными, глаза затуманенными, лишенными всех мыслей.

Сугуру наблюдал, и его дыхание, которое только начало выравниваться, снова участилось. Видеть то, как неконтролируемо, механически тот продолжает ублажать его — было до безумия неприлично, пошло и невыносимо возбуждающе.