Глава 13. Нелюбовь (1/2)
– Знаешь, что любопытно? – тихо произнёс Аннатар, пока они гуляли по замку.
«Что?» – тут же навострил уши Гарри.
– Любопытно, что нужно нашему тёмному магу в Хогвартсе, помимо тебя. Если у него есть хоть капля здравого смысла, то на первом месте в списке приоритетов должно быть собственное восстановление, а уж потом твоя смерть.
Мальчик бы вздрогнул, но телом управлял сейчас не он. Гарри ещё не отошёл от той истории, что в баре рассказал ему Хагрид, а теперь приходится жить не только с грузом прошлого, но и с перспективой вновь встретиться с убийцей своих родителей.
– А ещё любопытно, на кой чёрт ему вообще понадобилось убивать ребёнка. Это месть твоей семье? Попытка запугать живущих поблизости волшебников и маглов?
«Я… я не знаю, Аннатар», – удручённо отозвался Поттер.
– Ничего, спросим его при встрече, – усмехнулся голос совести.
«Аннатар, не надо!» – тут же всполошился Гарри. – «Мы ведь не будем его искать, чтобы спросить?»
Поттер почувствовал, как его губы сами растягиваются в улыбку. Так странно и непривычно, особенно если учесть, что ему самому было страшно и улыбаться он ну ни капли не хотел.
Аннатар из любопытства толкнул очередную дверь и вошёл в пустой класс. Наверняка выбирает место, где они могли бы оставаться наедине – подумал Гарри.
– Да что его искать, солнце? Он ведь сам нас уже нашёл.
Очень странно было слышать это ласковое обращение, сказанное не низким мужским голосом, а собственным, детским. Аннатар, кажется, тоже ощутил от этого диссонанс.
– Наша с тобой задача – пережить эту следующую встречу, – продолжил голос совести.
Гарри не считал себя трусом, но после этих слов ему стало как-то нехорошо. Это, разумеется, не укрылось от Гортхаура. Он сделал вывод, что надо быть ещё осторожнее в выражениях, чтобы не шокировать мальчика и не подрывать его боевой дух. Саурон уже с прошлого подобного случая следил за своей речью и ничего жуткого больше не говорил, а всё равно напугал. Вот что значит отсутствие опыта общения с детьми. Уж слишком юным был его воспитанник.
«Не бойся, ты ведь больше не один», – сказал майа хорошо знакомым Гарри глубоким басом. – «Это будет очень неприятный сюрприз для Волдеморта, могу тебе гарантировать».
Мальчик в очередной раз подумал о том, что больше ни у кого на свете нет такого удивительного голоса, как у его невидимого друга. Сразу стало немного спокойнее. Аннатар ведь уже один раз спас его от тролля. Быть может, и сам Волдеморт ему теперь не будет страшен?
Ах, если бы только Аннатар был осязаем!.. Увы, он даже не предполагал, что осязаемому Аннатару совершенно не хотелось быть рядом с ним и защищать. Саурон защищал Гарри Поттера лишь потому, что сам от него сейчас зависел. Но будь у него собственное тело, он бы ни на секунду не задержался рядом с мальчиком.
Чувствовал ли Тёмный Властелин угрызения совести или хоть малейший дискомфорт от того, что лжёт ребёнку, притворяясь его защитником и другом? Гарри был уверен, что Аннатар его очень любит, но Аннатару было плевать. Он руководствовался лишь выгодой, и сейчас было выгодно изображать любовь и защищать.
Саурон небрежно бросил сумку Гарри на один из покрытых пылью столов и теперь бегло изучал взглядом содержимое полок и стеллажей. Этот кабинет куда дальше от библиотеки. В этой части замка большого количества студентов не бывало. Самое то, когда хочешь поболтать сам с собой.
Пыльные парты, пыльные полки и такое же пыльное зеркало. Гортхаур безо всякого интереса глянул на него и собрался было вернуться к изучению полок, но что-то его зацепило. Отражение было каким-то неустойчивым, будто только и ждало момента, чтобы показать зрителю совсем иную картину. Саурон подошёл ближе, и отражающегося в зеркале ребёнка заволокло тёмной дымкой, из которой начала постепенно вырисовываться статная мужская фигура. Это были пока только очертания тела, но Гортхаур узнал себя по силуэту. Он поспешно отвёл от отражения взгляд, ещё до того, как зеркало успело уточнить картинку, показать черты лица и горящие огнём оглаза.
– Ты это видел, Гарри? – быстро спросил Аннатар.
«Видел что?» – не понял мальчик.
Гарри Поттеру совершенно не обязательно знать, как выглядит его невидимый друг. Вдруг через несколько лет, обзаведясь новым телом, этот «друг» не захочет больше дружить?
– Ты видел что-нибудь в зеркале?
«Только своё отражение», – нерешительно ответил Гарри.
– И всё?
«А что там ещё было?» – тут же стало любопытно гриффиндорцу.
Саурон тихо выдохнул и почувствовал облегчение. Значит, видеть может лишь тот, кто управляет телом. Но что же это за зеркало такое? Он ещё раз посмотрел на отражение, теперь без опаски – Гарри не увидит.
Стоял перед зеркалом мальчик, но отражался в нём мужчина. Саурон видел себя таким, каким был в самые лучшие годы – сильным, величественным и чарующе прекрасным. До чего же чудесная картина, само совершенство во плоти. Быть может, в этом мире он вновь сможет стать таким? Гортхаур не верил в предсказания, но, возможно, в этот раз…
На глаза попалась табличка, и всё стало ясно, как день.
«Ну что там, Аннатар?» – прозвучал любопытный голос мальчика. – «Что ты видишь?»
– Посмотри сам, – тихо ответил голос совести, уступив возможность управлять телом его хозяину.
Гарри пошатнулся и неловко взмахнул руками, чтобы восстановить равновесие. Наверное, лучше сидеть или лежать, когда меняется «управляющий». Иначе есть риск однажды неуклюже распластаться на полу.
Саурон уже догадывался, что увидит мальчик в зеркале Еиналеж. Разум Гарри был всегда у него как на ладони, поэтому ему не составило труда заглянуть туда и убедиться в том, что догадка верна.
Поттер видел в зеркале себя, а позади высокую фигуру взрослого. Расплывчатую, неточную. Лица не было видно, но сильная рука покоилась на плече Гарри. Ребёнок поспешно оглянулся, но позади никого не оказалось. Класс был по-прежнему пуст. Гарри прикоснулся к своему плечу, но рука загадочного незнакомца была лишь в зеркале.
– Кто это, Аннатар? – испуганно прошептал мальчик, попытавшись пригнуться, когда неизвестный мужчина в отражении потрепал его по волосам.
«Полагаю, это я», – прозвучал короткий ответ.
Гарри так и замер на месте. Но уже в следующее мгновение он жадно приник к зеркалу, пытаясь разглядеть хоть какие-то черты стоявшего позади мужчины.
«Даже не пытайся. Ты не знаешь, как я выгляжу, поэтому не знает и зеркало».
– Но что же оно тогда знает? – нетерпеливо спросил маленький гриффиндорец.
«Оно знает, что в эту минуту ты больше всего на свете хочешь, чтобы я был рядом с тобой не как ”голос совести”, а как тот, кого можно взять за руку или обнять».
Гарри зачарованно смотрел на то, как в зеркале безликий Аннатар лохматит его волосы, как обнимает, а потом и вовсе подхватывает на руки и сажает себе на плечо. Однажды он видел, как отцы сажают своих детей себе на плечи, чтобы покатать или чтобы тем было видно что-то вдалеке. Будь Аннатар живым, он мог бы сходить с Гарри на аттракционы, в кино или зоопарк. Они могли бы гулять вместе по Косой Аллее, вместе есть мороженое у Флориана Фортескью…
– А ты… Что увидел в зеркале ты, Аннатар?
В голосе ребёнка звучала такая надежда и тоска, что Саурон не мог позволить себе его разочаровать.
«Я видел то же, что и ты, радость моя», – нежно ответил он.
Увы, но эти слова дали совершенно не тот результат, на который рассчитывал майа. Гарри отвернулся от зеркала, всхлипнул, и из его глаз потекли слёзы. Он закрыл ладонями лицо и содрогнулся, будто на плечи легла невыносимая тяжесть. Такую жуткую тоску Саурон не чувствовал от Гарри ещё никогда!
«Гарри, солнышко, что случилось?» – поспешно произнёс Тёмный Властелин, надеясь всё исправить. – «Я тебя расстроил? Задел? Сказал что-то не то?»
Но лучше не стало, после его слов ребёнок зарыдал с новой силой. Такой напасти с Сауроном ещё ни разу не случалось! Никогда его слова, тщательно выверенные и разящие в самую цель, не вызывали ровно противоположный эффект. Он почувствовал себя совершенно беспомощным рядом с этим ребёнком.
«Что тебя расстроило, Гарри?» – предпринял голос совести ещё одну попытку. – «Прошу, скажи мне! Только не молчи, солнце».
– Т-ты такой замечательный, Аннатар! – произнёс ребёнок, вытирая текущие из глаз слёзы. – Ты самый лучший! Я так тебя люблю…
Это прекрасно, но совершенно не объясняет, почему счастливый минуту ранее мальчишка вдруг без причины начал рыдать навзрыд. Саурон никак не мог понять, где допустил ошибку. Раз за разом прокручивая в уме все сказанные фразы, он не мог отыскать ни одного слова, которое бы вызвало такую реакцию.
«Мне отрадно это слышать, но почему ты плачешь, золотце?» – снова попытался докопаться до сути проблемы Тёмный Властелин.
– Я так хочу, чтобы ты был рядом со мной, а ты только в моей голове, – простонал Гарри. – Я хочу, чтобы ты был моим п-п…
Наконец-то до Саурона начала доходить суть проблемы. И вместе с пониманием просыпалась злоба и глубокое отвращение к себе, к мальчишке, к дурному зеркалу и к этой ситуации вцелом.
Никогда, никогда за всю свою жизнь Саурон даже на мгновение не допускал и мысли о том, что станет отцом. Это что-то абсурдное и противоестественное самой природе айнур. Он всегда глубоко презирал майэ Мелиан за то, что та вступила в брак с эльфом и понесла от него. Ничто так не привязывает дух к телу, как рождение детей. Саурон никогда не понимал тщетные попытки Мелькора обзавестись наследником и втайне радовался, что у того ничего не выходит. Размножение – удел смертных, и ничто не могло его переубедить. У айнур не должно быть детей. Ни своих, ни приёмных. Если первое он находил в высшей степени отвратительным, то второе ассоциировалось с первым и потому казалось не менее противным, а ещё нелепым и глупым.
Нет уж, на некоторые вещи Саурон не мог пойти даже в рамках этой «игры в любовь».
«Не говори так, Гарри. У тебя ведь есть твой папа, который очень тебя любил», – с мягким укором произнёс Аннатар. – «Он отдал свою жизнь, защищая тебя. Разве можешь ты после этого называть отцом другого?»
Ещё никогда за всё время, проведённое с Гарри, Саурону не было так трудно сохранять заботливый и мягкий тон голоса. Честно говоря, ему сейчас хотелось свернуть мальчику шею только за то, что его голову посетила эта глупая мысль. Увы, последнее время желания Тёмного Властелина редко совпадали с его возможностями.
Поттер в очередной раз утер рукавом мантии влажные глаза и шмыгнул носом. Теперь к тоске добавилось чувство вины. Уже куда лучше.
«Подвиг, что он совершил, невозможно переоценить. Пожалуйста, не забывай об этом», – продолжил голос совести. – «Я тоже тебя очень люблю, Гарри. Я твой наставник, учитель, друг, ангел-хранитель или голос совести, если угодно. Но я не твой папа и никогда им не буду. Договорились?»
Саурон мог быть как родитель для этого мальчика, но он категорически не желал, чтобы его называли папой.
– Д-да, – с трудом произнёс маленький гриффиндорец. – Наверное, ты прав.
«Само собой», – Аннатар вернул хорошо знакомый Гарри игривый тон. – «К тому же, я ещё слишком молод, чтобы чувствовать себя чьим-то родителем!»
Поттер вскинул голову. На его губах против воли появилась улыбка.
– Но тебе же больше тысячи лет!
«Да, но чувствую я себя всего на двести!»
Гарри даже хрюкнул со смеху.
На самом деле Аннатару было далеко за пятьдесят тысяч лет, если считать с момента Сотворения мира. Если же считать с момента его появления, то ему давно перевалило за бесконечность, как бы странно это ни звучало. Но чувствовал он себя неизменно молодым.
– Может, мне тогда звать тебя дедушкой? – весело предложил Гарри.
«Даже не думай!!!» – рявкнул майа.
Даром, что годился в дедушки его прадедушке.