|| Тайна. (1/2)
РАЗДЕЛ 2 Пролог.
—… выбралась из гнездышка?
Стоило мне услышать его голос, как своевольно внутри меня всё задрожало, затрещало, грозясь рассыпаться осколками вместе с моей жалкой физической оболочкой. Мистер Малфой был прав — это требовало железной воли. Но я буду последней трусихой и неблагодарной дурой, если отступлю, убегу и откажусь от этого. Я обреку все усилия моего опекуна в бездну полной бессмысленности и… что хуже — доставлю этому ублюдку огромное удовольствие наблюдать за моим страхом.
— Что тебе нужно от меня? — проговорила я, прикладывая все усилия, чтобы звучать ровно и холодно, хотя по моему кривящемуся в ненависти выражении лица всё было понятно сразу.
— О… думаешь мне что-то от тебя нужно? — прошипел он, его голос звучал так, будто гадюке сдавили дыхательные пути. Садист встал, цепи, которыми он был прикован, громко прозвенели — я дрогнула, и тот, бегая по мне глазами со своей мерзкой улыбкой, сделал шаг навстречу. — Сначала нам нужно познакомиться… как подобает в приличном обществе.
Мои губы задрожали. Я хотела ответить ему, что-то грубое, обидное, такое же мерзкое, каким был он сам. Но не могла, боялась, что голос дрогнет, что я сорвусь.
— Мое имя Кассиус… — шипел он, делая идеально выточенный поклон, пока я в полном ярости смятении таращилась на это представление, — Кассиус Уиллсон.
Комок подскочил к самому горлу, разрастаясь по телу и пульсируя в голове, я отшатнулась назад, не понимая.
— Что…? — выдохнула я едва слышно, и он рассмеялся. Этот отвратительный гогот вызвал во мне чуть ли не физическую тошноту, но больше меня мутило от того, как садист представился. Это что, была такая форма издевательства?
Я сжала кулаки и на инстинкте шагнула обратно, к нему.
— Что ты сейчас сказал? — отчеканила я сквозь его больной, надрывающийся кашлем смех, — З-зачем ты назвал мою фамилию..? Отвечай! — не была бы я так напугана, то долбанула бы кулаком куда нибудь прямо ему в челюсть, чтобы тот заткнулся, чтобы прекратил заливаться весельем. Как же я хотела стереть с его лица эту подобострастную ухмылочку.
— Кха…! Ха! Это не только твоя фамилия, птичка, — заявил он, срываясь сначала на восторженный крик, а потом вновь нарочито медленно растягивая слова, — Я тоже Уиллсон. Тоже…
— Нет! — оборвала я грубо и громко.
— Да… дорогая, именно так и есть! — он быстро и судорожно закивал, я было хотела выкрикнуть вновь, но слова застряли в горле, когда садист одним резким движением оказался возле меня. Всё моё тело застыло, парализованное, стоило смердящему дыханию коснуться моей щеки — он наклонился, очень близко, но не дотронулся до меня. — Ты не думала почему я так много знаю о твоих родителях? Не думала, откуда знаю тебя? — зашептал он, тараторя, — Ц… Как непредусмотрительно, Энни. Как наивно…
Думала ли я? Не особо… Я помню его слова о моей маме, о моем отце. Но, увольте, я очень долго гналась за знанием о том, кто мои родители. Об их истории; что с ними случилось; как я оказалась в доме Малфоев. И вот куда меня это привело.
— Я не верю тебе, — выплюнула я, через силу поднимая подбородок, но всё же делая шаг назад, потому что я не могла находиться так близко к нему, у меня начинали дрожать колени от переизбытка самых отвратительных чувств на этом свете, — Говори, что ты хочешь, или эта встреча окончится сейчас же.
— Девочка, милая маленькая девочка, ты не в том положении, чтобы выставлять условия… — пролепетал он, облизнув свои пересохшие губы, — Я хочу поведать тебе твою историю. Аннет Уиллсон. Тебе разве не интересно узнать, кто твои родители? Почему у нас с тобой одинаковые фамилии…
От накатывающегося подозрения мне стало плохо.
— Нет… — я качнула головой, отходя ещё на шаг, — Не смей мне говорить что…
— Что я твой отец? Ха-ха! Ты ведь так подумала, птичка? — прыснул он, — Попроси меня рассказать, и я это сделаю.
Нет. Этого не может быть. Я хоть и была лишена магии, но никто не лишал меня моих мозгов.
— Это блеф, — заявила я, удивляясь собственной смелости. Адреналин долбашил по всем моим клеткам, — Моя магия не прижилась к тебе, ты просто долбанный псих, не более.
— А… так ты умненькая, да?
Он хищно сузил веки, пока я внутреннее выдыхала, будто мне сказали, что я снова полностью здорова. Знаете, лучше умереть, чем узнать, что это существо – мой отец.
Но я понимала, что это не может быть правдой, совершенно никак. Во-первых, хоть я и была тогда в состоянии конвульсии, но слышала слова Мистера Малфоя и профессора Снейпа – «эта магия осквернена». До недавнего момента не понимала, почему. Но после прочтения той книги мне стало ясно – две разные волшебные сущности не могут слиться воедино. Моя магия не прижилась к этому садисту, а частички его сути не прижились ко мне. Во-вторых, то, что он в умалишенном бреду шептал мне, пока удерживал — его недовольство моим характером, который (с его же слов) в отца. Стал бы он так отзываться о самом себе? От чего-то я была уверена, что нет. Я видела этого человека сейчас, перед собой, и могла сказать с вселенской точностью, что он сраный самовлюбленный сумасшедший, который возомнил о себе слишком много.
Я не понимала, что ему от меня нужно. Зачем эта встреча, если он согласился на неё с условиями полной невозможности причинить мне вред. Какой прок? Просто поглядеть, как на зверушку в зоопарке? Я отошла от него, ловя спиной холодную стену, облокачиваясь, скрестив руки на груди.
— Я знаю, ты очень хочешь услышать свою историю, — вновь раздался его мерзкий голос в полумраке подвала, — Мне не терпится разбить иллюзию, в которой ты существуешь, птенчик.
На моём лице отразилось усталое, раздраженное, злобное непонимание.
— Зачем? — спросила я, оставаясь неподвижной, — Какая вообще разница, кто я такая, кто мои родители? Зачем тебе была моя магия, если ты не можешь с ней ничего сделать? Почему не убил меня сразу!
— Любопытство… — его голова немного опустилась, и он вытаращился на меня исподлобья, — Говорят, это не порок. Но я не согласен.
Маньяк прикрыл глаза, втянул носом воздух, шумно выдыхая его, будто бы пытался настроиться на что-то.
— В истории, которую я могу тебе поведать, есть ответы на все твои вопросы, Энни, — он суетливо шептал, не открывая глаз, — Тебе лишь нужно меня попросить… затем выслушать, а потом… получить зелье.
Я хотела взвыть, забиться ногами и руками об стены, сдавить голову ладонями и заорать от гнева и безысходности, потому что не могла ничего ему противопоставить, не могла уйти с гордо поднятой головой, не имела сил расправиться с ним, и не могла придумать причины, почему не должна его слушать… Он что-то знал, это было ясно с самого начала, когда я ещё ни о чём не подозревала, когда под видом профессора он рассказывал мне о венчании моих родителей, о моем опекуне, о моём неведении.
Но вместо того, чтобы выплеснуть клокочущие чувства, я просто стояла и молча наблюдала, как садист вновь открывает веки, врезаясь в меня своим жутким взглядом пустого, рассеченного глубоким рубцом глаза. Он ждал от меня ответа и явно больше не намеревался уговаривать, его положение — выигрышное. Мне нужно было это зелье, я хотела, черт побери, жить!
Оторвавшись от стены, я сделала короткий шаг вперед.
— Хорошо. Я хочу услышать эту историю, расскажи мне. — преодолевая омерзительное унижение, вспыхнувшее от одной просьбы, обращенной к нему и вызвавшей в нём явное удовлетворение, я стиснула зубы и шагнула ещё. — Но, так и знай, что я не поверю не единому слову.
— О… это мы посмотрим, дорогая, — и опять изуродованное лицо озарилось безобразной ухмылкой, — Приготовься отказаться от зелья по собственному желанию, потому что тебе не захочется жить, когда ты узнаешь правду.
Голос садиста изменился. Он стал тише, почти мечтательным, лишенным сиюминутной грязи и ненависти. Мне стало ещё страшнее.
— Я расскажу тебе историю одной девочки по имени Эллис.
Я взяла все остатки своей выдержки, сгребла в кучу где-то под ребрами, вдохнула полной грудью, и, вжавшись в холодную стену, приготовилась слушать.
Прекрасная девчушка по имени Эллис родилась в знатном роду, в чистокровной семье небезизвестного лорда. Её уточненная внешность, невероятная красота шоколадных волос и осиной талии, были отражением внутреннего чуда — с самого детства девочка была невероятно доброй, её огромные синие глаза пылали светом, что жил внутри её мягкосердечной души. Родители очень любили дочь, оберегали, и видели в ней луч летнего солнца после грозы. И был у неё брат. Он был несказанно рад появлению сестрёнки… И с её младенчества любил эту девочку больше всего на свете. Когда оба подросли, они стали неразлучны. Брат защищал Эллис от всех бед, учил первым заклинаниям, смеялся вместе с ней и разделял любое горе. Они были двумя половинками одной сути, одной души.
Вопреки всему, против моей воли, где-то в глубине сознания возник образ: солнечная поляна, смеющиеся дети — девочка с тёмными кудрями и мальчик, оберегающе держащий её за руку. Картинка была тёплой, живой. И совершенно чуждой сырости подвала, в котором мне приходилось сейчас находиться.
И вот однажды, совсем ещё детьми, они узнали огромную тайну. Их отец хранил в самой сердцевине поместья древнее, могущественное зелье. Зелье, способное исполнить самое заветное желание. Они, два наивных ребёнка, поклялись друг другу в полумраке библиотеки дома: если когда-нибудь зелье понадобится одному из них, второй непременно поможет его достать. Ради счастья.
Голос садиста дрогнул — в нём прозвучала странная, болезненная нежность. Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки и невольно обняла себя.
Прошли годы. И в один ужасный день брат услышал из спальни сестры отчаянные всхлипы. Он нашел Эллис плачущей. Её готовили выдать замуж. За старого, отвратительного человека, которого она презирала, боялась, и, конечно, не любила. Отец продавал её, как вещь, ради союза с другим влиятельным родом. Видя отчаяние сестры, как её собираются обречь на вечное несчастье, брат вспомнил их детскую клятву. Искренне, от всего сердца желая Эллис счастья, он решил помочь — найти зелье. Брат проник в тайник отца, чтобы выкрасть его и испить, загадав для Эллис лучшую долю, свободу, любовь.
Но… отец застал его. И всё узнал. Брат был… нелюбимым ребёнком. Слишком мягким, слишком мечтательным, не таким, каким хотел его видеть суровый лорд. В гневе отец изгнал его из дома. Навсегда. А сестра… сестра осталась. Обречённая на несчастный брак. Потому что брат не смог её спасти.
Я слушала, затаив дыхание. Внутри бушевал конфликт — рациональна моя часть кричала, что это манипуляция, ложь, попытка вызвать жалость, отвлечь. Но в голосе рассказчика звучала такая подлинная, искажённая годами боль, что не верить было… сложно и страшно.
— И что? — вырвалось у меня всё же, голос сорвался на хрип. — Зачем ты мне это рассказываешь? Какое это имеет ко мне отношение?
Единственный зрачок садиста, казалось, горел в полумраке.
— Потому что, милая Аннет, — прошептал он, и в его шёпоте была леденящая душу торжественность, — эта девочка Эллис… была твоей матерью. А тем мальчиком… был я.
Мир перевернулся, как если бы меня подвесили вверх ногами на обрыве какой-нибудь высоченной горы. Нет, он не просто перевернулся — он разлетелся на миллион острых осколков, и каждый впился в кожу, в мозг, в сердце. Моя мама. Эллис? Та самая девочка, о которой он сейчас рассказал…? А он… её брат. Дьявол бы его побрал, мой дядя?
Я едва заметно покачнулась, уперлась ладонью в шершавую стену, чтобы не упасть от резко окинувшей моё тело слабости. Голова гудела. Образ «доброго брата» из этой сказки столкнулся с уродливой реальностью человека передо мной и рассыпался в прах. Не сходилось. Ничего не сходилось. Я не могла в это поверить.
— Нет. — объявила я. — Это ложь. Ты не мог быть им. Ты… просто больной маньяк! Ты…
— Ах, но история на этом не заканчивается, птенчик, — перебил он, тон вновь стал повествовательным, уводящим в прошлое. Сказка продолжалась, но она становилась горькой, полной яда.
Я был изгнан отцом из собственного дома. Совершенно один. Без гроша, без имени. Мне пришлось скитаться по всей Англии, выживать, попрошайничать, прятаться. Но я не мог просто сдаться — моей единственной целью было найти зелье. Найти Эллис и помочь ей.
Каждый день, целых пять лет, я рыскал в поисках лазеек, искал возможности, искал сестру. Меня презирали, избивали на грязных улицах — я просто не мог жить обычной жизнью, зная, что она страдает.
Потом началась война, и мне не повезло оказаться в самом её эпицентре. Из-за моего происхождения и слухов о зелье, за мной начали охотиться Пожиратели. Они думали, я знаю, где оно может быть. Предлагали примкнуть к ним, но я отказывался, сопротивлялся. До тех пор, пока не услышал от них… что Эллис уже среди приспешников. Темный Лорд охотился за нашей семьёй с самого начала. Он убил наших родителей, разорил поместье, но зелья не нашёл. Тогда он поручил найти Эллис своему самому близкому, самому доверенному союзнику.
Чтобы выпытать у неё тайну.