Глава 4: Сотрудничество, которое никто не планировал (1/2)

Если спросить Льва, насколько по десятибалльной шкале его сон был хорошим, ответ спокойно уйдёт в минусовые цифры. Фразы Кости крутились без перерыва, вытесняя сон на задний план, лезли глубоко под кожу, ведь Солнцев так и не понял, что тот имел в виду, когда говорил о том, что ему «нормально с собой».

Можно было спихнуть на то, что это был не самый удачный способ разрядить обстановку, однако внутренний голос подсказывал обратное. Парень не пришёл ни к какому умозаключению, а спрашивать друга в лоб — слишком смущающе и Лев это признает.

Костя шёл рядом, дети вокруг шумели, в школе как обычно пахло едой из столовой, только Солнцев ощущал, что что-то поменялось. Не смотря на то, что Воронов выглядел всё таким же расслабленным, между ними чувствовалось нечто иное. Или Лев это придумал?

К ним подбежал Дима:

— Чё как? — он споткнулся о невысокий порожек в коридоре. — Ух бля! Когда его уже снесут?

— Это достояние школы, не зарекайся, — размеренным голосом ответил Костя. — Всё как обычно, а что?

По парню было видно, что он что-то заподозрил, ведь Безгрешный никогда просто так не спрашивал, как у них дела.

— Жалуйся уже, — устало попросил Лев и почувствовал, как что-то опустилось ему на плечи. Он не придал этому значения, потому как это не могло быть ничего иного, кроме руки Воронова.

Их общий друг уставился под ноги, готовясь ответить:

— Лизочка снова меня отшила. — он пнул ногой воздух. — А я ей и ромашек собрал, и конфет купил…

— Какой это по счету раз? — спросил Костя с насмешкой.

Солнцев глянул на него с приподнятыми бровями и тот виновато улыбнулся.

— Тогда может нужно что-то менять? — выдвинул предположение Лев, склонив голову набок. — Никакие конфетки не спасут ситуацию, если ты долбоёб.

— Легко говорить мечте каждой девушки! — парень поднял голову и закатил глаза. — Да даже по Костяному сохнут больше, чем по мне.

— Ну ты сравнил, конечно. — Воронов покачал головой и Лев почувствовал, как рука парня крепче сжимается на его плече. — Цыпа прав, тебе только что-то в себе менять остается, по-другому никак. Лиза, конечно, тоже не без грешка, но нормальной же стала.

Дима почесал свою лысую голову, бормоча под нос:

— Волосы, что-ль, отрастить…

Рука Солнцева сама потянулась ко лбу, когда он это расслышал. Шанс того, что до Димы дойдёт суть разговора, был крайне мал, однако настолько… Силы терпеть постепенно заканчивались.

Безгрешный всмотрелся в лицо Кости и сказал:

— Ага, отрастить волосы, ебануть пирсинг и… — он задумался, прищурившись. — Стать пидорасом не забыть.

Воронов резко повернул голову, посмотрев на Льва:

— Лёвушка, можно ему въебать? — с натянутой улыбкой спросил парень.

— Не нужно марать руки, — ответил Солнцев. — Я въебу ему сам.

Дима вскинул обе руки, объявляя о своём поражении.

— Понял, не дурак. Больше не называю вещи своими именами.

Свободной рукой Воронов дал Безгрешному звонкий подзатыльник.

— Да блять! Всё! Мир!

Наблюдая за этим, оставалось только тяжело вздохнуть. Дима убежал в кабинет первым, но не забыл показать средние пальцы в сторону Воронова. Они остались в коридоре, не спешили заходить вслед за Безгрешным. Костя отпустил Льва и забрался на подоконник, спрашивая:

— Ты хорошо спал?

— Я что, настолько хуёво выгляжу? — парень потёр пальцами глаза.

— Не совру, сказав, что ты всегда неотразим, но синяки под глазами у тебя появляются редко.

Лев вспомнил о своих ночных раздумьях, однако делиться переживаниями с Костей не спешил:

— Соседи шумели.

— Соседи в твоей голове?

Солнцев посмотрел на Воронова, и увидел, как тот подозрительно улыбается, словно всю жизнь мог читать чужие мысли. Контролировать эмоции при виде подобного становилось всё тяжелее.

— Как остроумно. Да, постоянно сверлят, долбят по стенам, потом шпаклюют.

Костя постучал пальцем по подбородку, задумавшись:

— А их главный прораб случайно не симпатичный черноволосый юноша с неотразимой улыбкой и ещё более неотразимым телом? — он улыбнулся шире.

Парень ощутил, как немеют кончики пальцев — кажется, Воронов слишком проницательный.

— Не помню. — он пожал плечами, стараясь держать лицо нейтральным.

— Как бессовестно, цып. — Костя спрыгнул с подоконника и подошёл ко Льву. — Рассмотри хорошо это личико, чтобы в следующий раз точно запомнил.

— О нет, мне не нужны кошмары.

— Кошмары? — Костя приложил руку к сердцу, изображая смертельную обиду, но в глазах искрилось веселье. — Это моё природное обаяние ты кошмаром называешь? Я запомню. Мне даже больно, вот.

Звонок раздался слишком резко и громко, заставляя прищуриться. В кабинете была типичная для их класса атмосфера: кто-то играл в телефоне, другие оживлённо спорили о чём-то, во что Солнцев обычно не вникал, остаток ребят решал пробники по ЗНО, посвящая им большую часть своего свободного времени. Учитель уже сидел за своим столом и объявил о том, что всем придётся поделиться на группы для очередного творческого проекта. То, что их класс был выпускным, особо никого не заботило — отношение оставалось, как к пятиклассникам.

Недовольство класса быстро перешло на гулкий возглас о том, что их учитель — лучший мужчина в этом мире, когда тот сообщил, что поставит каждому, кто в этом поучаствует, двенадцать.

Группа Льва состояла из трёх предсказуемых человек: он, Костя и Дима. Они сели в конце кабинета за самой дальней партой, на которую им положили пустую бумагу размера А1, краски и фломастеры.

— Тема для плакатов — буллинг в школе. Даю вам весь урок, — сказав это, учитель счастливо покинул класс.

Между тремя друзьями повисло молчание. Не секрет, что каждый из них считал задание зря потраченным временем. Они уставились на белую бумагу, почти не моргая.

— Эм… — начал Лев и почесал затылок. — Есть идеи?

— Итак, — протянул Дима, покручивая маркер в пальцах, — давайте без этой херни типа «буллинг — это плохо».

— Ты сейчас предложишь нарисовать кулак и подписать «не бей слабых»? — скептически уточнил парень.

— А что, доходчиво. — Дима пожал плечами.

— Для таких, как ты, вообще с картинками лучше заходит.

— Отлично, — вмешался Костя, наклоняясь ближе к ватману. — Тогда я предлагаю гитару. Её тоже постоянно буллят. На неё кружки ставят.

— Господи, — Лев тихо вздохнул. — У тебя травма, что ли?

— Это боль, — серьёзно кивнул Воронов. — Глубинная.

Дима хмыкнул и ткнул маркером в центр листа.

— Ладно, гении, давайте так: в центре человек, вокруг него слова. Типа… «лох», «урод», «пошёл нахуй». Всё как в жизни.

— Слушай, — Лев прищурился, — ты точно плакат собрался делать, а не автобиографию?

— Зато из первых уст, — огрызнулся Безгрешный. — В отличие от вас, мамкиных неженок.

— Но это всё равно херня. Так мы просто ещё раз покажем то же самое, с чем «боремся».

— Тогда предложи что-то умное. — Дима откинулся на спинку стула. — Только без философии, а то я спать хочу.

Лев задумался, глядя на бумагу, потом криво усмехнулся:

— Можно нарисовать одного человека, а рядом — кучу ртов. Без лиц. Просто рты. Которые орут.

— Фу, — скривился Дима. — Это крипово.

— Это ты, блять, криповый, а я хотя бы что-то нормальное предлагаю!

— Хули ты только на меня орёшь? Твой Костяной вообще сидит херню про какие-то кружки несёт и ты это хаваешь.

Костя невинно захлопал глазами.

— Он хотя бы не фыркает на всё подряд, будто из-за нашего плаката буллинг реально исчезнет.

— Вы вообще понимаете, что орёте друг на друга в проекте «Стоп буллинг»? — подметил Костя, рассматривая одну из потрёпанных временем кисточек.

— У нас конструктивный диалог, — ответил Лев.

— Профессиональное унижение друг друга?

— Ага. — Дима закатил глаза. — С любовью.

Солнцев бросил на него не самый приятный взгляд, который имел в арсенале: