Суббота (1/2)
Мимико клубочком свернулась в кресле, читая какой-то яркий журнал, то и дело вертя его в руках. Нанако лежала на диване, закинув ноги на спинку и смеялась, переписываясь с кем-то.
— Вы знали, что у морских коньков беременеют самцы? — произнесла она, поднимая брови.
— Да ну! — удивленно подняла голову Мимико.
— Даа, — рассмеялась Нанако, — я тебе статью скину!
Сугуру тихо хмыкнул, слушая в пол уха. Новый проект был невероятно сложным и, он уже почти жалел о том, что согласился его выполнить. Суммы, которую за него предлагали, он явно не стоил.
Телефон в руках дочери зазвонил, и она весело поприветствовала подругу, дергая ногами. Но вдруг ее голос изменился, а странная поза превратилась в обычную.
— Серьезно? Мне очень жаль, Мива, — сочувствующе произнесла она. — Как одна? А почему… Пап! — Нанако убрала телефон от уха, чуть прикрывая динамик рукой. — Это Мива. Говорит, что ее родители срочно уехали в Осаку, к бабушке. Та сломала руку. Ей страшно оставаться одной дома ночью.
— Скажи, что она может переночевать у нас, — не отвлекаясь ответил Сугуру. — Есть ведь гостевая комната.
Нанако засветилась.
— Мива, приезжай к нам! Останешься… Да как так? — брови нахмурились, и она вопросительно наклонила голову.
— Что не так? — Сугуру наконец оторвался от экрана.
— Говорит, не может. Во-первых, завтра с утра должен прийти курьер с какими-то архиважными документами. Ей нужно их принять и подписать. А во-вторых… — Нанако прикрыла трубку рукой и понизила голос до шепота, — у них собака, Мачико. Он старый, и у него артрит. Ветеринар сказал, что лишний раз лучше не тревожить, переезды для него — стресс. Она не может его бросить.
Сугуру тихо вздохнул.
— Скажи, что я поговорю с ее мамой.
Спустя несколько минут он разговаривал с женщиной, голос которой звучал устало. Та подтвердила, документы действительно важны — договор по аренде земельного участка, их привезут для подписи рано утром. А компания не может перенести день доставки. И Мачико, старый пес, он полноценный член семьи. Она тысячу раз извиняется и будет невероятно благодарна, если девочки составят Миве компанию.
— Все в порядке, — спокойно сказал Сугуру. — Я привезу их. А вы позаботьтесь о матери.
Частный дом оказался в спокойном, хорошем районе. Встретившая их девушка была, как всегда приветливой. На крыльце, тяжело дыша, лежал седой лабрадор, который лишь лениво вильнул хвостом при виде гостей.
— Документы ждем с пяти утра до обеда, — четко произнесла Мива, показывая Сугуру папку с копией договора и доверенностью от отца.
Сугуру почувствовал, как внутри тает последняя льдинка беспокойства.
— Хорошо. Нанако, Мимико — вы здесь, чтобы помочь, а не веселиться. Геолокация включена. И что мы делаем, если что-то случится?
— Сразу звоним тебе! — в унисон произнесли они.
Он потрепал их по головам, кивнул Миве и вернулся к машине. Прежде, чем уехать, он увидел, как девочки ласково погладили пса. Тот немного оживился от такого внимания, тычась в их ладони мокрым носом, и его хвост, с трудом, но все же отбил по полу несколько счастливых ударов.
Дорога обратно была непривычно тихой. Солнце клонилось к закату, окрашивая улицы в медовые тона. Сердце забилось медленнее, а кровь будто загустела от идеи, что мелькнула в голове. Мелькнула, а потом прилипла и начала разрастаться, превращаясь в какое-то авантюрное, подростковое предвкушение.
Он остановился на светофоре. И в эту секунду пальцы, лежащие на руле, вспомнили шершавую ткань куртки, а губы словно обожгло пламенем. Воспоминание ударило не в голову, а ниже — теплой, тяжелой волной в живот, заставив сердце простить удар, от которого перехватило дыхание.
А что, если стереть границу, которую он сам возвел? Не откладывать на завтра. Не на когда-нибудь. Сейчас. Пока эта волна — смесь стыда и дикого желания — еще не схлынула, оставив после себя лишь удобное, безопасное сожаление.
Следующий поворот был сделан на автопилоте, повинуясь новому, жгучему импульсу. Он даже чуть не рассмеялся, когда припарковал автомобиль возле яркой вывески с цифрами “18+”.
Взяв гель, он улыбнулся девушке консультанту, которая похвалила его выбор и предложила купить упаковку презервативов этой же марки. Сугуру не знал размера потенциального партнера, поэтому взял свой. Да и кто знал, как повернется вечер? Может он пройдет в спокойном одиночестве.
Даже если так, это покалывающее кожу ощущение, вернуло его в то время, когда он был подростком. Не в смущение первой покупки, а в то самое электрическое, немного дурацкое ожидание чуда перед свиданием. Неловкое и немного стеснительное. Ожиданием чего-то фееричного и забывающимся в этом чувстве.
Сев обратно в машину и кладя пакет на пассажирское сиденье, он все же тихо рассмеялся.
Самый смешной сценарий — если эта покупка так и пролежит нетронутой в дальнем ящике. Напоминая о том, как однажды он вспомнил о себе и все же решился отпереть пару замков.
Выйдя из душа, Сугуру размял шею. На губах все еще было подобие глупой улыбки. Он упал на диван и откинул голову на спинку. Время на часах близилось к восьми вечера. Взяв телефон, он увидел сообщение от девочек с фотографией, как Мимико обнимает собаку лежа на мягком ковре.
Глубоко вздохнув, он закрыл чат и ткнул пальцем на контакт, последнее сообщение от которого датировалось позапрошлым четвергом.
Подумать только, он больше не написал ни разу.
________________________________________________________________________
Вы:
Добрый вечер.
________________________________________________________________________
Пути назад не было и от этого сердце быстро застучало где-то в горле. Сугуру упивался этим чувством.
Ответ, как и ранее — не заставил себя долго ждать.
________________________________________________________________________
Сатору Годжо:
Добрый вечер, господин Гето. Что-то случилось?
________________________________________________________________________
Вы:
Нет, все в полном порядке. Только что увез детей на ночевку к подруге.
Вы:
Хотел лишь узнать, заняты ли вы сегодня вечером?
________________________________________________________________________
На этот раз секундная стрелка успела сделать три полных оборота. Сугуру прикусил губу, все еще ощущая это идиотское покалывание.
________________________________________________________________________
Сатору Годжо:
*фото*
Сатору Годжо:
Как-то так выглядит мой сегодняшний вечер
________________________________________________________________________
Фото оказалось селфи на фоне кипы бумаг, разложенных на большом столе. Справа были панорамные окна, с которых видны яркие огни города. Сатору подставил руку под подбородок, и выглядел немного уставшим.
Взгляд скользнул по рубашке, пуговицы которой были привычно расстегнуты. Но сейчас немного больше обычного. Открывая вид на выпирающую ключицу и часть мышц груди.
Сугуру усмехнулся. Внутри прокатилась знакомая, жгучая волна.
Играть, так играть.
________________________________________________________________________
Вы:
Очень жаль.
Вы:
*фото*
Вы:
Подумал, что вы можете составить мне компанию.
________________________________________________________________________
Сугуру опустил футболку, вновь скрывая мышцы пресса.
И вновь стрелка сделала несколько мучительно медленных оборотов, прежде чем телефон часто завибрировал в подрагивающих от забытого азарта руках.
________________________________________________________________________
Сатору Годжо:
Мне понадобится время
Сатору Годжо:
Полтора часа
Сатору Годжо:
Нужно ли заехать в магазин?
Сатору Годжо:
Хотите выпить?
Сатору Годжо:
Забудьте. Я разберусь
________________________________________________________________________
Сугуру заблокировал телефон и прикрыл глаза рукой, глупо улыбаясь. В квартире вновь воцарилась тишина, но теперь она была заряженной, как воздух перед грозой. И он сидел в ее центре, тридцатидвухлетний подросток, отсчитывающий секунды до этой нервозной, но такой желанной встречи.
Он стоял в полумраке комнаты, глядя на освещенный фонарями тротуар. Тело было напряжено ожиданием.
Внизу заглох двигатель черного «Мерседеса».
Щелчок двери, четкие, неторопливые шаги по асфальту. Они приближались к подъезду, и с каждым шагом внутри что-то затягивалось, как тугая пружина, готовая выскочить.
Он отошел от окна и направился к прихожей. Собственные шаги по паркету были бесшумными. Он остановился перед дверью, положил ладонь на холодный металл. Через него почти физически ощущалось присутствие по ту сторону. Дыхание было ровным, глубоким.
Негромкий стук.
Сугуру повернул ручку и открыл дверь.
Сатору был без очков. Без привычной улыбки. В темных брюках и той же светлой рубашке. В руках — бутылка в бумажном пакете. Волосы растрепаны, будто он всю дорогу ехал с открытым окном.
Они не поздоровались.
Сугуру отступил на шаг, тем самым приглашая войти. Сатору переступил порог. Дверь закрылась за ним с мягким щелчком.
Они стояли в тесной прихожей, в метре друг от друга. Воздух стал густым, как мед, с нотками того самого аромата, который теперь врезался в память Сугуру наравне с вкусом чужих губ.
Сатору не смотрел ему в глаза. Его взгляд, тяжелый и медленный, скользил. От влажных от недавнего душа черных волн, спадающих на плечи, к обнаженной ключице, видной в вырезе футболки, вниз — к свободным тренировочным штанам, посаженным низко на бедрах. Остановился на босых ногах. Потом так же медленно пополз вверх, задерживаясь на шее, губах… И только в самом конце встретился с его взглядом.
В голубых глазах была почти болезненная концентрация. Вопрос, который он не решался задать вслух. Он стоял, крепко держа бутылку, и ждал.
Сугуру видел это. Видел напряжение в челюсти, легкую дрожь в пальцах, сжимающих пакет. Этот дерзкий человек, разбрасывавшийся грязными шуточками, теперь стоял на его пороге, разоруженный одним его приглашением.
Он сделал шаг вперед. Почувствовал исходящее от Сатору тепло, уловил, как резко вздымается грудь. Затем медленно поднял руку. Сатору не шевельнулся. Его веки дрогнули, когда пальцы Сугуру коснулись щеки. Кожа была прохладной от вечернего воздуха, но под ней чувствовался нарастающий жар.
Сугуру провел большим пальцем по резко очерченной скуле, потом ниже, к уголку рта. Остановился на нижней губе, слегка надавив, будто подтверждая для себя реальность происходящего.
Сатору прикрыл глаза. Из его груди вырвался почти неслышный выдох. Он наклонил голову, чуть прижавшись к его ладони.
Сугуру почувствовал, как та самая пружина внутри лопнула.
Все, что было дальше, произошло в одно мгновение, слилось в один непрерывный, жадный поток. Вторая рука вцепилась в волосы на затылке Сатору, притягивая ближе. Он поцеловал его — грубо, со всем накопленным ожиданием, благодарностью и этим дурацким, подростковым азартом.
Сатору ответил немедленно. Открываясь, отдаваясь, с той же ненасытностью. Бутылка с глухим стуком упала на пол, покатившись куда-то под вешалку. Его руки нашли талию Сугуру, сжали, притянули вплотную, стирая последние миллиметры пространства.
Они рухнули в стену прихожей — Сатору спиной, Сугуру всем телом прижимая его.
Дыхание сплелось в один влажный, горячий клубок. Губы впивались друг в друга, встречаясь, скользя, отрываясь на миллиметр, чтобы снова впиться, высасывая остатки разума. Языки сталкивались — изучающе поглаживая, обвивая, попадая в капканы мягких, податливых губ и млея от посасываний. И от легких, предупредительных касаний зубами, которые тут же зализывались, словно извиняясь.