Глава 19. Никогда не думала, что увижу это (1/2)
— За лучшего автора в мире фэнтези.
Гермиона смущенно улыбается, но поднимает свой бокал шампанского. Они чокаются с Аной, которая прилетела сюда из Австралии днем раньше, чтобы сопровождать ее на премию.
Сегодня их первый вечер в Париже вместе. Из окон их номера виднеется Эйфелева башня, которая вот-вот загорится на несколько минут. Ветер колышет тюль у балконной двери, пронося внутрь теплый летний воздух. Они сидят на диване в гостиной номера, между ними стоит нарезанная тарелка с сырами и медом, а на столе красуется открытая бутылка шампанского.
Гермиона отпивает немного искрящего алкоголя, чувствуя пузырьки и сладость на языке.
— Не могу поверить, что я действительно здесь.
Ана фыркает, смотря на нее.
— Ты замечательный автор, Миона, это был просто вопрос времени.
Гермиона опускает взгляд в свой бокал, пока Ана съедает пару кусочков сыра.
Замечательный ли она автор?
Многие говорят, что да. Так что, наверное, это так. Она помнит лишь пару раз, когда людям не понравилась ее история, и они написали об этом в интернете. Остальные же остались в восторге.
Но замечательный ли она автор?
Она просто делает то, что ей нравится. Делает ли это ее работу замечательной? Видимо, да. Для многих. Для остальных. Для людей. Для тех, кто потом присылает письма на адрес издательства, говоря о том, как история, которую написала она, изменила им жизнь.
Гермиона никогда не отвечала на письма. Но через нее прошли они все.
Замечательный ли она автор?
Она всегда писала для себя. Писала, что порой переживала сама или знала кого-то, кто прошел через это. Она всегда писала истории жизни, которые превратились в фантазии обычного мира.
И она всегда знала, что пишет о любви.
— Как там маленькая козявка?
Вопрос Аны вытаскивает ее из собственных мыслей. Гермиона не сразу усмехается, ее реакция немного отстает, но, кажется, Ана не обращает на это внимания.
Она не Драко, который бы сразу все увидел. Он всегда замечал все детали.
— Лина… Она хорошо.
— Где она сейчас? — Ана отпивает своего шампанского.
Гермиона откидывается головой о спинку дивана, подтягивая колени чуть ближе к себе.
— У Гарри. — Ана понимающе кивает, потому что знает его. — Познает прелести верховой езды, уборки за кроликами и вечными играми с собаками. А… ну еще наверняка разводит Гарри на просмотр кино после отбоя.
— Как он?
— Счастлив. Они с Луной ждут своего первого ребенка.
— Мои поздравления. Уже знаешь кого?
Гермиона прикусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку, потому что знает. Она. Знает. Легкий кивок головы, и Ана выжидающе смотрит на нее. Она даже ударяет ее по ноге, когда Гермиона не говорит несколько секунд.
— Девочка, — тихо, почти заговорчески произносит она.
Ана охает от восторга, прикрывая рот рукой.
— Он однозначно был создан, чтобы быть отцом девочки.
Гермиона улыбается, понимая, что это так, и вспоминая те моменты, когда он заменял эту роль для Лины на протяжении всей ее жизни. Лина всегда его знала, как своего крестного, но для Гарри она всегда была его маленькой малышкой, которую он держал на руках, усыплял ночью, когда резались последние зубки, и вливал жаропонижающее сквозь слезы.
Он был там, когда Лина пошла. Он стал ее первым партнером по танцам. Гарри был там. Каждый раз когда приезжал обратно в Австралию.
Потому что он был там, когда ее жизнь изменилась, и изменил свою, чтобы помочь и быть с ней. Хотя бы частично.
***
Они смеются, идя по утренним улицам Парижа. В воздухе витает аромат свежей выпечки, когда они проходят мимо очередной пекарни. Но Ана ведет ее в другую, где готовит какой-то известный кондитер. Она даже забронировала им выпечку, чтобы они не стояли в очереди.
— Все же есть что-то в этой вашей Европе.
Гермиона почти фыркает.
— Нет, ну а что? Да, люди немного не отзывчивые и не такие приветливые, как в Австралии. Зато архитектура.
— Мусор, — спокойно добавляет Гермиона, когда они удачно как раз проходят мимо огромной мусорки, что быстро превратилась в помойку.
Ана смешно морщит носик, а затем ведет головой, будто переставая обращать на это внимание. В мусоре раздается шорох, а спустя мгновение на дорогу выбегает крыса, перебегая на другую сторону.
— Ладно… Хорошо. Но в этом все равно что-то есть.
И Гермиона не спорит. Во всем этом действительно что-то есть.
Но она всегда предпочтёт провинцию городу. Особенно такому, как Париж или даже тот самый Лондон в окрестностях которого она жила все детство, а теперь живет чуть ли не в самом центре всей его грациозной жизни.
Но Гермиона всегда мечтала о тишине. Не такой, как у Гарри с Луной, наполненной теплотой и запахом свежей выпечки, а какой-то своей что ли… тихой, ветреной и серой.
Она всегда думала, что именно это ей подходит. Не тепло и мягкость, а холодность и некая заброшенность. Порой она думала о небольшом домике где-то на берегу моря, чтобы ветер обдувал лицо каждый раз, когда она покидала его пределы. Но ее мечты никогда так и не превратились в реальность. Может потом, на старости лет она все же приобретет маленький домик на берегу океана, в окнах которого всегда гудит ветер.
— Ну вот, почти пришли.
Они заворачивают за угол, и Гермиона уже издалека видит очередь, что растянулась на несколько десятков метров.
— Хорошо, что ты позаботилась обо всем заранее.
Ана широко улыбается на ее слова, беря ее под руку и ведя мимо всей этой очереди прямо ко входу.
***
— Черт, ладно, должна признать, чтобы ты не сделала это того стоило. — Гермиона облизывает губы от первого кусочка своей большой корзиночки с ягодами черники и мягким кремом внутри. — Потому что это просто божественно.
— А я тебе говорила: Седрик Гроле лучший в своем деле. — Ана указывает на нее ложечкой, говоря это. — Кстати, на сколько я слышала, он планирует открыть еще одну кондитерскую в Лондоне.
Гермиона отпивает немного своего латте из стаканчика. Они взяли кофе там же и пошли в ближайший небольшой сквер, чтобы позавтракать. Никто не мешал им сделать это в отеле, но так ей нравится намного больше.
На самом деле, будь ее воля, они жили бы даже не в отеле. Гермиона с радостью бы лучше пожила в квартире и хотя бы на пару ночей почувствовала себя обычным местным жителем.
— Кстати, — Ана смотрит ей за спину, — есть еще кое-что хорошее в этой вашей Европе. — Она кивает головой, и Гермиона оборачивается, замечая, что за ее спиной идут два молодых человека.
Два красивых молодых человека.
Не таких, как Драко, конечно, но их красота и привлекательность не остается незамеченной.
Гермиона оборачивается на своего агента, которая хитро улыбается, проводя парней взглядом.
— Тебя не смущает, что они младше тебя?
— Разве это не так по-французски? — Ана пожимает плечами. — Мне казалось у них есть кинк на тех кто помладше. Ну ты посмотри. — Она обводит парк правой рукой. — Это же сплошной мир красивых мужчин, которые знают, что такое манеры. Не то, чтобы тебе он теперь был нужен, — Гермиона почти закатывает на это глаза, — но я бы точно не отказалась. Черт, — выговаривает она, когда начинает звонить ее телефон.
Гермиона лишь сочувственно улыбается, начиная смотреть вокруг себя, пока Ана с кем-то разговаривает по телефону. До нее долетают лишь обрывки фраз и короткие ответы Аны в ее рабочем режиме.
— …Да… Нет, вы с ума сошли… мы можем… нет… хорошо, я вышлю копию завтра… да… нет… подготовьте отчет и справку по ней… да… прекрасно…
Гермиона успевает почти допить свой латте, который не настолько вкусный, как тот, что готовят они в Лавке, но, по крайней мере, она его пьет. А это уже что-то…
Ана вздыхает, прикрывая глаза и откидывается на спинку скамейки. Гермиона лишь усмехается, слегка качая головой, продолжая смотреть на большой фонтан в центре, возле которого сидят люди на отдельных стульчиках, что стоят по парку.
— Ладно, — спустя время произносит Ана, когда кофе допит, а сладкие десерты давно съедены. — Пошли? Надо еще зайти в один бутик, забрать наши наряды.
Гермиона кивает.
— Обожаю это издательство.
— Мы тебя тоже, — с улыбкой произносит Ана, встав со скамейки. Гермиона смотрит на нее, пока Ана щурится от солнца и надевает очки. — Особенно когда твои книги приносят нам такие деньги. И мне в том числе.
Гермиона усмехается, в очередной раз качая головой, и встает со скамейки, прекрасно зная, сколько ее книги приносят издательству. И ей…
Есть что-то такое в жанре молодежных любовных фэнтези романов…
***
По пути в гостиницу, еще до того, как они зашли в нужный бутик, что, к счастью, располагался неподалеку, Гермиона уговорила Ану зайти в книжный, который они проходили.
Там, чуть дальше от входа, она нашла несколько копий своей книги и оставила автографы внутри черным маркером, что всегда носит с собой. Никто не знает, как она выглядит, но так… так она делает чей-то мир и день немного счастливее.
Точнее сделает, когда он или она придет в магазин и купит одну из пяти выставленных книг.
***
— Боже… Оно прекрасно.
Гермиона проводит пальцами по ткани платья, что лежит в коробке.
— Ты будешь выглядеть превосходно, — кладя руку поверх ее плеча, произносит Ана, и Гермиона прикусывает нижнюю губу. — Поверь мне. Твой молодой человек просто умрет от зависти, потому что его здесь нет. Оно, кстати, твое, — договаривает Ана, отходя и открывая свою коробку, — так что, — Гермиона переводит на нее взгляд, смотря как Ана играет бровями, — можешь устроить ему потом прекрасное шоу по приезде в Лондон.
Гермиона не видит, но знает, что в этот момент ее щеки краснеют, поэтому отворачивается, разглядывая свое платье. Она медлит, прежде чем достать его из коробки, будто боясь увидеть его целиком.
— Оно точно твое, — произносит Ана, когда Гермиона поворачивается к ней, достав платье и приложив его к своему телу. Только примеряя в воздухе. Не по-настоящему.
Пару шагов в сторону, и она стоит перед большим зеркалом, смотря на собственное отражение. Черная ткань платья касается пола, и Гермиона привстает на носочки, как будто стоит на каблуках.
Это относительно простое платье, что сядет превосходно на ее фигуре. Она знает. Легкий фатин ляжет на плечи, но не скроет их, лишь слегка прикроет кожу.
Это платье идеально ей подходит, сочетая в себе строгость и легкость, что так ей присуща. Оно не пышное, без ярких юбок. Ткань мягко спускается вниз, не добавляя слишком много девчачности и объема.
— Ну что? — Гермиона ловит взгляд Аны в зеркале. — Ты готова пойти на свою первую в жизни литературную премию?
Гермиона слабо улыбается, все еще не веря в это.
Она действительно попадет на Гонкуровскую премию. Да, не в качестве прямого участника, а как приглашенного автора, но все равно… Это безумие. Сплошное и настоящее безумие.
Еще год назад она бы и подумать не могла, что окажется здесь. Сейчас. В этом чертовом моменте, о котором никогда не задумывалась и не мечтала. Он просто произошел.
Судьба просто решила, что это ее.
Ведь она далеко еще не та сука.
***
Литературная премия, а особенно эта, не похожа на те премии, что часто мелькают по телевизору. Здесь нет как таковой красной дорожки, сотни репортеров, а внутри тебя не ожидает большой концертный зал, где может сесть несколько тысяч людей.
Здесь нет большого званого ужина во дворце с королевской элитой и нет большого количества камер, что ежесекундно записывают каждый момент вечера.
Нет.
Литературная премия — это всегда про другое.
Наверное, это связано с самими писателями, которые кроме Нобелевской премии на большую публику, все же предпочитают какое-то спокойное уединение.
Это просто большой званый ужин, который проходит в одном из ресторанов Парижа под названием Duront. Гонкуровская премия проходит в нем с самого своего основания.
Именно в нем назывались имена победителей, которые не получают денег, но получают признание. Точнее: 10 евро и признание.
Их машина останавливается почти напротив ресторана, вставая в очередь, и Гермиона в очередной раз выглядывает из-за тонированного окна. Она сжимает пальцами ткань платья.
— Все будет хорошо, Гермиона. Представь, что это просто ужин. Да, ты незнакома с многими из них, но ты читала их работы. — Гермиона переводит слегка встревоженный взгляд на Ану, что сидит рядом в своем черном платье, которое слегка отличается от ее собственного. — Ты же знаешь, как это всегда. Мы знаем работы, но зачастую не знаем людей. Все пройдет хорошо.
Гермиона делает глубокий вдох, пытаясь привести сердцебиение в норму. Она не волнуется. Только если совсем немного. Она никогда не была на таких мероприятиях, но она была на баллах и тех встречах, что устраивало Министерство.
Это было слишком давно, но и она была моложе.
Если она смогла пережить все то, то пережить этот ужин, который превратился в премию будет не так и сложно. Просто…
Здесь же действительно соберутся одни из лучших и популярных авторов. Они не герои войны, в глазах Гермионы они намного что-то большее.
Их машина подъезжает к главному входу спустя пару минут, и молодой парень швейцар открывает ее дверь, подавая свою руку для помощи. Гермиона вкладывает в нее свою ладонь, выходя из машины, и машинально улыбается. Она поправляет подол платья, ожидая, пока Ана обойдет машину и подойдет к ней.
Прохладный воздух наполняет ее легкие, когда она делает глубокий вдох, стоя перед дверьми ресторана, за которым протекает жизнь. Ана останавливается рядом.
Секунда. Две. Только чтобы взглядом обежать яркий теплый свет, что расцветает
при наступлении вечера.
— Mademoiselles? — с улыбкой обращается к ним швейцар у дверей. Он смотрит на них с неким пониманием. Будто уже не единожды видел авторов, которые перешагивали порог этого ресторана в такой день впервые. И так оно, наверное, и есть.
Ана обхватывает ее плечо рукой, начиная вести вперед. Швейцар открывает входные двери, приглашая их внутрь. Они проходят в небольшой холл, где их встречает пожиловатый мужчина в очках, что держатся на его пухловатом носу.
— Bonne soirée! Nick Ostrat et Ana Helens,<span class="footnote" id="fn_36964219_0"></span> — бегло произносит Ана с легким акцентом. При упоминании ее псевдонима, мужчина одаривает Гермиону любопытным взглядом, на что она отвечает спокойной улыбкой.
—Bonne soirée! Bienvenue au Prix Goncourt, nous sommes heureux de votre venue.<span class="footnote" id="fn_36964219_1"></span>
— Merci, — слегка смущенно проговаривает Гермиона.
Двери за их спиной вновь открываются, пропуская внутрь очередных гостей, и Ана отводит Гермиону налево. Они не успевают далеко пройти. Времени не хватает даже для того, чтобы осмотреть зал и принять в себя его красоту и количество людей, что уже собрались здесь, как за спиной раздается издалека знакомый голос.
— Bonne soirée! Alaya Veris.<span class="footnote" id="fn_36964219_2"></span>
Гермиона оборачивается, в шоке смотря на обладательницу этого голоса, который еще никогда не звучал так легко и звучно. Она улыбается, стоя одна, обмениваясь парой слов с пожилым мужчиной.
— Миона? — Ана пытается привлечь ее внимание, ничего не понимая. — Ты что, знаешь ее? — спрашивает она, шепча ей на ухо.
Гермиона сглатывает, когда девушка наконец поворачивается. Улыбка тут же колеблется на ее лице, а зеленые глаза становятся еще шире. Гермионе приходится моргнуть, чтобы понять, что это действительно она.
Алая Верис.
Гермиона слышала этот псевдоним не раз. Она даже закупала ее книги для пополнения стойки с любовными романами. Но никогда… никогда в жизни она не могла бы предположить, что именно она скрывается за этим именем.
— Паркинсон? — ее фамилия срывается шепотом с ее языка. Это кажется чертовым видением.
— Грейнджер? — также тихо, все еще в шоке, произносит Пэнси Паркинсон, стоят перед ней. Она живая и, если Гермиона не сошла с ума, то вполне настоящая.
Гермиона приоткрывает рот, а потом закрывает его, сглатывая вязкую слюну, что в нем скопилась. Она не может поверить в то, кто сейчас стоит перед ней в черном, как и подобает, платье, без коротких волос, а с теми, что спускаются волнами по спине.
За спиной Пэнси Паркинсон появляются еще гости, и она почти с осторожностью подходит ближе, заходя в большой зал. Взгляд зеленых глаз не покидает ее лица.
Тонкое напряжение повисает в воздухе, нарушаемое звуками разговоров и легкой музыки дальше в зале.
— Что ты… Что? — Гермиона мотает головой, все еще не понимая.
— Могу спросить тебя о том же… Какого черта?
— Эм… прошу прощения, но…
— Ана, — Гермиона оборачивается к своему агенту, которая ничего не понимает. — Я сейчас приду, нам нужно кое-что обсудить с…
— Алая Верис, — вставляет вместо нее Пэнси, и Гермиона кивает.
— Ничего не понимаю.
— Я тебе потом все объясню, — шепчет она Ане на ухо, слегка приобнимая.
Гермиона не знает, куда они идут, заворачивая в неоживленный коридор. Пэнси проверяет первую попавшуюся дверь. Она оказывается открытой, и, заглянув внутрь, Паркинсон подзывает ее к себе.
Комната, в которую они заходят, напоминает комнату для собраний. В ее центре стоит круглый стол, чтобы никому не выражать предпочтений, а сама она выглядит небольшой, создавая странную атмосферу уюта.
— Что ты здесь делаешь? — Пэнси сжимает ее руку своей, и Гермиона опускает взгляд вниз, смотря на то место, где тонкие пальцы сжимают ее кожу.
— Меня пригласили, — почти цедит Гермиона сквозь зубы. — А вот что здесь делаешь ты? — Она прищуривается, смотря на Паркинсон, что складывает руки на груди, подчеркивая этим свою грудь, и отходит назад.
Пэнси слегка хмурится.
— Меня пригласили. — Гермиона прикрывает глаза рукой, делая глубокий вдох. — Значит… тебя тоже... пригласили? — тихо спрашивает Пэнси, и ее слова заставляют Гермиону убрать руку и встретиться с ней взглядом.
Гермиона утвердительно кивает, смотря на то, как плечи Пэнси разом опускаются, и она вздыхает, опуская руки и отворачиваясь.
— Значит… — протягивает Гермиона, — Алая Верис? — Пэнси оборачивается, смотря на нее. — Никогда бы не подумала, — это заставляет Паркинсон приподнять голову.
— А ты?
— Ник Острат. — Глаза Пэнси вмиг округляются.
— Это ты? — в шоке шепчет она, и Гермиона смущенно улыбается. Затем Пэнси хмурится, а еще спустя секунду усмехается, покачивая головой. — Ну конечно. Теперь все понятно…
Гермиона лишь хмыкает, понимая, что Пэнси прекрасно осознает все то, что было частью реальности, а потом стало частью ее историю. По крайней мере основные ее части.
— А ты изменилась, — бросает Пэнси, обводя ее взглядом. Гермиона делает то же самое.
— Ты тоже.
Пэнси хмыкает.
— Почему ты решила, что я пришла за тобой? — слегка хмурясь, спрашивает Гермиона, и Пэнси отводит взгляд.
— Я не… Не знаю. Просто я так давно никого не видела из того мира, что испугалась. — Гермиона не скрывает удивления от этого высказывания, но Пэнси не видит этого. — Знаешь ли не каждый день я встречаю своих бывших одногрупников, особенно на чертовой литературной магловской премии.
— Взаимно.
— Ну… раз мы все выяснили… думаю, мы можем идти в зал. Притворимся, что незнакомы друг с другом.
Гермиона слегка хмурится.
— Ты этого хочешь?
— А ты нет?
Она пожимает плечами, на что Пэнси закатывает глаза.
— Мы с тобой никогда не дружили, Грейнджер.
— Но я уже не Грейнджер, а ты явно не Паркинсон.
***
— Нет, стой, ты действительно вышла замуж за него? — Гермиона с шоком смотрит на Пэнси, которая расплывается в улыбке. Белые зубы контрастируют на фоне красной помады.
Они сидят за большим длинным столом. К удивлению их карточки с именами были поставлены друг с другом. Судьба, не иначе…
Вечер медленно подходит к концу, зал наполнен оживленными душевными разговорами, которые превращаются в какофонию звуков, перемешиваясь с легкой музыкой. Десерты были давно поданы, а вместо чашек чая стоят бокалы с винами.