Глава 21. Волшебный воздух и теплые руки объятий (2/2)

— Мерси, — сладко протягивает он, подставляя руку с чипсами так, чтобы Гермионе было удобно их брать.

Она улыбается, одаривая его своей улыбкой, и берет пару чипсин, засовывая те в рот. Сметана и лук далеко не ее любимый вкус. Не то, чтобы она часто ест чипсы, но в любом случае, она больше любит чили с лимоном. Гермиона всегда старалась, чтобы еда была разнообразной, но никогда не была большим сторожем плохой пищи в рационе.

Есть можно все и всегда, главное соблюдать хоть какие-то нормы правильного питания. Особенно для такого растущего организма, как у Лины.

— Мам, а дедушка Виктор с бабушкой Циссой правда завтра приедут? — спрашивает Лина, дожевывая свои чипсы.

— Правда, — мягко отвечает Гермиона. Они договорились с ними на неделе, чтобы они посидели с Линой, пока она с Драко съездят к одному врачу в Манчестере, который может им подсказать в их не совсем магловской медицине.

— Помнишь? Мы с твоей мамой съездим в город к врачу, а Виктор с Нарциссой побудут с тобой. Он обещал взять с собой Сириуса, Мишку и Розу.

Лина облизывает свои маленькие пальчики, смотря на них. Гермиона усмехается, качая головой. Три собаки Виктора, в которых Лина души не чает. Особенно в Мишке, потому что почти точная копия алабая будучи щенком лучшее, что могло случиться с ее дочерью.

Если у Лины есть Рай, то в нем большое количество животных и открытые поля, по которым она может носиться, как настоящий ураган. Это ее счастье. Лина любитель животных. Всех. Даже тех, кто вымер много миллионов лет назад.

Гермиона уверена, что завтра по полянам за ее спиной, Лина будет носиться, пока просто не станет падать от усталости, в окружении собак.

— А дедушка Виктор любит бабушку Циссу? Да, ведь? — Лина играет бровями, доставая бутылку с лимонадом.

Драко откашливается, и Гермиона смеется.

Представить Нарциссу с Виктором слишком просто. Они действительно безумно подходят друг другу. Гермиона видела их пару раз, каждый из которых они приезжали вместе.

Их чувства видны в глазах.

Также, как и Гарри с Луной.

Также, как и их…

Любовь всегда витает во взглядах.

Просто некоторые остаются незамеченными.

— Они красивые, да? Мне кажется, они красивые. И бабушка Цисса подходит дедушке Виктору.

— Да?

Ее ребенок кивает.

— Ну дедушка Виктор такой весь из себя… большой, — она делает руки вниз, а ее брови сходятся на переносице, напоминая маленького бойца. Драко усмехается. — А еще он такой устрашающий немного. Но он добрый, да, Альта? Дедушка Виктор хороший. — Альта согласна лает, и Гермиона посмеивается.

— А бабушка Цисса? — сквозь усмешку, интересуется Драко, поднимая брови.

— А бабушка Цисса, — Лина прикладывает пальчик к губам. — Ммм… Она легкая. Она как мама. — Брови Гермионы резко поднимаются вверх от такого сравнения. Никогда в жизни она не думала, что ее дочь сравнит ее… Ее… С Нарциссой Блэк. — Они подходят друг другу.

Гермиона не много видела их взаимоотношений между друг другом, но уверена, что Лина права. Они действительно подходят друг другу. Она никогда не видела и не думала, что Нарцисса может так сильно и много улыбаться, как в те минуты, что она проводила с Виктором.

У их истории однозначно много не закрытых концов, как когда-то было у них с Драко.

— Ну раз они подходят друг другу, — мягко произносит Драко, — значит хорошо, что они нашлись.

— Мгм. Бабушка Цисса делает его счастливым, как ты маму. Хорошо, что ты нашел нас.

Драко усмехается, поворачивая голову на Гермиону.

— Знаешь, боюсь в нашем случае, это твоя мама нашла меня.

В ее голове тут же всплывает та самая картинка, когда она стояла на пороге его квартиры в начале мая. Она помнит его обнаженный торс и радость при виде Альты.

Тогда она и предположить не могла, чем все это закончится.

Точно не этим…

— Тогда уж спасибо Альте, — вставляет Гермиона.

Уголок губ Драко приподнимается.

— Спасибо той белке в парке, за которой она помчалась.

— Надо бы подарить ей орешки, — с улыбкой проговаривает Гермиона.

— Надо бы…

— Да целуйтесь уже, — вставляет Лина своим звонким голосом. — Только так, сильно, хорошо? Я отвернусь…

— Слышала?

Гермиона только кивает, прежде чем его губы накрывают ее, и она утопает в поцелуе. Черт бы побрал Драко Малфоя и его губы… Этот язык, который переплетается с ее собственным. В плече немного тянет, стоит Драко притянуть ее ближе к себе, но она не обращает на это внимания.

Только его касания.

Только его губы.

Только он…

И она никогда не могла предположить, что когда-то это станет частью ее жизни. Она точно не могла предположить, что он будет в ней. В ее конце… в их с ним начале.

***

— Вот, видите, — Мартин Лексор — врач-сквиб, которого посоветовал Гарри, указывает на снимок Гермионы на своей стойки, — все срастается хорошо. Я думаю… Вы уже начали физиотерапию?

Драко проводит пальцем по тыльной стороне ладони Гермионы, успокаиваясь. Ему всегда нужно касаться ее, будто он боится, что она может исчезнуть. Но… не факт, что этого не случится. Поэтому он предпочитает всегда быть рядом. Всегда держаться за нее. Тепло и мягкость ее кожи успокаивают.

— Да. Немного. Небольшие сгибания и разгибания. Плюс растирания мазью для снижения воспаления и успокоения связок и суставов.

Мартин Лексор улыбается, по-доброму смотря на Гермиону. Он выглядывает на нее из-под своих больших седых от возраста бровей. Ему шестьдесят, но может показаться, что тот намного старше из-за своих морщин и седой бороды, которая украшает его лицо.

Он снимает рентгеновские снимки Гермионы со светящейся доски, кладя те на стол.

— Думаю, вы можете начать нагружать ваше колено. Постепенно, конечно. Но с мазями и ваннами, что вы принимаете, думаю через неделю, может две сможете переносить весь вес, и останется только разработать колено. Я вам потом пришлю файл с инструкциями, — говорит он Драко, и Драко кивает.

— А что насчет плеча? — спрашивает Гермиона.

— Думаю в течение недели вы сможете избавиться от этого ортеза. Предлагаю вам потом перейти на тейпирование.

— Тейпирование? — встревает Драко, прерывая доктора.

— Это такая новая методика. — Мартин открывает свой ящик стола, доставая что-то оттуда, а затем ставит квадратную упаковку на стол. Драко хмурится, смотря на это. — Это специальный пластырь, который помогает снимать напряжение и болевой синдром. Его нужно правильно зафиксировать, но результаты просто волшебные.

Драко тянется вперед, беря со стола этот пластырь, который скручен в пятиметровую ленту черного цвета.

— Правильно фиксировать?

— Д-да, да… Секундочку, — доктор Лексор опять тянется вниз, открывая ящик. Он достает какую-то бумажную небольшую книжечку и протягивает ее Драко. — Это что-то типо инструкции. Думаю, вы разберетесь.

Драко коротко кивает, бегло осматривая наглядные картинки на первой странице, как фиксировать этот бинт.

— И еще… насчет головного мозга, — внимание Драко вновь остро сосредотачивается на враче. — Можете внедрять небольшие нагрузки. Никаких просмотров фильмов пока, конечно, но минут пятнадцать, двадцать можно.

— А читать? — быстро спрашивает Гермиона, и Драко почти усмехается.

Доктор Лексор улыбается.

— Если у вас не будет болеть голова и это не будут какие-то эмоциональные книги, то, — он разводит руками, откидываясь на спинку кресла, — у меня нет никаких возражений. Только не переусердствуйте.

— Не волнуйтесь, вот этот вот, — Драко поворачивает голову в сторону Гермионы, когда она указывает на него пальцем, — не даст мне переусердствовать.

Он фыркает и хмурится, но Гермиона улыбается.

— Вот этот вот?

Она невинно приподнимает левую руку, показывая ему пустые пальцы.

— Пока вот тут ничего нет, я не буду называть тебя так, как ты хочешь, — почти пропевает она легким голосом.

Драко хмыкает, зная, что за последний месяц слишком часто называл ее своей женой, а себя ее мужем. Он слишком часто пользовался этой возможностью без официального доказательства. И она… его Персик… смеется сейчас над ним.

— Скоро будет, не переживай.

Скоро… когда он найдет хороший момент. Когда он настанет, тогда и будет. Драко и так носит с собой ее кольцо последний месяц. Просто нужен тот самый момент.

Их момент…

***

— Слишком тихо, тебе не кажется? — спрашивает Гермиона у него на руках.

Драко останавливается в холле их нового дома, который он купил специально для нее. Для того чтобы она смогла прийти в себя после всего, что случилось. После этой чертовой аварии…

Он купил его для нее. Для них… чтобы сбежать от суеты и звуков города.

Он сделал то, что ему советовал доктор. Он дал ей покой и будет оберегать его всем своим существом.

Его взгляд поднимается наверх по лестнице, где горит свет в небольшой открытой комнатке, но там тишина, затем он вновь смотрит вперед, в их коридор из которого ведет арка в большую гостиную, в которой темно.

— Может, они уже спят? — тихо произносит Драко, потому что уже десять часов вечера и на улице темно.

Он относит Гермиону в их спальню, что располагается справа на первом этаже. Драко кладет ее на кровать и включает небольшой светильник над ее тумбочкой.

— Я пойду посмотрю, — шепчет он.

Гермиона кивает ему, и он улыбается, выскальзывая из спальни в коридор. Драко останавливается почти сразу, когда из двери кухни выходит черный пес Виктора.

— Привет, красавчик, — тихо произносит Драко, чтобы случайно не разбудить кого-нибудь в доме.

Драко идет дальше, Сириус ему навстречу. Они оба останавливаются возле входа в большую гостиную, в которой огромные панорамные окна в два этажа, и откуда удобно наблюдать за звездами.

Черный ротвейлер дышит через пасть, спуская на пол слюни. Драко дотрагивается до его морды рукой, слегка поглаживая. Сириус прихлопывает пасть, поворачивается и уходит в сторону лестницы.

Драко усмехается, покачивая головой, заходя в гостиную. В малой зоне напротив кухни работает телевизор, являясь единственным источником света. На нем показывают какой-то странный фильм, который Драко никогда не видел.

Он почти сразу замечает свою мать на темно-сером диване. Подходит ближе, понимая, что она спит, но никого рядом нет, кроме Рози, которая спит рядом с его матерью. Собака даже не шевелится на его приближение.

Драко берет плед с кресла и укрывает им свою мать. А затем выходит из гостиной через кухню и направляется наверх, смотреть, где остальные члены этого дома.

Он находит их в комнате Лины.

Здесь ничего не напоминает то, что это детская комната, кроме нескольких игрушек и пары раскрасок на столе под окном в крыше. Лина и Виктор спят на большой деревянной кровати в окружении Альты, Мишки и Ферри. Сириус лежит внизу кровати на небольшом коврике, внимательно наблюдая за Драко.

Мягкая улыбка трогает его губы при виде его малышки, и тепло разносится по венам. Его малышка…

Она сладко спит подложив руки себе под щеку и поджав колени поближе к груди под белым одеялом с принтом зеленых растений. Виктор лежит поверх него с открытой книгой в руках. Ферри уместился у головы Лины, пока собаки устроились в ногах.

Драко тихо подходит к Виктору, легонько толкая его в плечо. Он открывает глаза, выглядя растерявшимся. Бегло осматривает картину перед собой, а затем вокруг себя. Его взгляд останавливается, замечая Драко.

— Драко?! — тихо шепчет он, поднимаясь. — Как все прошло? Миона в порядке? — Виктор протирает глаза, стряхивая остатки сна.

— Мгм. Все хорошо.

— Давно вы? — спрашивает он, садясь на кровати и закрывая книгу, убирая ее на тумбочку. Он зевает, когда Драко отвечает ему.

— Только что… пошел искать хоть кого-то, а то слишком тихо.

Виктор усмехается.

— Как она? — интересуется Драко, смотря на Лину через плечо Виктора.

На его губах проявляется улыбка.

— Носилась почти весь день с собаками. Потом ела. Потом опять носилась. Думаю, ты понимаешь, — Драко усмехается. Он не ожидал ничего другого. — Сколько времени?

— Десять.

— Значит, она уснула час назад.

— Спасибо.

— Ты же знаешь, — Виктор одаривает его серьезным взглядом, — для семьи все что угодно. — Он встает с кровати, кладя руку Драко на плечо.

— Не думал, что я семья.

Виктор с силой сжимает его плечо, будто одним касанием вкладывая весь бред того, что он сейчас только что сказал. Драко не это имел в виду. Не совсем это…

— Ты сын Циссы и этого достаточно, — серьезно говорит он. — Нет ничего, чтобы я не сделал ради этой женщины. И них, — он оборачивается, смотря на Лину, а затем встречается с ним взглядом, — тоже. Так что мы семья, Драко.

И Драко смотрит на него по-другому. Впервые кажется… Драко видит в нем отца, которого у него никогда не было. Такого, каким он должен был быть.

— Где твоя мать? — спрашивает он с большей нежностью.

Драко сглатывает, зная, чувствуя, что этот человек любит его мать. И он счастлив за нее. Безумно… в конце концов он тоже знает каково это — кого-то любить.

— Внизу, спит на диване.

Виктор кивает, еще раз сжимая его плечо.

— Я же правильно понял, что диван в кабинете раскладывается?

Драко кивает.

— Нужна помощь?

Виктор слабо улыбается.

— Я сам. Ты нужен своим девочкам, я своей.

С этими словами Виктор уходит из спальни Лины, Сириус идет за ним, а Драко никогда еще не был так счастлив за свою мать, ведь наконец есть человек, который будет о ней заботиться. Для которого она навсегда будет на первом месте.

— Пап? — тихий сонный голос раздается в детской спальне, и Драко чуть ли не материт себя внутри за то, что разбудил ребенка.

— Привет, малышка, — тихо шепчет он, залезая на кровать. — Спи дальше, все хорошо, — проговаривает он, поглаживая ее по волосам. — С мамой все хорошо.

Лина довольно мычит. Ферри приподнимает свою голову, смотря на Драко слишком близко. Он встает и перепрыгивает Лине в ноги. Альта тоже поднимает свою голову, смотря на Драко, а затем слезает с кровати, вставая у выхода из спальни.

Драко лежит пару минут с Линой. Он встает, только убедившись, что его малышка действительно заснула. И лишь затем поднимается с кровати и уходит из комнаты.

Когда он заходит в их с Гермионой спальню и прикрывает за Альтой дверь, Гермиона уже спит. Он останавливается, наблюдая за ней, пока Альта ложится на коврик под двумя большими окнами.

— Видимо сегодня без вечерней ванны, — шепчет он сам себе.

Сегодня был долгий день. Особенно для нее.

Драко подходит к Гермионе. Убирает пряди с ее лица, наблюдая за тем, как свет играет на ее веснушках.

— Давай-ка мы тебя укроем, Персик, — мягко говорит он, приподнимая ее за спину. Гермиона не просыпается, и Драко проделывает то же самое с ее ногами, вытаскивая одеяло.

В окна пробиваются лучи лунного света, и Драко уверен, что взгляни он на небо, то там будут тысячи звезд, и он без ошибки найдет все созвездия этого полушария.

Но не сегодня…

Как-нибудь в другой вечер.

Сегодня он поскорее забирается в их кровать, пододвигаясь поближе к Гермионе, и переплетает их руки, смотря на то, как контрастируют их браслеты, сделанные Линой.

Его «будь осторожен, пап» и ее «я люблю тебя, мам».

И больше ничего не надо.

Ему ничего не надо.

Потому что у него есть все.

Есть целый мир.

Заключенный в трех живых сердцах.