Часть 13 (1/2)
После чая с тортом, приглушив смех и разговоры до шёпота, они тихо поднялись по лестнице — чтобы не разбудить родителей Эллиота. В полумраке коридора Юэн слегка различал очертания предметов, но, едва Эллиот приоткрыл дверь своей комнаты и включил небольшую настольную лампу, пространство тут же наполнилось мягким, тёплым светом.
Комната оказалась уютной, продуманной до мелочей. У окна стоял письменный стол с аккуратно разложенными блокнотами и ручками: рядом — книжная полка, забитая томами вперемешку с маленькими сувенирами и фоторамками. У стены примостился низкий диван с пледом, небрежно перекинутым через подлокотник. Но больше всего внимание Юэна привлёк мудборд на стене напротив кровати: множество фотографий, заметок, эскизов и цветных бумажек, скреплённых между собой нитками и зажимами.
— Ну вот, проходи, — тихо сказал Эллиот, отступая в сторону, чтобы Юэн мог осмотреться.
Юэн медленно подошёл к мудборду. Взгляд его скользил по снимкам: Эллиот с друзьями у моря, семейный портрет на Рождество, смешная фотография собаки с высунутым языком, кадр с Гарри на фоне граффити. Всё выглядело так по‑домашнему, так… настояще.
И вдруг — их общая фотография. Та самая, что сделали на съёмках: они стоят рядом в костюмах, широко и искренне улыбаются, будто забыли про весь мир вокруг. В глазах — ни следа сценической серьёзности, только лёгкость и радость момента. Юэн замер. Он не ожидал увидеть её здесь.
Почему Эллиот решил добавить это фото?
Но прежде чем он успел обдумать вопрос, взгляд упал на другой снимок — и Юэн почувствовал, как внутри всё сжалось. На фотографии был он один — в образе Эймонда. Взгляд тяжёлый, рука на рукояти меча: свет падает так, что тени подчёркивают линии лица. Кадр выглядел профессионально, будто предназначен для промо‑материала, но Юэн точно помнил: в тот день он не позировал. Когда Эллиот успел снять? И почему я не заметил?
— Это… — он обернулся к Эллиоту, не скрывая удивления. — Когда ты это сделал?
Эллиот слегка покраснел и провёл рукой по краю мудборда, словно пытаясь скрыть смущение:
— В перерыве между дублями. Ты стоял у декорации, смотрел куда‑то вдаль и… выглядел очень мощно. Я просто не удержался.
Юэн молчал, пытаясь осмыслить. Он следил за мной. Заметил момент, который даже я сам не осознавал. И сохранил его.
— Я не хотел, чтобы ты подумал, что я… — Эллиот запнулся, подбирая слова. — Ну, знаешь, фанатею или что‑то в этом роде. Просто мне показалось, что это фото передаёт что‑то важное.
Юэн снова посмотрел на снимок. Теперь он видел то, чего не замечал раньше: не просто персонажа, не просто костюм, а что‑то глубже. Что‑то, что, видимо, разглядел лишь Эллиот.
— Оно… необычное, — наконец произнёс он. — Спасибо.
Эллиот поднял глаза, улыбнулся — робко, но искренне. А Юэн вдруг понял, что этот момент — тихий, почти незаметный — почему‑то кажется ему важнее многих громких слов.
Пауза затянулась, но в ней не было неловкости — скорее ощущение чего‑то неоформленного, только‑только рождающегося. Юэн первым нарушил молчание:
— Так что ты хотел мне показать?
Эллиот встрепенулся, словно только и ждал этого вопроса.
— Ах да! — Он вскочил, подхватив с тумбочки ноутбук. — Это… в общем, сам не знаю что, но мне кажется, тебе будет интересно.
Он сел на край кровати и ловко открыл папку с видео. Юэн замер в нерешительности — куда присесть? Стоять у мудборда казалось нелепым, но и располагаться на кровати было как‑то… слишком.
— Присаживайся, — Эллиот удивлённо поднял взгляд. — Не стой столбом.
Юэн неловко опустился рядом, стараясь держать дистанцию. Экран засветился, и на нём замелькали кадры: закулисная жизнь съёмочной площадки.
Сначала — Эмма и Гарри, смеющиеся над чем‑то у декораций средневекового зала. Камера слегка дрожит, слышен приглушённый смех Эллиота за кадром: «Ну серьёзно, вы как дети!» Потом — Оливия в образе Алисенты поправляет грим перед зеркалом, а Мэтт за кадром шутит, изображая королевского шута: «Ваше величество, не желаете ли осчастливить народ?» Далее — Фабьен в полном вооружении проверяет крепления доспехов, а кто‑то из команды кричит: «Эй, ты же не на настоящую битву!»
Но чем дальше шло видео, тем чаще в кадре появлялся Юэн — в образе Эймонда. Вот он сосредоточенно ждёт своей сцены, вот перебрасывается парой слов с партнёром, вот задумчиво смотрит вдаль, пока команда настраивает свет. В одном из фрагментов он даже не заметил съёмки: сидит на скамье, погружённый в мысли, и его профиль чётко вырисовывается на фоне закатного неба.
Юэн ощутил, как внутри нарастает странное чувство — смесь удивления и тёплой растерянности. Он сохранил всё это? И так много кадров именно с ним…
— Почему… — он запнулся, подбирая слова, — почему в большинстве кадров я?
Эллиот замер. Пальцы на мышке чуть дрогнули. Он не сразу ответил, будто подбирал слова.
— Просто… ты в роли Эймонда выглядишь особенно убедительно. Каждый раз, когда камера на тебя наводится, чувствуется эта внутренняя сила. Я не мог не снять.
Юэн почувствовал, как тепло поднимается от шеи к щекам. Он попытался скрыть смущение, притворившись, что внимательно изучает очередной кадр.
— Ты преувеличиваешь, — пробормотал он.
— Вовсе нет, — Эллиот повернул ноутбук так, чтобы обоим было видно крупный план Эймонда в сцене спора с Алисентой. — Вот, смотри: глаза, выражение лица, даже как ты сжимаешь кулаки. Ты не играешь — ты живёшь этим.
Юэн молчал, глядя на свое отражение в экране. В этот момент он вдруг осознал: Эллиот видел в нем то, что он сам в себе боялся признать. И от этого стало одновременно страшно и… удивительно легко. Они продолжали перебирать кадры, тихонько переговариваясь. Каждый новый фрагмент вызывал то улыбку, то задумчивое «хм», то короткий спор о том, как лучше передать эмоцию в сцене. Но постепенно голоса становились тише, паузы — длиннее.
Юэн заметил, как Эллиот невольно прикрыл рот рукой, сдерживая зевок. Он опустил взгляд на часы — без пяти пять. Четыре часа дороги… А потом ещё собраться с мыслями, подготовиться к делам. Мысль о скором прощании неприятно кольнула. Он вдруг остро осознал, что не хочет уходить. Но как сказать об этом? Слова будто застряли в горле, не желая складываться во что‑то внятное.