Часть 8 (1/2)

Пересъёмки сцены падения:

Второй дубль.

Они вновь поднялись на платформу. Холодные капли с имитационного дождя оседали на коже, но Юэн почти не замечал их. Его мысли крутились вокруг одного: снова нырять, снова чувствовать, как он прижимается…

— Готов? — спросил Эллиот, поправляя прядь волос, прилипшую к щеке.

Он кивнул, но прежде чем прозвучала команда, снова не удержался:

— Точно всё в порядке?

Эллиот улыбнулся — чуть шире, чем в первый раз, будто его беспокойство начало его забавлять:

— Юэн, я же не в первый раз в бассейне. Расслабься.

— На счёт «три»! — скомандовал режиссёр.

Прыжок. Ледяная вода. Он нырял следом, уже зная, куда смотреть, уже предчувствуя момент, когда его руки обхватят плечи Эллиота, а ноги Эллиота — его талию. И он снова сделал это: прижался так тесно, что ощутил его дыхание сквозь мокрый костюм.

На поверхности Эллиот выдохнул, глаза блестели — то ли от воды, то ли от азарта. Юэн не отпустил его сразу, задержал на секунду дольше, чем требовалось.

— Смотрите друг другу в глаза, — сказал режиссёр. — Покажите шок. Вы только что избежали смерти. И радость. Вы живы. Оба.

Юэн встретился с его взглядом. В зрачках ещё дрожали отблески только что пережитого ужаса, но поверх них уже проступало нечто живое, настоящее. Губы чуть дрогнули — то ли от попытки улыбнуться, то ли чтобы сдержать дрожь от холода. Он не мог отвести глаз. В этом мгновении между ними возникло что-то, не прописанное в сценарии. Что-то, что заставило его сердце сжаться — не от холода, а от странного, непривычного тепла. Пальцы сильнее впились в плечи. Он ощущал, как сердце бьётся — то ли от напряжения сцены, то ли от чего-то ещё. И вдруг осознал: это больше не игра.

— Отлично! Но ещё раз! — раздался голос режиссёра. — Юэн, добавь больше тревоги в глаза. Ты только что спас его — покажи, как это важно для тебя.

Третий дубль:

Они дрожали от холода, но почти не замечали этого. Снова платформа, снова команда, снова погружение. На этот раз режиссёр попросил Эллиота задержаться под водой подольше для драматизма. Юэн почувствовал тревогу: он слишком долго не дышит…

Когда он наконец вынырнул, Юэн смог вдохнуть. Он подхватил его, прижал к себе, и их взгляды снова встретились.

Глаза Эллиота — глубокие, изумрудно-зелёные, с золотыми искорками у зрачка — будто поглотили Юэна. Он потерялся в этом взгляде, где страх, облегчение и что-то неуловимое создавали странное ощущение. Юэн никогда не замечал, насколько яркие эти глаза — как весенняя листва на солнце или морская глубина в ясный день.

Сколько длилась эта пауза, он не знал — секунду или вечность. Но когда он прижался к Эллиоту, когда его дыхание коснулось его щеки, он понял: он чувствует то, чего не должен.

Режиссёр крикнул «Стоп! Отлично!», но Юэн не отпустил Эллиота сразу. Он задержал его в объятиях чуть дольше, чем нужно, будто хотел запомнить это ощущение — тепло сквозь ткань, биение сердца, взгляд, который не спешил отводить.

Эллиот снова обхватил его за талию, прижавшись так тесно, что Юэн ощутил, как тот дрожит. Юэн удивлённо посмотрел на него, в глазах читался немой вопрос.

— Замёрз, — тихо произнёс Эллиот с лёгкой улыбкой.