Глава 6. Просыпаться с тобой лучшее, что со мной случалось (1/2)

Somewhere only we know by hloshit

— Нет, Драко. Лина моя, но она… — Гермиона сглатывает. Делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Выдыхает. Садится на колени подле него, прикрывая тело одеялом, и смотрит на Драко.

Его платиновые пряди немного светят желтым от света в коридоре. Брови слегка нахмурены, а серые глаза внимательно следят за ней.

Гермиона проводит рукой по лицу, убирая пряди, что лезут на глаза. Она должна ему сказать. Здесь и сейчас. Высказать все, что так терзало душу на протяжении всех лет. Потому что если не сейчас, то когда?

Тогда, когда все опять пойдет по наклонной?

Нет.

С нее хватит. С них хватит.

— Лина моя сестра, — наконец выдыхает она.

Это так просто. Одно слова — сестра, — которое перевернуло ее жизнь в одночасье. Гермиона чувствует его руку на своем бедре сквозь тонкое одеяло. Его прикосновение теплое и успокаивающее.

Потому что с ним не страшно.

— Когда… — она сглатывает. — Когда я не смогла вернуть родителям память, я оставила их там, в Австралии. И Гарри попросил местное отделение Авроров иногда присматривать за ними на всякий случай, — Гермиона горько усмехается. — Мне позвонили весной 2002 года. Родители, — горькие слезы скапливаются в уголках глаз, намереваясь скатиться тонкими дорожками вниз.

Драко приподнимается, облокачиваясь о спинку кровати. Протягивает ей руку, и Гермиона цепляется за нее, как за спасательный круг, потому что это в первый раз, когда она расскажет всю правду о том времени. Гарри знал все сам. Видел. Чувствовал вместе с ней.

Больше никто.

Лина ее дочь. Это знают все.

Гермиона кладет голову ему на плечо, переплетая руки о его предплечье. Смотрит в открытую дверь, в которую медленно проходит Альта, а затем запрыгивает на кровать, устраиваясь у ног Драко.

Гермиона мимолетно улыбается, смотря на собаку, что зевает, открывая свою пасть, а затем кладет голову Драко на ногу и прикрывает глаза.

— Родители погибли в автокатастрофе. Они путешествовали по центральной Австралии, и в них влетел грузовик. Лина была совсем малышкой. Ей было всего семь месяцев. Они сказали, что ее спасло детское кресло и все обошлось несколькими ушибами и трещиной в одном из ребер. Везение. Так мне сказали, когда я примчалась в больницу при первой же возможности. С того дня мы вместе.

Она чувствует легкое касание его губ на макушке. Ощущает его смелую усмешку, и сама невольно улыбается.

— Да, имел честь встретиться, — тихо проговаривает Драко ей в волосы.

Гермиона играет пальцами с атласной тканью, перебирая ту и периодически сжимая.

— Она волшебная, — улыбаясь говорит Гермиона, — правда. Моя мартышка.

Гермиона вспоминает, как впервые увидела ее.

Длинные волосы липли к ее шее от жары, что распространилась по Австралии. Ее дыхание слишком учащенное от бега от ближайшей точки аппарации, а внутренности переворачиваются от слишком большого количества перемещений за маленький срок.

Около палаты стоит человек в черной форме и серебряным значком на груди. Один его взгляд и тот тут же понимает, кто перед ним. Ему наверняка сообщили об этом.

Гермиона проходит мимо него, почти пролетая, задевая плечом, и проникает в палату. Она не знала о ней. Не знала до того момента, как ей сказали об этом ровно день назад.

Ее родители мертвы, но она нет.

Ее сердце замирает при виде маленькой девочки, что сидит в детской кроватке, обмотанная проводами. Гермиона прикладывает руки ко рту, пытаясь не кричать от боли. Безысходности.

Ее сестра… Лина.

Она смотрит на малышку, что лишь спустя время замечает присутствие постороннего человека в комнате. В тот момент, как темные глаза встретились с медовыми, Гермиона поклялась сделать все, чтобы малышка была с ней и ни в чем не нуждалась.

Ради нее она пойдет на все.

Это произошло так быстро, что Гермиона даже не успела испугаться этому теплому чувству, что вмиг разошлось по телу.

Ее первые шаги к ней были осторожны. Медленные и тихие. До первого «агу» со стороны малышки, а потом… слезы. Много. Слишком часто. На протяжении нескольких лет.

Но никогда рядом с ней. Ни тогда, когда Лина может увидеть. Потому что для нее она сделает все.

Ради Лины, названной ее родителями в честь Елены Прекрасной — матери Гермионы в греческой мифологии.

— С того дня были только я, Лина и Гарри.

— Поттер?

— Мгм, — тихо мычит она в ответ, — Гарри очень мне помог. Нам. Мне пришлось переехать в Австралию и первые месяцы он был со мной. Мне не хотели давать опеку над ней, но в итоге она моя. Потом мы остались одни, но Гарри часто приезжал.

— Одни? А…

Гермиона хмыкает на это. Проходит пальцами правой руки по виднеющейся татуировке дракона на левом предплечье.

— Я ждала тебя, — вместо ответа. — Ждала…

— Гермиона, я не… — она чувствует, как его тело напрягается под ней. Чувствует, как его дыхание замирает. Ее тоже.

— Ты такой идиот, Драко Малфой, — с усмешкой произносит она и поворачивается к нему. Обхватывает его лицо своими руками, проводя пальцами по щетине. — Такой идиот, — Гермиона улыбается, пока Драко хмурится, поджимая губы.

Она касается его губ своими. Нежно. Легко. Даря спокойствие и надежду, что испытывает сама. Она чувствует привкус соли, не зная, чьи это слезы. Может ее. Может его. Не важно.

Она отрывается, касаясь кончиком носа его.

— Ты такой идиот, — опять повторяет она спокойно. — Такой идиот, что я не переставала любить тебя.

Драко обхватывает ее запястья. Для него это слишком легко. Тонкие аристократичные пальцы, созданные для игры на фортепиано, оплетают ее руки.

— Гермиона, ты не должна… Я был последней сволочью. Я был…

— Ты был, Драко. Я помню.

***

— Ты думаешь, что это что-то значило, — кричал он, смотря на нее с высока.

Они стояли около входа в старый кабинет прорицания на первом этаже. Их небольшом месте, что они обустроили под себя на пятом курсе.

— Я всего лишь играл тобой, — выплюнул Драко и мерзко прошелся по ней взглядом.

Сколько он уже кричал на нее? Сколько он успел сказать ей, пока слезы не заполонили его любимые медово-шоколадные глаза? Видимо достаточно, ибо ее голос начал дрожать. Она нервно вытерла слезы рукавами кофты.

— Д-д-драк-к-о, я-я-я…

— Что «я»? Ты не больше, чем простая шлюха, Грейнджер. Неужели ты думала, что я правда мог тебя любить. А? Брось. Ты же не такая дура.

Он скажет ей намного больше. Скажет все, чтобы она никогда больше не подходила к нему, потому что метка на левой руке жжет. Потому что он не может пожертвовать ей.

Потому что с ним ей опасно.

Каждое его слово осталось ложью на его языке. И он не понял, что она все знала.

***

— Но даже спустя столько времени я не переставала, Драко, не переставала. Я ждала тебя тогда в Хогвартсе на дополнительном курсе. Выступала в твою защиту на суде…

— Ты что?

— А ты ушел, Драко. Я ждала тебя. А ты ушел. И я осталась одна. Помнишь, ты говорил, что нужно быть немного эгоистичной. Мне потребовалось время, чтобы сделать это. Ты сделал меня той, кем я являюсь…

— Гермиона…

— И я благодарна тебе, Драко. Правда. И я тебя никуда не отпущу. Слышишь?

— Слышу. Прости меня, Гермиона. Правда, прости.

— Тшш, — она целует его. Проводит языком по его губам, чувствуя, как его руки сжимают ее талию, оставляя красные следы.

— Останешься? — спрашивает он, отрываясь от нее.

Гермиона облизывает губы. Оставляет дорожку легких поцелуев от его губ до уха, чтобы прошептать тихое:

— Навсегда…

***

Это счастье. Радость. Неимоверное чувство наполненности внутри, когда он открывает глаза, видя кудрявую макушку, что лежит на его груди. Его правая рука по-собственнически прижимает ее голое тело ближе, и он чувствует исходящее от нее тепло.

Ее легкое дыхание, что обжигает кожу на его груди и посылает мурашки по телу, стоит ему об этом подумать. Альта спрыгивает с кровати, задевая его ногу, и Драко слегка дергается. Гермиона мычит, и он усмехается.

Она елозит, а затем поднимает свои заспанные полузакрытые глаза на него и улыбается.

— Доброе утро, — шепчет он и ему кажется, что он в раю. Потому что так может быть лишь там. Где-то по другую сторону мира. Вселенной.

— Доброе, — она зевает, вызывая у него смешок.

Драко проводит кончиками пальцев по слегка опухшей коже ее глаз от пролитых ночью слез, чувствует их засохшие следы, пока она не отрывает его руку, целуя в запястье, а потом со вздохом падает ему на грудь, устраиваясь поудобнее.

Это даже смешно. И он тихо посмеивается, пока Альта не подходит к нему, утыкаясь мокрым носом в левую руку. И Драко разочарованно стонет. Потому что ему нужно идти.

Он проверяет время на часах, видя чертову цифру в восемь утра, и единственное, что ему сейчас хочется — это остаться в постели с этой чертовой ведьмой.

— Как бы я не хотел остаться с тобой, Гермиона, — она что-то ворчит ему в ответ, — но Альте нужно гулять.

Он замечает, презрительный взгляд Гермионы в сторону Альты будто та ее враг номер один.

— Хо-м-ошо, — почти мычит она, отодвигаясь от его тела, и холод тут же занимает ее место.

Драко собирается медленно. Идет в душ, умывается, надевает свою одежду для бега и, перед тем, как выйти из комнаты, он целует ее, обещая скоро вернутся с завтраком. Гермиона что-то мычит соглашаясь.

Наверное, это самая быстрая прогулка Драко с Альтой. Потому что дольше он не может. Не может заставлять ее ждать еще больше.

На обратном пути он останавливается в небольшой пекарне у дома, покупая свежую выпечку и хлеб для завтрака. И в которой Альта получает порцию обнимашек от незнакомой Драко девочки, но он, к собственному удивлению, не против.

Они с Альтой приходят домой спустя час. Небольшой крафтовый пакет в его левой руке немного хрустит с каждым шагом. Альта спокойно идет справа от него, не отходя ни на шаг.

Зайдя в дом, Драко проходит на кухню, оставляя пакет с едой там, а сам идет в спальню, по пути зачесывая влажные от пота волосы назад.

Он находит Гермиону в душе.

Стеклянные стены не закрыты паром от горячей воды, и он спокойно видит изгибы ее подтянутого тела, по которым спускается мыльная вода. Тонкими струйками проходя по ее талии, рукам, ногам.

Драко замирает, наблюдая за ней, пока Гермиона не оборачивается на него, и ее губы не трогает нежная улыбка. Его обтягивающая кофта тут же летит вниз, а следом за ней идут его шорты и лосины для бега.

Серая плитка на полу отдает холодом, когда он ступает по ней босыми ногами, проходя мимо раковин и ванны, идя прямо в большую душевую, огороженную стеклянной стеной.

— Привет, — произносит она, когда Драко проходит внутрь, оттесняя ее к струям воды, под которые она успешно заходит.

Кудрявые волосы вмиг становятся мокрыми под водой. И Гермиона выходит с другой стороны, оставляя между ними лишь льющиеся потоки воды с душа водопада.

Она смеется, и ее смех отображается эхом о стены ванной.

— Привет, — хищно произносит Драко, вставая под душ и наклоняя голову вперед, чтобы вода не попала в глаза.

— Ты вернулся, — Гермиона протягивает свои ладошки к нему, кладя на грудь и ведя вниз, затем наверх, заходя на плечи и обхватывая его за шею.

Его член дергается, постепенно увеличиваясь в размерах, пока ее руки блуждают по его телу. Он глубоко дышит, вдыхая еле заметный аромат, хвойный запах его геля, который он не менял с подросткового возраста.

— Я обещал.

— Драко, знаю, что все это слишком быстро, — она подходит к нему, так, что при каждом вдохе ее грудь касается его. — Но я слишком долго ждала. Я не хочу больше ждать. Понимаешь? Я устала ждать…

Он затыкает ее поцелуем. Резким. Желанным. Проходясь почти сразу языком по ее губам и проникая внутрь, сливаясь с ней в поцелуе. Потому что он тоже не хочет больше ждать.

Они ждали достаточно. Пускай и в их жизни будет светлая полоса.

Драко обхватывает ее за задницу и поднимает, подходя к стене. Ее ноги обвивают его поясницу, а член задевает внутреннюю поверхность бедра, и Драко рычит.

Он облизывает ее грудь под тихие стоны, что слетают с ее нежных губ, слизывая еловый привкус геля для душа. Ему больше нравится персик, но осознание того, что это его гель для душа, ударяет слишком сильно, заставляя сердце биться чаще, пуская кровь ниже в пах.

Драко входит в нее аккуратно, несмотря на хаотичность поцелуев до этого, и они стонут в унисон. Она обнимает его руками за шею, притягивая к себе и опираясь.

Гермиона сама насаживается на член, используя его тело в качестве опоры.

Он чувствует, как головка члена упирается в ее матку, и как каждый раз при этом она напрягается. Драко оставляет красные следы от своих поцелуев на ее груди, ключицах, на шее за ухом, пока ее ногти впиваются в его затылок, и она шипит.

Их стоны сливаются в одну мелодию, прерываемую звуками льющейся воды и движениями их тел.

Она кончает первая. Драко чувствует, как стенки ее влагалища ритмично сжимают его член внутри, и матерится от такого давления. Он толкается еще пару раз, держа на весу ее ослабленное после оргазма тело. Драко выходит из нее за секунды до того, как собственный оргазм накрывает его тело, и он рычит.

Белая жидкость окропляет бедро и низ живота Гермионы, и они оба глубоко дышат.

— Черт, — на глубоком выдохе произносит он, и Гермиона посмеивается.

Он опускает ее на мокрый пол, поддерживая правой рукой, видя слабость в ногах.

***Мои твои атомы by greeceee

Это кажется невероятным. Сидеть на его кухне в его футболке на голое тело и пить свежеприготовленный чай, смотря на то, как Драко готовит круассаны с сыром и джемом.

Это кажется невозможным. Чувствовать себя так свободно и окрыленно. Смотреть на то, как его мышцы спины ходят под кожей, когда он орудует руками.

Она любуется им. Наслаждается представшим перед ней зрелищем.

Гермиона не отрицает, что он очень изменился с их последних встреч на пятом курсе. Тогда еще худой мальчишка с глупой улыбкой и ямочкой на щеке, с немного длинными руками, которые не всегда знали, что делать, превратился в мужчину, который точно знает, чего хочет.

Она прикусывает губу, когда он намазывает джем на половину круассана, а затем кладет сверху сыр, и закрывает другой половиной. Он проделывает так с несколькими, делая один исключительно с джемом, и выкладывает их на тарелку.

Драко обходит остров и садится рядом с ней. От его кружки исходит пар, и он дует, поднося чай к губам, чтобы тот немного остыл.

— Завтрак подан, моя госпожа, — ее щеки немного краснеют, но она быстро скрывает это, поворачивая голову в сторону тарелки с круассанами и беря один из них.

Свежая выпечка немного хрустит, когда она откусывает небольшой кусочек. Немного джема остается на ее губах, скапливаясь в уголках. Гермиона улыбается, когда Драко убирает джем с ее губ большим пальцем, а потом подносит тот к губам и облизывает, заставляя ее нервно сглотнуть.

— Твоя очередь, — прожевав говорит она и отпивает немного чая. — Расскажешь, чем занимаешься?

Драко немного ерзает на стуле, смотря на нее своими серыми глазами. И о черт, она может в них утонуть. Ее засасывает в водоворот его ледяных глаз, как в бушующие воды Ледовитого океана.

— Я работаю в отделе полиции, который специализируется на борьбе с тяжкими преступлениями. Мы отвечаем за психологический анализ, на основе которого возможно вычислить преступника.

— Ты закончил университет?

Гермиона откусывает очередной кусок круассана, чувствуя во рту привкус французского сыра с плесенью. Мычит от наслаждения, запивая все теплым чаем.

Драко кивает.

— Оксфордский университет…

— Ты закончил Оксфорд?! — обрывает его Гермиона и давится, начиная громко кашлять.

Драко тихо посмеивается, когда приступ кашля заканчивается, и она набирает полный рот чая, слегка надувая щеки, становясь похожей на совершенно не милого и способного убить хомяка.

— Да, Грейнджер, я закончил Оксфорд, — он точно насмехается над ней.

Когда она была маленькой, еще до того, как ей пришло письмо из Хогвартса, мама часто говорила ей, что она поступит в Оксфорд. Туда же, где учились ее родители.

Они не говорили, что она обязана поступить на медицинский, как сделали когда-то они. Но они всегда мечтали о том, чтобы их дочка закончила их университет.

Но жизнь всегда распоряжается по-своему, поэтому у Гермионы есть степень бакалавра в английской литературе Главного университета Мельбурна.

Драко рассказывает ей немного о своей жизни. О том, как почти сразу сбежал в мир маглов, оставляя прошлую жизнь позади. О первых годах в новом для него мире. О работе. О страхе.