Пролог — О тёплой коже и несбыточных мечтах (1/2)

«Для тех из нас, кто верит в физику, различие между прошлым, настоящим и будущим — всего лишь иллюзия, хотя и весьма устойчивая».

Альберт Эйнштейн

***

Я никогда по-настоящему не понимала выражение «сердце ушло в пятки» — до этого момента.

Потому что он был там.

И выглядел точно так же.

И выглядел совершенно иначе.

Я стояла у ворот, дрожащей рукой оперевшись о выкрашенное дерево, и не могла оторвать взгляда. Его волосы всё так же отливали рыжевато-каштановым, но теперь, вместо того чтобы взъерошенно торчать во все стороны, были приглажены чем-то вроде геля или помады. И всё же несколько упрямых прядей вырвались на свободу, падая на вспотевший лоб, пока он работал.

Он снял пиджак и галстук — я видела их, небрежно брошенные на перила веранды, — и закатал рукава безупречно белой рубашки. Мускулы на его предплечьях то напрягались, то расслаблялись, когда он вонзал лопату в землю сада. Мой взгляд невольно скользил вниз по его телу, выхватывая отдельные образы из-под завесы шока: острые складки на брюках, пятно земли над коленом, поношенный коричневый ботинок, уверенно надавливающий на лезвие лопаты.

Он остановился, поднял руку в перчатке ко лбу, вытирая пот, и нахмурился, глядя на упрямый корень перед собой. И вдруг замер — словно почувствовал, что за ним наблюдают.

Он повернулся в мою сторону.

И я ахнула.

Я всегда любила его глаза — будь то чёрные от жажды или янтарные от насыщения. Но эти глаза не были ни теми, ни другими.

Я понимала, что так и будет — что это не тот Эдвард, которого я знала.

И всё же увидеть воочию оказалось неожиданно. Вместо топазового, янтарного или чёрного — глубокий, тёмно-зелёный.

Карлайл говорил, что когда-то у него были зелёные глаза.