Часть 14 (1/2)

— А вы чего умываться не идёте? — первое, что спросила девушка, зайдя в комнату.

За кухонным столом Илья с Егором пили кофе из одной чашки. Обычный крепкий чёрный кофе. Ни один из них такое не пьёт, и тогда у Лили назревает логичный вопрос: а что, собственно говоря, происходит.

— Так ты же в ванной была! — с искренним удивлением и совершенно невинным видом парень отобрал кружку у Линча, словив на себе недовольный взгляд зелёных глаз.

— Так теперь-то меня там нет. Идите давайте. Егор, твоя щётка белая. — проходя к плите, на которой красовалась кастрюля с чем-то похожим на какую-то кашу, и то она не уверена. — А вы не охренели?

— Возможно, а в чём конкретно? — отхлебнув ещё, предварительно выиграв чашку у Ильи в гляделки.

— Кофе на голодный желудок — вредно. У вас заболит голова, живот, вас будет тянуть блевать и ёбаться в обморок. Быстро сожрали то, что вы приготовили. — властным тоном раздавала указания девушка, налив себе стакан воды и тут же осушив его, она принялась хозяйничать на кухне. Она это жрать точно не собиралась.

— Ага, спасибо. Но мы, вообще-то, этого и добивались, да, Егор? — не моргая. — Чёрт! — а, нет, всё-таки моргая.

— Да, Лили, мы играем в игру: «Кто первый сдохнет в школе, тот лох», хотя, мне кажется, мы это сделаем ещё по дороге.

— Придурки, жрите давайте!

***

Одиннадцатиклассники ведут себя вполне прилично, дожидаясь, когда придёт их классный руководитель на второй по счёту урок, чтобы пояснить им всем, что такое русский язык.

Все резко подняли головы, когда преподаватель с ошалевшим видом влетел в класс, вместо того, чтобы спокойно зайти, как это происходит обычно.

— Скажите, пожалуйста.. — оставаясь в дверях, вкрадчиво зашипел мужчина, оглядывая удивлённых учеников. — Вы же готовились, верно?.. Я же говорил вам о концерте неделю назад?..

— Не, не говорили. — ответил за всех Егор, который даже не поднял взгляд от тетради с конспектами по обществознанию.

Джон запрокинул голову кверху, протяжно застонав:

— Господи...

Не обращая должного внимания на страдания своего учителя, все подростки тут же активизировались:

— А что за концерт?

— А чего Вы нам не сказали?

— А в честь чего?

Преподаватель, наконец, прошёл к своему столу, рухнул в кресло и, поставив локти на деревянную поверхность, закрыл лицо руками.

Заметив состояние своего любимого классного, все тут же друг на друга зашипели, призывая к тишине, чтобы дать тому возможность рассказать всё более подробно.

Спустя долгую минуту, когда все сидели тише воды ниже травы, мужчина, наконец, выдохнул:

— Одиннадцатые классы должны участвовать обязательно. — потерев глаза, он положил подбородок на сложенные на весу ладони, уставившись куда-то в стену впереди себя. — Концерт на день учителя. Сегодня, на пятом уроке, все пойдут в актовый зал, выступать будут выпускники и первоклашки. А я — придурок, сука — забыл вам сообщить об этом, потому что меня все внезапно посчитали самым ответственным и подумали, что мне ничего сообщать и напоминать не нужно, что я сам обо всём прекрасно догадаюсь!..

Все молчали, даже не обратив внимание на мелькнувший мат. Всё-таки «сука» — это литературное слово.

Эта новость.. Шокировала. 11«Г» всегда был далёк от школьных активностей. Ну вот никому из них не была интересна сцена. Писательство, маникюр, диджейские штучки, спорт — да вы тут и двоих людей с одинаковыми хобби и увлечением не найдёте. Но вот сцена — в пролёте.

Поэтому было не очень удивительно, что, даже если кто-то и знал о концерте, не знал, что они, вообще-то, обязаны выступать.

Все оборачиваются на парня, что сейчас, откинувшись на спинку стула, тянется и зевает.

— Да не парьтесь, Джонатан Эванс. Ща придумаем что-нибудь. — стоило вернуться ему в исходное состояние, Илья оборачивается назад. — Егор?

Друг в скептицизме выгнул бровь, нехотя отрываясь от своего конспекта.

— Думай. — с максимально нейтральным, но в то же время с нотками переживания лицом кивает ему парень.

— Очевидно, что тут только импровизировать. — пожимает Линч плечами в ответ, ни разу не удивлённый вообще ничем из всего произошедшего.

— А, ну так и супер! — тут же подхватила Алина, сидящая в среднем ряду на четвёртой парте, в воодушевлении хлопнув в ладоши. — Сейчас всё порешаем!

— Всё супер будет, никто и не заметит подвоха! — поддержал знакомых Максим, тот самый, что, отчаявшись попасть на доску почёта, потому что её после вчерашнего случая сняли, теперь учился на ЕГЭ, а не на аттестат.

— Шоу «Импровизация» все же знают?

— Да!

— Нет, но сейчас глянем.

— Какую импровизацию возьмём?

— Наверное, самую банальную и подходящую: «Опоздание»? Как раз под школьную тематику.

— Ну да, а нам что, много надо?

— Мы решили, Джонатан Эванс!

Взгляды подростков перемещаются на преподавателя, что сейчас смотрел на свой класс с облегчением и счастливой улыбкой.

***

— Ну пожалуйста! — пытается отстоять своё честное имя Илья.

— Нет! Вас троих мы на сцену точно не пустим! — отмахивается от него Алина, внезапно ставшая главным руководителем. — Вы там всё нам разнесёте!

— Алин, а почему нет? — не перестаёт жевать жвачку Алексей, лениво опирающийся на парту. — Думаешь, тут кто-то кроме них вообще хочет выступать? — окидывая весь класс.

— Я понимаю, но!..

— Согласен, — возник рядом шатенистый паренёк, Тимофей, вроде, всегда на первой парте тусовался. — в какой момент мы вообще решили, что наш номер должен быть самым лучшим? Нас даже не предупредили!

— Тим! А что плохого быть лучшими? — возразила ему Алёна. Та самая, с которой Егор не общается, потому что она потанцевально<span class="footnote" id="fn_39738880_0"></span> может спалить его за курением.

— Окей, давайте так.. — рука, с длинными яркими ногтями взлетела вверх, обращая на себя всеобщее внимание и заставляя прекратить шушукаться. — Кто хочет выступать?

Как и предполагалось, руку не поднял никто, кроме Ильи. Девушка сокрушённо выдохнула, признавая своё поражение.

— Так Егор с Лили тоже руки не подняли. — удивился блондин. — Илья, ты с чего взял, что они хотят выступать?

— Потому что у нас будут новые шутки, чтобы поржать, да ребят? — переведя взгляд на своих друзей, что стояли в стороне от одноклассников, которые толпились у доски, потому что там было просторней всего.

— Мне похер, хотите, спою на этой сцене. — пожал плечами Линч, сидя на своей четвёртой парте со сложенными на груди руками. — Но знайте: по музыке у меня в началке «три» с натяжкой было.

— Ну не знаю.. — тушуется Лили, сидящая рядом с другом. Она смотрит на Егора, что, казалось, летал где-то в облаках, по которому с первого взгляда было понятно, что он совершенно сцены не боится. Илья же, был сосредоточен и на сцену явно рвался. Скорее и не на саму сцену, а на сам факт, что он, вместе с друзьями, будет в центре движа, будет сам вокруг себя создавать активность и показывать себя с самой, как ему кажется, ахуенной стороны. — Но я согласна.

Да. Потому что рядом с этими двумя ей было комфортно и не страшно. Действительно, и чего переживать, ведь если даже она и ошибётся — этого не заметят. Заметят — она уверена, что так и будет — скачущего Илью или слишком недовольного для «выступающего» Егора, но точно не её промах.

Половина класса рассыпалась в благодарностях, другая даже не обратила внимания, изначально приняв позицию невыступающих и залипающих в телефоне.

Джон усмехнулся.

***

Джонатан Эванс сегодня был явно не в духе. 11 «Г» за весь урок, на котором смотрели нарезки «Опоздания» из тик-тока, чтобы понять концепцию, а потом это самое «Опоздание» репетировали, больше не увидели от него ни улыбки, ни подколов. Тот все сорок пять минут с кем-то активно переписывался, периодически кривил лицо от пришедшего ответа и так по кругу. Лишь в самом начале взглянул на первый получившийся дубль.

Из этого троица сделала логичный вывод: «Они» уговорили-таки его на ту самую должность. Или на что они там хотели его запихнуть, куда он запихиваться не хотел категорически. В отличии от Неверова, который мечтал запихнуться туда с детства. Вроде, они как-то так говорили, никто из ребят особо не углублялся в точные воспоминания, потому что и так поняли общую мысль друг друга.

***

— Алексей! — набатом звучит на весь коридор. И это голос далеко не Антона Неверова.

Учащиеся то и дело оборачиваются, чтобы глянуть на явно потихоньку нарастающий конфликт.

— Ну чего? — лениво тянет ученик, явно не впечатлённый таким выпадом преподавателя. Он такое каждый день слышит, ещё бы.

— Я сколько раз говорил! — так громко, на грани ора. — Выкинь чёртову жвачку в мусорку! Почему мне продолжают прилетать на тебя жалобы?!

Они стояли прямо посередине коридора, а ребята на расстоянии двух метров от них. Троица удобно пряталась за спиной Антона Неверова, который, оперевшись плечом о стену и скрестив руки, с улыбкой смотрел на происходящее. Ведь он говорил ему. Что одному, что второму. Он ведь говорил.

— Да чё Вы начали-то, что началось? — с искренним шоком на лице уставился на него одиннадцатиклассник, нервно перекатывая резинку во рту. Таким своего классного он ещё не видел.

— А то, Алексей, что!..

— Чегой-то с ним? — тихо уточняет Илья у преподавателя.

— А почему бы нет, м? Я давно говорил, что ему нужно заняться вашим воспитанием, а то ишь! Распоясались тут! Вот в наше время такого не было... — с широкой улыбкой, явно наслаждаясь каждым сказанным словом, тянет Невер, даже не оборачиваясь, чтобы глянуть на лицо парня, предпочитая наблюдать, как его друг продолжает громко и постыдно отчитывать своего ученика.

— Капец он страшный, по сравнению с Вами...

— Илья, тебе говорили, что ты не умеешь делать комплименты?

— Что думаешь? — между тем шепчет Лили.

— Думаю, что сегодня он закажет не капучино, а коньяк. — так же тихо, но спокойно, в отличии от подруги, что сейчас была напряжена и сосредоточена, отвечает Егор.

— Да я серьёзно, блин! — шипит подруга. — А почему не виски? — внезапно перескакивая на другую тему.

— Виски пьёт Генри Лэмбтон. — не сводя глаз с уже стихающей драмы.

— А Антон Неверов?

— Он не пьёт. Как, в принципе, и Джонатан Эванс.

— А ты откуда знаешь? — допытывалась девушка.

— Знаю, Лили, знаю. Я вообще много знаю. И то, что сегодня он закажет у меня капучино без сахара с корицей я тоже знаю, поэтому сегодня без совместного разбора домашки, передай Илье, пожалуйста. — щурясь, он продолжал говорить размеренно и спокойно, неотрывно следя за перемещением преподавателя по коридору.

— А вы что тут встали? Валите! Невер, иди им геометрию объясняй! Какого чёрта у них тройки поголовно? Они математический класс! — уже тише, но всё так же недовольно.

— У меня четыре! — тут же возник Илья, в наигранном недовольстве сложив руки на груди.

— Так объясни своим одноклассникам теорему Виета! Именно по ней у вас двойки на самостоятельных! — почему знание оценок по определённым темам знал именно их классный, они не поняли. И как он из пусечки и любимчика всей школы стал таким исчадием ада — тоже. Сейчас даже Невер излучал небывалое спокойствие, чего ученики этой школы обычно не наблюдали.

— Что за шум, а драки нет? — внезапно оказался рядом Генри Лэмбтон.

— Сейчас будет, можете не волноваться. — мрачно изрёк Линч, закатывая глаза, будто уже был готов эту самую драку развязать.

— Нет. Не будет никакой драки, Линч, я Вас выпру к чёртовой матери со школы, только попробуйте в неё влезть! — махая пальцем перед лицом юноши, что только выгнул бровь на такое слабое заявление и явно не был напуган.

— Про мать было, конечно, лишнее, Джонатан Эванс, но как знаете. Не хотите, отправлю Лили. Вот уж она-то, конечно, если что, справится получше. И уж точно со школы не вылетит. — так и сквозя сарказмом.

— Эй! Вот только Лили в Ваши разборки вплетать не надо! — встал между ними Илья, резко перестав получать удовольствие от этого спора. — Джонатан Эванс, Вы всё ещё на рабочем месте, чтобы, во-первых, угрожать и, во-вторых, подвергать этой угрозе свою ученицу.

Егор снова смотрит на Илью. Того самого, серьёзного, рассудительного. Тоже непохожего на себя, но в тоже время им являющегося.

— Слышь, а ты не охамел случаем?.. — голос опустился на несколько децибел, взгляд стал откуда-то исподлобья.

— Джонатан Эванс, успокойтесь, бога ради! — подключился Егор. В зелёных глазах мелькнуло недовольство, а до этого скучающий тон превратился в обеспокоенный за своих друзей. — Тоже мне, учитель! Даже в руках себя сдержать не может. Давайте, вдох-выдох и топайте про «Евгения Онегина» девятиклашкам рассказывать. — заглядывая прямо в голубые, сейчас темнее глубокого дна глаза.

— А кто твой краш из «Евгения Онегина»? — уточняет откуда-то слева девушка.

— Ольга. — мрачно бросает он, не прерывая зрительного контакта с одной личностью, что, казалось, и правда прислушалась к чужим словам.

— А почему? У меня, например, Ленский.

— Я не удивлён в выборе любимого персонажа, Лили. — тон смягчился от общения с подругой, но вот взгляд на неë переводить не спешил. — Ольга сучка, но красотка.

— Егор, я, конечно, прекрасно понимаю, у Лили фанфик, все дела, — влез Илья. — но нам ещё на первый этаж спускаться, поэтому прекращайте с Джонатаном Эвансом общаться взглядами и давай пошли.

— А что у нас сейчас? — быстро потеряв интерес к преподавателю, Линч обернулся к другу, будто ничего и не происходило, оставляя мужчину хватать ртом воздух от чужой наглости.

— У вас сейчас английский. — услужливо подсказал Генри, продолжая с интересом наблюдать за развернувшейся драмой.

— А. Ну тогда продолжайте. — пожал плечами Илья.

— Хорошо. — кивнул в ответ Егор, снова заглядывая в голубые омуты, спрятанные за линзами очков.

— Да какое «продолжайте»? — встряла девушка. — У нас звонок через минуту!

— Лили, ты лучше следи за ними внимательнее. — шепчет ей мужчина, всë так же глядя на этих двоих. — Нам это для фанфика.

— Какой, к чёрту, фанфик?!.. — шипит сквозь зубы Джонатан Эванс, не отрываясь от зелёных глаз, скучающе следящих за ним.

— Про нас с Вами, Вам разве никто не говорил?

— Нет!

— Переживаю за их отношения больше, чем за свои. — шепчет Илья Антону Неверову только потому, что тот стоял ближе всех.

На удивление, мужчина только подтверждает слова парня:

— Солидарен.

Звонок заставляет вздрогнуть всех, кроме, разве что, Джона и Егора. Возможно потому, что те словили небывалую концентрацию на гляделках.

— Всё, расходимся! — заявляет Эванс, не спеша первым проигрывать.