Часть I. Глава 1 (1/2)

Мерзкое глухое жужжание просачивалось сквозь веки, заползало в уши, заставляя вибрировать черепную коробку изнутри. Затылок пронзила резкая тупая боль, выталкивая из груди мычащий стон.

Отвратительное утро.

Не раскрывая раздражённых глаз, Драко потянулся к прикроватному столику, шаря рукой в поисках своего спасения. Секунды спустя стеклянный пузырёк приятно уколол пальцы прохладой. Откупорив пробку и влив в себя зеленоватую жидкость, Драко замер.

Один.

Два.

Три.

Четыре.

На пятой секунде боль отступила, но скверное состояние и гадкое настроение покидать его не собирались. Неудивительно. Следом, в той же манере, было влито противопохмельное зелье.

Просыпаться совершенно не хотелось. Особенно когда с утра раздражало абсолютно всё. Малфой бесился даже на самого себя — за то, что ночью повёлся на уговоры Нотта и распил с ним лишнюю бутылку огневиски. Знал же, что будет хреново.

Кое-как разлепив веки, он лениво уставился на пейзаж за окном. Утреннее солнце бликовало на поверхности волн, раздражая чувствительные к свету глаза. Морские птицы кружили над водой в поисках рыбы. Если приглядеться, вдалеке можно было заметить полукольца морского змея, но Драко укачало уже от одного вида мечущихся птиц.

Хорошо вчера посидели, ничего не скажешь.

Вот бы можно было крутануть маховик, вернуться во вчерашнюю ночь и послать Теодора на хер. В следующий раз именно так он и поступит.

Как бы сильно его ни штормило, Драко знал: для полного выздоровления ему нужна пробежка. За последние пару лет она стала утренним ритуалом. В каком бы состоянии он ни просыпался — и спал ли вообще, — утро должно было начинаться только так. Необходимая мера, чтобы ненароком не заавадить кого-нибудь в приступе раздражительности.

Не дав себе ни минуты на размышления о том, как приятно было бы проваляться в постели весь оставшийся день, Драко поднялся, быстро натянул шорты и вышел на пляж.

Лёгкий морской бриз совершенно не спасал от жары. Но какая разница, если твоё утро начинается на островах посреди океана? Он обвёл глазами плескающуюся лазурь и на выдохе побежал вдоль берега.

Может, начало дня не такое уж отвратительное, как ему казалось?

Район Саргассового моря в Атлантическом океане, более известный как Бермудский треугольник, пугал маглов таинственными исчезновениями судов, необычными погодными явлениями и всплесками мистической активности. Слухи и теории множились с каждым годом, заставляя маглов избегать этой территории. Что было очень на руку магической части населения.

В самом центре треугольника, под куполом мощных защитных чар, пряталась россыпь небольших островов. Здесь располагалась курортная зона для магов — пляжи, бунгало, бары, магазины — всё, что душе угодно, если в кармане завалялись лишние галлеоны.

В начале двухтысячных умер очередной муж миссис Забини, оставив ей в наследство всю территорию Бермудского треугольника, и та решила, что из этого можно извлечь неплохой пассивный доход. Очень-очень неплохой. Такой, что больше не было необходимости искать новых мужей. Но это, конечно же, её не остановило. В тот же год она снова вышла замуж.

Блейз был в восторге от идеи матери. Наверное, единственной, которую он одобрил. Теперь в его распоряжении круглый год были бесплатная выпивка, океан и бесконечный поток девушек, желающих разнообразить свой отдых с горячим мулатом.

Драко медленно набирал скорость, подбирая подходящий темп. Мышцы равномерно перекатывались под кожей, отдавая приятной, ноющей болью. Звуки волн умиротворяюще погружали сознание в транс — и он не сопротивлялся. Позволил телу жить своей жизнью. Отпустил контроль, который так сильно давил на его плечи последние несколько лет.

А ведь он чуть не отказался от этого. Захотелось поблагодарить Блейза за то, что тот уговорил его на небольшой отпуск.

С окончания Второй магической войны прошло пять лет. И за всё это время он ни разу не позволил себе отдохнуть. Вина за причастность к деяниям Того-кого-нельзя-называть или желание быть лучшей версией себя — что-то из этого, а может, всё сразу — заставляло его выкладываться на полную. Работа в Отделе тайн французского Министерства ему нравилась: охота за редкими артефактами, секретные миссии, адреналин вперемешку со смертельной опасностью, жизнь на острие ножа и полное отсутствие свободного времени.

Забини выловил его на благотворительном ужине Нарциссы в честь, прости-меня-Салазар, героев войны. Драко видел в этом вагон лицемерия и едкую иронию, но матери были необходимы эти приёмы, и только поэтому он молча проглатывал нежелание, запивая его щедрой порцией огневиски. Желательно коллекционного.

Блейз почти прижал его к стене, пообещав вцепиться в него похлеще докси, если тот не согласится поехать с ним. А если Забини ставил перед собой цель, ничто уже не могло его остановить.

Мерлин, да Малфой даже не сопротивлялся. Просто медленно кивнул, с круглыми от удивления глазами, не сразу понимая, что согласился на двухнедельный запойный марафон с единственными друзьями, которые остались у него после Хогвартса.

Блейз и Тео. Он понятия не имел, как вышло, что те, с кем он меньше всего общался в школе, стали его лучшими друзьями. Они разделили с ним всё то говно, которое посыпалось на слизеринцев после смерти проклятого Реддла.

Гойл выпустил в него пару Непростительных сразу после того, как Драко кинул палочку Поттеру. Паркинсон пропала после вынесения приговора и, по слухам, переехала в Японию вместе с семьёй. Имена остальных он уже и не помнил. Да и хрен с ними. В подобном дерьме каждый ведёт себя так, как может, чтобы спасти собственную шкуру. А это и было единственным приоритетом.

Малфой остановился, чтобы перевести дыхание. Горячий песок приятно покалывал стопы. Изо рта вырвался протяжный, удовлетворённый стон. Драко закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Сейчас было слишком хорошо. Так, как не было уже, наверное, целую вечность. Он улыбнулся такому клише, но тут же открыл глаза — от промелькнувшей голубой вспышки. Мимо пронёсся чей-то патронус.

Хм…

Не сказать, что это было чем-то странным, но приобретённая <s>врождённая</s> профессиональная подозрительность искала во всём подвох.

Тряхнув головой, он попытался отогнать непрошеные мысли и направился в сторону дома, намереваясь продолжить утренние ритуалы, так и не взглянув на стремительно уменьшающуюся на горизонте голубую точку.

На плетёном диване развалился Нотт, громко постанывая себе под нос и явно преувеличивая всю трагичность ситуации.

— Я предупреждал, что тебе стоит остановиться, — Драко окинул его скучающим взглядом и потянулся к кувшину с яблочным соком. — Ты выпил противопохмельное?

Теодора передёрнуло, лицо скривилось от отвращения. Он попытался сесть — и от этого стал ещё зеленее.

— Я больше никогда не буду пить…

Усмешка была громкой. Говорящей.

— Выпей зелье и прекрати так громко стонать. Где Блейз?

— Понятия не имею. На рассвете он уговаривал пойти с ним в бар.

— Сходили? — Драко закинул в рот печенье и устроился на плетёном кресле, расслабляя ноющие мышцы.

— Мы не смогли открыть дверь.

Малфой вопросительно посмотрел на друга.

— Мы думали… — он на секунду замешкался, — Забини думал, что она открывается от себя.

— Придурки, — раскат заливистого смеха оглушил Теодора так, что тому пришлось зажать уши руками.

— Малфой, Гриндилоу тебя раздери. Твоё хорошее настроение блядски раздражает.

— В отличие от вас, кретинов, я пошёл спать. И сегодня чувствую себя прекрасно.

Лжец. Сам же подыхал, прежде чем влить в себя две склянки зелий.

Едкая ухмылка расплылась на лице, искажая идеальные черты. Драко охладил бокал невербальным заклинанием и неторопливо сделал глоток. Теодор всё ещё морщился, наблюдая за другом. По его лицу скользнула тень зависти, отвращения и раздражения. Если бы взглядом можно было убить…

— Джентльмены, как же я рад видеть ваши недовольные рожи этим замечательным похмельным утром, — Блейз перевёл взгляд на зелёное лицо Нотта. — Ты чего такой кислый?

— Отъебись, — парень устало откинулся на спинку дивана.

Подойдя к столу лёгкой походкой, Забини принялся собирать себе сэндвич из аккуратно нарезанных ингредиентов. Потолочный вентилятор мерно жужжал над головами, направляя живительные потоки воздуха, охлаждённые магией.

Странная семейная идиллия, сложившаяся за последние дни, искренне забавляла Блейза. Каждое утро было похоже на предыдущее. Теодор с театральными стенаниями валялся на различных поверхностях с таким видом, будто его только что дважды избила Гремучая ива. Малфой восседал в кресле со стаканом яблочного сока непроницаемым айсбергом, блуждая в лабиринтах собственных мыслей. Блейз же к этому моменту успевал закрыть все рабочие вопросы, а иногда даже выпить пару чашек кофе. Или виски — зависело от настроения.

— Пока вы тут отсыпались, я сходил прогуляться. И угадайте, кого обнаружил у стойки регистрации?

Забини, в отличие от друзей, действительно не чувствовал себя паршиво этим утром, что забавляло его ещё больше. Парни даже не посмотрели в его сторону, прекрасно понимая, что он всё равно выложит всё без лишних уговоров.

— Паркинсон. Сама, мать её, Пэнси Паркинсон. Да я её не видел с… — глухой кашель расцарапал горло, — с выпускного. Она всё такая же ядовитая змеюка, — но парни всё ещё не реагировали. — Отчитывала бедного эльфа за то, что их заселили не в то бунгало, и…

— Их? — перебил Драко.

— Я не всеведущ, Малфой. Пересказываю то, что услышал. Она, кстати, такой красоткой стала, вот думаю, может…

— Мерлин! Забини, это же Паркинсон. Она тебе даже под Империо не даст, — подал голос Теодор.

— Это мы ещё посмотрим, — хищно улыбнулся Блейз. — Ставлю сто галлеонов, что сегодня она со своей компанией будет в баре.

— Ставлю столько же, что ты проебёшь, — сказал Малфой, залпом опустошая стакан.

— Поддерживаю, — добавил Тео.

— Вызов принят, придурки. Готовьте свои кошельки.

* * *

Вечера на острове были умиротворяющими. Прохладный морской воздух обнимал за плечи. Вдоль брусчатых дорожек зажигались левитирующие фонари, и мелкая россыпь огоньков рисовала причудливые узоры морских существ. Волшебство буквально парило в воздухе — лёгким разрядом касалось кожи и оседало в лёгких.

Бар располагался на окраине острова, вдали от жилых домиков, чтобы не мешать отдыхающим громкой музыкой. Растянувшийся между деревьями тканевый навес с переплетением лампочек и гирлянд укрывал ряды деревянных столиков от возможной непогоды. Такая магловская обстановка была прихотью нового мужа миссис Забини.

Альберт Шафик — чистокровный маг, чья фамилия входила в «Священные двадцать восемь», — был убеждён в необходимости приучать волшебников к терпимости к маглам через внедрение магловских приспособлений в повседневный быт. Министерство поддержало эту стратегию, что, впрочем, вызвало ощутимое недовольство у части магических семей.

Драко всматривался в лампочки накаливания с видом глубокой заинтересованности. На самом же деле он был где-то далеко. Совершенно точно не в баре и не за столом с Блейзом, который, не умолкая, что-то тараторил. Наверное, рассказывал про очередную горячую блондинку, которую собирался подцепить сегодня вечером. Или брюнетку. Или про то, как снова поругался с матерью из-за какой-то ерунды и не намерен извиняться. Или про что он там ещё обычно рассказывал? Не то чтобы Малфою было совсем неинтересно — просто чаще всего Забини мог часами гонять одно и то же по кругу.

Драко опустил взгляд на бокал. Огненная жидкость красиво переливалась из золотого в кроваво-красный. Поистине жидкий огонь. Чем дольше выдерживать напиток в бочках, тем насыщеннее становился его цвет. Эту тонкость он узнал от Блейза, который год назад решил создать собственный бренд. «Огневиски Забини» — звучало как насмешка Мерлина, но пробные партии вышли очень неплохими.

— Ты меня вообще слушаешь? — мулат прищурился, нагло вглядываясь в лицо друга.

— Где Тео?

Конечно, я не слушал. Не задавай глупых вопросов, дружище.

— Не знаю. Опять куда-то исчез, — Забини выдохнул едкий дым и, махнув палочкой, мгновенно развеял его. — Я спросил, как дела у Астории.

Малфой задержал бокал на полпути ко рту. Всего на секунду — слишком мало, чтобы это можно было назвать паузой, и всё же достаточно.

Он сделал глоток. Огневиски обжёг глотку резче обычного.

— К чему этот вопрос, Блейз?

— Откуда я могу это знать? Из тебя слова не вытянешь. Твоя молчаливость пиздец как раздражает.

— Я не вижу смысла это обсуждать.

— Ещё бы ты видел смысл. Как ты надоел, Малфой, со своей напускной хладнокровностью! Я не слепой и не боюсь твоего праведного гнева, как все вокруг. Прекрати…

Ещё один глоток.

Автопилот включил окклюменцию и выключил слух. Так происходило каждый раз, когда кто-то пытался влезть ему в душу. Видимо, уроки тётки не прошли даром. Поблагодарить бы её за это — но да сварит Дьявол в котле её грешную душу.

Мысли о Беллатрисе всегда возвращали его в Мэнор. К мраморному полу, на котором были истерзаны десятки невинных. Безумный смех, отчаянные крики, бесконечные потоки Круциатуса, грязная алая кровь. Просто мечта сумасшедшего.

Хриплый выдох застрял в горле, вонзаясь миллионом острых игл. Виски скрутило приступом мигрени. Воспоминания войны не исчезли — они осели в лёгких, впитались в кожу и циркулировали в крови. Эта ебучая боль навсегда с ним. Её не вылечить, не вытеснить магией. Она отравляет его сны, жрёт изнутри, как ненасытный змей.

— Опять вы спорите, — Нотт сел напротив. — Лучше гляньте, кто там стоит.

Три пары глаз устремились к бару. Миниатюрная девушка облокотилась на стойку и о чём-то разговаривала с барменом. Короткое нежно-розовое платье из тонкой ткани аккуратно очерчивало фигуру; прозрачная шифоновая юбка спускалась шлейфом от тонкой талии, обрамляя худые ноги. В длинных светлых локонах поблёскивали стразы, рассыпаясь разноцветными переливами в свете ламп.

— Лавгуд? — неверяще протянул Блейз. — Охренеть, как похорошела.

— У нас что, день встречи выпускников? Сначала Паркинсон, теперь Лавгуд. Не хватает только кого-нибудь из Золотого трио, — скучающе заметил Драко. — Кстати о Пэнси. Ты должен нам по сто галлеонов.

Блейз бросил на него гневный взгляд.

— Что? Я же говорил, что ты проебёшь.

Гортанное рычание друга прервал какой-то комментарий Тео. Драко снова посмотрел в сторону бара — но девушки там уже не было.

* * *

Слизеринцы сидели на песке и наблюдали за движением волн. Тишина окутывала, заползала под кожу, растекалась по венам, медленно заполняя сознание и вылизывая черепную коробку изнутри. И, Салазар, это было самое приятное чувство на свете.

Драко запрокинул голову и всматривался в небо, ища созвездие Дракона, в честь которого был назван. Так сильно хотелось в этот момент жить, что внутренности сводило в сладкой истоме. Мимолётной. Секундной, до болезненности ощутимой.

Малфой достал пачку сигарет и закурил. Вишнёвый дым въедался в лёгкие, заполнял нутро, где фантомно ещё теплились отголоски счастья. А мог ли он вообще его испытывать? Когда в последний раз в своей грёбаной серой жизни он был по-настоящему счастлив? Пять лет назад? Десять? Он не помнил. Помнил только всепоглощающую чёрную мглу, оставшуюся после того злополучного дня, когда узнал, что получит метку. С тех пор он превратился в живого мертвеца. В пустую, холодную оболочку по имени Драко Малфой.

Мерлин, как он устал.

Блейз сидел рядом и медленно цедил коллекционный огневиски прямо из горла. Теодор стоял по щиколотку в воде и время от времени — зачем-то — пинал волны. Эти двое остались в его жизни даже после всего того дерьма, что с ним произошло. И сколько бы они ни осыпали друг друга оскорблениями, их дружба только крепла, разрасталась, превращаясь в монолит, который грел его давно покрывшееся антарктическими льдами сердце.

— И чему, скажи, пожалуйста, ты так глупо улыбаешься, Малфой?

— Тому, какой ты невероятный кретин, Забини.

— Не хочу мешать вашему слащавому обмену любезностями, но, кажется, у нас гости.

Все трое уставились в сторону шумно приближающихся девушек. Задорный, искренний смех, подхваченный бризом, разносился по пляжу. Темнота скрывала их лица, но по мере того как расстояние сокращалось, серые глаза выхватывали рыжую макушку, светлые блестящие локоны и знакомый силуэт в изумрудном платье.

— Вы только посмотрите, кто у нас тут. Слизеринское трио собственной персоной, — язык Паркинсон слегка спотыкался на согласных. — Не скажу, что рада вас видеть.

— Это взаимно, Пэнси, — по лицу Нотта тенью скользнула странная, трудноуловимая эмоция.

— Парни, где ваши манеры. Девушки почтили нас своим вниманием, а вы так откровенно грубите. Пэнси, Полумна, — Блейз поочерёдно поклонился каждой, затем аккуратно взял кисть Уизли и коснулся губами тыльной стороны ладони, лукаво улыбнувшись. — Львёнок.

Львёнок?

— Не хотели бы вы присоединиться к нам сегодня вечером? — спросила Полумна в своей обычной, почти отстранённой манере. — Мы заселились в соседнее бунгало.

— Мы были бы рады вашей компании, — искренне добавила Джинни.

Присоединиться? Рады? Гриффиндор и Когтевран говорят это Слизерину?

Остановите Землю.

Малфой с холодным безразличием оглядел друзей, которые совершенно, совершенно блять, не выглядели удивлёнными. Будто ничего необычного не произошло. Будто в прошлом они не поливали друг друга вёдрами яда и не было никакой войны. В голове настойчиво укоренялось ощущение, что либо он окончательно сбрендил, либо каким-то образом оказался в параллельной реальности — и даже не заметил, когда именно.

— С превеликим удовольствием, — пропел Теодор и вместе с Блейзом двинулся вслед за девушками. — Поднимай задницу, Драко.

Глубокий вдох.

Малфой шёл молча. Абсурдность ситуации била похлеще парализующего. Он просто смотрел в спины впереди идущих друзей, оживлённо болтающих с девушками, и пытался понять, что вообще сейчас происходит. Здравый смысл и хоть какая-то логика, собрав вещи и взявшись за руки, молча вышли — мол, мы в этом не участвуем. Разбирайся сам. Учитывая всё это, он продолжал держать непроницаемую маску, которая давно вросла в лицо, став его неотъемлемой частью.

— Чего такой угрюмый? — Пэнси поравнялась с ним.

— Объяснишь мне, что вообще это значит? — он кивнул в сторону компании.

— А что это может значить? Мы встретили Тео. Он сказал, что вы тоже тут отдыхаете, и мы решили позвать вас выпить с нами.

— Бывших Пожирателей?

— Мерлин, ты в своей Франции совсем из жизни выпал? Все уже давно забыли про ярлыки, — Паркинсон улыбнулась какой-то своей мысли и перевела взгляд на Малфоя. — Я рада наконец-то тебя видеть.

— И я, Пэнс. И я, — ответная улыбка. — Значит, теперь тусишь с гриффиндорцами?

— Вроде того, — она искренне рассмеялась. — Мы с Джинни подружились в редакции. Я уже несколько лет работаю корреспондентом «Ежедневного пророка», представляешь? Освещаю мировые события и всё такое. Мне нравится. Очень, — почти шёпотом. — Она как-то предложила вместе пообедать. Сначала у меня было такое же лицо, как у тебя. А сейчас… — Пэнси посмотрела на Уизли, — я не понимаю, как вообще без них жила.

— И с шрамоголовым общаешься?

— И с Гарри. Он оказался… не таким говнюком, как мы считали.

— В это я поверю с трудом.

Мир Малфоя медленно переворачивался с ног на голову, скрипя заржавевшими шестерёнками. Не то чтобы он был против — просто любое изменение привычного порядка вещей мозг воспринимает как неизвестное и потенциально опасное. Это запускает защитные механизмы. Но сейчас было иначе. Будто всё постепенно вставало на свои места. Становилось правильным — таким, каким и должно было быть изначально. До того, как капризный ребёнок не перемешал все фигурки, ввергнув мир в хаос.

Он помнил Паркинсон маленькой девочкой, страдавшей от кошмаров и боявшейся даже собственной тени. Она прятала неуверенность под яркими платьями и броским макияжем, надеясь, что никто этого не заметит. Но он видел. Видел в ней своё отражение. Холодное, дерзкое, наглое. Дрожащее от страха. Лучшая защита — нападение. Вот он и нападал. Кромсал чужие судьбы, отравлял ядом окружающих, лишь бы защитить себя. Свою прогнившую до основания душу.

Сейчас Пэнси была другой. Уверенной. Свободной. Счастливой. Всё такой же дерзкой и всё такой же занозой в заднице — но правильной. Он восхищался тем, что она смогла оставить прошлое в прошлом, перешагнуть через предубеждения и неуверенность. А он?

Он так и остался серой тенью. Жалким подобием того Драко Малфоя, которым должен был стать. Война вцепилась в него чёрной, кровожадной пастью, как голодная псина. Грызла кости, жрала внутренности. И в какой-то момент он перестал сопротивляться. А может, и вовсе не сопротивлялся.

Просто научился с этим жить.

Ребята расположились на небольшой веранде в плетёных креслах. Одним взмахом древка Блейз наколдовал огонь и отправил эльфа за напитками. Атмосфера уюта окутала их, но происходящее резало Драко глаза, растекаясь в груди странным предчувствием. Наверное, это была нормальная реакция на новое положение вещей. Противоречия всё ещё стегали по рёбрам кожаным хлыстом, пока он тихо стискивал зубы.

Малфой закурил сигарету, вслушиваясь в разговоры и осматривая присутствующих. Блейз и Джинни общались так, словно знали друг друга целую вечность, и это наводило на мысли, что друг делился далеко не всеми подробностями своей жизни. Иррациональная обида грызла нутро и кусалась. А на что он вообще надеялся, когда сам возводил стены?

Тео, Полумна и Пэнси спорили, подшучивая друг над другом, словно старые друзья. При виде их ощущение одиночества скручивало ржавой проволокой внутренности. Он тут лишний. Ненужный. Белая ворона.

Желание убежать вспыхнуло резко. Нужно просто уйти. Скрыться от этой идиллии и не портить друзьям вечер. Не сидеть с недовольным лицом, вставляя пустые реплики для эффекта присутствия.

Уйди.

Уйди.

Уйди.

— Простите, я немного задержалась.

Драко поднял взгляд.

В дверном проёме стояла Грейнджер — в коротком чёрном, слишком облегающем для неё платье. Изумрудный чокер обвивал тонкую шею, рассыпаясь фейерверком блеска. Небрежные кудри спадали на плечи, струились по рукам к узкой талии. Небольшой, интригующий разрез открывал бедро — там виднелся кожаный гартер с креплением для палочки. Серые глаза скользнули вниз по стройным ногам к чёрным открытым босоножкам на небольшом каблуке.

Салазар Всемогущий.

С огромным трудом оторвав прикипевший к её фигуре взгляд, он поднял глаза к лицу. Она смотрела на него с немым вопросом.

Вот оно. То, чего он ожидал от остальных, но нашёл только в её карих, как горячий шоколад, глазах. Недоверие.

— Малфой.

— Грейнджер.

Хуже приветствия и придумать нельзя. Но, блять, какое же оно было уместное. Правильное. Ожидаемое.

— Гермиона, ну наконец-то! Мы ждём только тебя, — просияла Джинни.

Холодная, безликая усмешка едва коснулась напряжённых губ и тут же скрылась за вишнёвым дымом.

Ну конечно.

Стае всегда нужен вожак, а кучке гриффиндорцев — кто-то из Золотого трио. Они же без них ничего не могут: ни есть, ни пить, ни дышать. Наверное, даже в туалет ходят с иконой Святого Поттера и его свиты.

Кстати о Поттере. Он вообще в курсе, в чьей компании проводят вечер его драгоценные подружки? Сейчас бы сюда Скиттер с её вездесущим Прытко Пишущим Пером — а завтра можно наслаждаться заголовками:

«Гарри Поттер: рогоносец или идиот?»

«Совместный отпуск гриффиндорских львиц и слизеринского трио: тайные связи или новые романы?»

Такая статья заслуживала позолоченной рамки и почётного места на стене.

— Ну и куда ты пропал, Тео? Снова затерялся в своих разработках? — спросила Гермиона, приветственно обнимая парня.

— Скорее в беспробудном пьянстве и бесконтрольных половых связях на берегу океана.

Драко не помнил, когда в последний раз слышал такой искренний и тёплый смех Грейнджер. Никто не смеялся над дурацкими шутками Нотта так — кристально, звонко, так, что звук резонировал в барабанных перепонках. Это раздражало. И сбивало с толку. Чистое сумасшествие.

Он уничтожил сигарету магией и, как бы невзначай, мазнул по девушке взглядом. Грейнджер изящно откинула локоны на спину и села в соседнее кресло, закинув ногу на ногу. Край платья приподнялся, давая его фантазии опасную свободу. Резкий вдох разодрал горло прежде, чем он был заглушён театральным кашлем, который, кажется, никто не заметил.

Кажется.

Серые радужки ударились о два янтаря напротив. Она даже не покраснела. Наоборот — черти заплясали в её глазах, щедро разливая бензин. И прежде чем Драко успел отвернуться, он заметил, как белые зубы на мгновение впились в нижнюю губу.

Общение компании выглядело органично, если не считать холодной отстранённости Малфоя, который изо всех сил пытался не облизывать ноги Грейнджер взглядом. Приказал себе даже не сметь думать об этом. Он не имел ни малейшего права.

Так, стоп. Какое право? Он просто не хотел. Ему и даром не нужны её длинные стройные ноги. Что за бредовые мысли, Малфой?!

Вечер медленно перетекал в ночь. Компания хмелела. Разговоры становились развязнее, а на согласных теперь спотыкалась не только Паркинсон, которая так сильно напилась, что ей пришлось выпить отрезвляющее, чтобы не провалиться в беспамятство.

Лавгуд оказалась крепким орешком. Количество выпитого будто бы совершенно на неё не влияло. Она осушала бокал за бокалом под чутким присмотром Нотта, который медленно охреневал от увиденного.

Грейнджер, как всегда, оставалась самой разумной и медленно цедила белое полусухое, не позволяя себе лишнего глотка. Лишь покрасневшие щёки и расслабленная поза выдавали лёгкое опьянение.

Драко сдался после первой бутылки. Изрядно осмелевший, он решил, что нет ничего предосудительного в том, чтобы любоваться фигурой девушки, сидящей рядом. Мимолётные взгляды переросли в откровенное наблюдение. Гермиона будто бы не замечала, но изредка бросала на Драко короткие, едва уловимые взгляды. Он не хотел думать, что это значит, но каждый раз, когда их глаза встречались, в груди что-то отзывалось.

— Так вы тут на девичнике, получается? — спросил Тео, поглядывая на протрезвевшую Паркинсон.

— Да, уже через месяц я стану Поттер, — пропела ещё-Уизли. — Гермиона сама взялась организовать мне девичник, а Пэнси любезно предложила помочь.

— Правда, мы чуть не рассорились, пока выбирали место, — Пэнси неуклюже потянулась к тарелке с фруктами. — Тео, чем ты так прорекламировал эти острова, что она наотрез отказалась рассматривать другие варианты?

— Собой, конечно же. Кто откажется провести с таким красавцем отпуск на островах? — парень подмигнул Гермионе.

— Ты не сказал, что тоже будешь здесь в это время, — Грейнджер невпопад рассмеялась и запила неконтролируемые эмоции вином.

— Как же? Я же тебе рассказывал, что мы с ребятами собираемся…

— Ты что-то путаешь, Тео. Ничего такого ты мне не говорил. Лишь сказал, что курорт миссис Забини входит в тройку лучших. И что тут чудесные закаты, — перебила его Грейнджер.

— Но…

— Теодор, ну что ты пристал к девушке. Какая разница, если они уже здесь, а мы совершенно случайно составили им компанию? — мулат подмигнул Гермионе и продолжил. — Сыграем в «Правда или действие»? Помните, на одной из вечеринок в Выручай-комнате мы в неё играли?

— Даже если и помню, то хочу забыть, — прошипела себе под нос Пэнси.

— А нас вы на свои вечеринки не звали.

— Не переживай, Луна. Все просто. Палочка рандомно будет выпадать на человека. Его задача: выпить стопку и выбрать «Правда» или «Действие». В первом случае он честно отвечает на вопрос. Соврать не получится — я наложу обличающее заклинание. Кто промолчит или захочет соврать, будет блевать слизнями до завтра. Во втором случае необходимо выполнить действие. В пределах разумного, конечно. Первому выпавшему задание придумываю я, а дальше цепочкой — участник участнику. Узнаем тайны, напьёмся и повеселимся, — Блейз ухмыльнулся. — Что скажете?

— Не люблю твои игры, Забини. Я либо проигрываю, либо позорюсь. Пожалуй, я пас, — Тео подкурил сигарету палочкой.

— Трусишь? — в один голос спросили Гермиона и Драко.

Они уставились друг на друга, в недоумении под заливистый смех Блейза. Малфой сверлил девушку взглядом, замечая, как чёрное пространство зрачков постепенно поглощает цветную радужку.

Молчание затянулось. Воздух между ними густел и наэлектризовывался непонятно из-за чего. Всего лишь совпали мысли. Всего лишь одновременно. Всего лишь она ухмыльнулась. Всего лишь… что? Ухмыльнулась?

— Ладно. Уговорили. Наливай, Забини.

Блейз отлевитировал каждому уже наполненную стопку и шёпотом наложил обличающее заклинание.

— Начнём, — мулат подкинул палочку в воздух, и та завертелась волчком.

— Паркинсон. Тебе выпала честь начать игру. Правда или действие?

— Правда.

— Ты когда-нибудь хотела со мной переспать? — слишком вкрадчиво спросил он.

— Гриндилоу тебя дери. Что это за вопрос?

— Да ладно тебе, Пэнс. Ты же прекрасно знаешь, что стандартные вопросы меня не интересуют. Так гораздо веселее.

Паркинсон скрипнула зубами, затем резко схватила стопку. Стекло звонко стукнуло о стол.

— Чёрт с тобой! — девушка выпила все залпом. — Нет, не хотела. Идиоты не в моём вкусе.

— Как грубо, — Забини махнул рукой, закрутив палочку. — Так, следующим будет… Тео.

— Действие.

— Что бы тебе загадать, милый Теодор… — проворковала Паркинсон, прищурившись. — Сними что‑нибудь из одежды. На своё усмотрение.

Во взгляде Тео мелькнуло замешательство, он во все глаза уставился на Пэнси, словно надеясь, что она скажет, что пошутила.

— А ты лицемерка! На меня из‑за невинного вопроса накинулась, а сама заставила Тео раздеваться. Зато, — он ехидно перевёл взгляд с девушки на друга, — мы знаем, с кем бы ты хотела переспать.

Слизеринка запустила в него подушку. Он ловко увернулся, не прекращая смеяться. Щёки Тео заметно покраснели, но он быстро стянул футболку и приложился к бокалу, пытаясь скрыть смущение.

— Львёнок, ты следующая.

— Почему львёнок? — вопрос засел у Драко в голове ещё с начала вечера.

— Малфой, имей совесть, сейчас не твоя очередь. Правда или действие, Львёнок? — Блейз сделал ударение на последнем слове и лукаво посмотрел на друга. Огонёк над столом дрогнул, отбросив на его лицо причудливую тень.

— Правда.