8. Ne sois pas impatient (2/2)
— Хён, как бы ни было сладостно в твоих объятиях, мне пора домой, — прошептал Чимин, сожалея о каждом уходящем мгновении.
— Твой отец меня точно прибьёт, — с лёгкой тревогой отозвался Чонгук.
— Не волнуйся, профессор Чон, я его укрощу. И мы обязательно увидимся завтра на лекциях.
— Tu es ma tentation<span class="footnote" id="fn_40738019_6"></span>, — промурлыкал Чонгук, не желая отпускать его.
— Je t'aime, mon alpha, — ответил Чимин, одарив его нежным, прощальным поцелуем.
Одевшись, он покинул квартиру, и по дороге домой набрал номер отца, коротко сообщив, что уже в пути.
***
Дорога домой пролетела незаметно; мысли Чимина были всё ещё там в объятиях Чонгука. Он улыбался сам себе, вспоминая их жаркие объятия и нежные слова. Но чем ближе он подъезжал к дому, тем тревожнее становилось на душе. Отец не простит ему опозданий, особенно после таких выходных.
Войдя в дом, он сразу же почувствовал напряжённую атмосферу. Отец сидел в кресле с непроницаемым выражением лица.
— Чимин, где ты был? — вопрос прозвучал скорее как обвинение.
— Я… я был у друга, — промямлил Чимин, опуская голову.
— У друга? Все выходные? Был так занят, что не мог позвонить или ответить на звонок? — старший альфа поднял бровь. — Не смей мне врать, Чимин. Я знаю, где ты был! Завтра же займусь этим вопросом.
Чимин замер; его сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что отец никогда не потерпит его отношений с Чонгуком, тем более что профессор Чон — его преподаватель.
— Отец, пожалуйста, выслушай меня, — взмолился Чимин, но было уже поздно. Яростный взгляд отца не предвещал ничего хорошего.
— Сын, ты же понимаешь, что это совершенно неприемлемо, чтобы у преподавателя и студента был роман.
— Отец, ты не понимаешь… мы любим друг друга!
— Что?! Не смей даже думать об этом! — Минхо вскочил с места и, в два шага преодолев расстояние, навис над Чимином. — От тебя пахнет шоколадом… У вас действительно всё зашло слишком далеко!
— Минхо, не смей повышать голос на сына! — Хансоль, услышав гневные нотки в голосе мужа, поспешил вмешаться.
— Не вмешивайся!
— Отец, я уже не маленький, чтобы меня так опекать. У нас действительно всё серьёзно, и это не мимолетная интрижка или какая-то игра, которую я начал.
— Минхо, вспомни себя… и при каких обстоятельствах мы познакомились.
— Мы — это другое дело! — отмахнулся альфа.
— Подожди… — ахнул старший омега, — ты жалеешь об этом?
— Прошу, успокойтесь и объясните мне, что происходит, — взмолился Чимин.
— Сынок, дело в том, что твой отец… мой бывший профессор.
— Хансоль, не нужно, — смягчился Минхо. — Я ни секунды не жалею, что ты сейчас рядом со мной, и что у нас есть такой прекрасный сын.
Чимин ошарашенно переводил взгляд с отца на папу, пытаясь уложить в голове услышанное. Неужели, и их история начиналась подобным образом? Неужели, и папе когда-то пришлось бороться за свою любовь? Он всегда воспринимал их отношения, как нечто незыблемое, данное свыше, не подозревая о буре, которая бушевала в их прошлом.
Минхо тяжело вздохнул, присаживаясь обратно в кресло. Он понимал, что скрывать больше нет смысла. Чимин заслуживал знать, что его родители не всегда были такими, какими он привык их видеть. Что и в их жизни были свои тайны, свои ошибки и свои победы. Хансоль опустился на подлокотник кресла рядом с мужем, нежно обняв его за плечи.
— Твой отец был моим профессором философии, — начал Хансоль, глядя Чимину прямо в глаза. — Между нами вспыхнула искра, случайная, неожиданная, но такая сильная, что мы не смогли ей противостоять. Общество осуждало нас, наши семьи были против, но мы были вместе, несмотря ни на что.
— Именно поэтому я и боюсь за тебя, Чимин, — перебил Минхо. — Я знаю, как тяжело идти против системы, как больно слышать осуждение в спину. Я не хочу, чтобы ты проходил через то же самое. Но… если твои чувства действительно настоящие, если ты уверен в своём выборе… я не буду стоять у тебя на пути.
Чимин почувствовал, как к горлу подступил ком. Он ожидал чего угодно, только не этого. Он думал, что отец будет категорически против, но вместо этого увидел в его глазах понимание и даже сочувствие.
Осознание того, что его любовь не будет встречена с ненавистью, наполнило его сердце теплом и надеждой. Чимин почувствовал, как гнев постепенно отступает, сменяясь пониманием и сочувствием. Он подошёл к отцу и сел рядом, взяв его руку в свою.
— Я понимаю, отец. Но я — не ты. Я не боюсь осуждения. И я не хочу скрывать свои чувства. Я люблю Чонгука и буду бороться за наши отношения.
— Хансоль, что-то это мне напоминает, — Минхо лукаво улыбнулся, наблюдая за сыном.
— Весь в меня, упрямый до невозможности, поверь, — Хансоль подошёл к Чимину и заключил его в крепкие объятия.
— Хорошо, только прошу, не афишируйте ваши отношения. Профессорский состав вряд ли будет в восторге и будут мне капать на мозг.
— Хорошо, отец, я понял, — Чимин, с едва заметной улыбкой, оставил родителей наедине и направился в свою комнату.