судьба или нелепая случайность? (1/2)

Чонгук ничего не успевает.

Этот день не задался с самого утра. Сначала он проспал, потом пролил кофе на единственную белую рубашку, во время приготовления завтрака для сыночка сгорела каша, поэтому Сувона пришлось кормить хлопьями с перегретым молоком, которое еще и остужал минут десять до нужной ребенку температуры. Сложив все это, мы получаем опоздавшего альфочку в детский сад и Чонгука — на работу, за что он получил выговор с обеих сторон.

Сейчас омега тоже опаздывает. В этот раз опять в детсад. Чонгук почти бежит, чтобы вовремя забрать ребенка, не заставляя того долго ждать и переживать об отсутствии папы.

Сегодня он отработал привычную смену в небольшой кофейне, в которой работает почти пять лет, в этом году был юбилей. Он чертовски устал, потому что за смену не присел ни разу из-за непривычного наплыва клиентов.

По правде говоря, Чонгук всегда считал себя неудачником. Начиная со школы, где всегда держался в стороне, а учеба была для него настоящей каторгой, закачивая дальнейшей судьбой.

Но давайте по порядку.

Омега не мог назвать себя изгоем, у него всегда были хорошие отношения с одноклассниками и учителями, к нему относились уважительно и он, соответственно, тоже. Сама учеба так-то не особо утруждала, если не считать точные науки. Парень никогда не понимал математику. Алгебра и геометрия для него были сродни темного леса, где ни черта не видно из-за непроглядной темени, соответственно и непонятно. Математика для него до сих пор загадкой остается. У омеги гуманитарный склад ума, и ничего ты с этим не поделаешь. Сочинение, эссе и любое правило по корейскому? Пожалуйста. Прочитать параграф по истории про японскую оккупацию в середине двадцатого века? Легче простого. Выучить поэму по литературе? Хоть десять за вечер. Поэтому учеба давалась ему слезами и кровью.

Но этот аспект роли в дальнейшей жизни Чонгука не играет. Школу он закончит, с одноклассниками жизнь их разведет.

Во втором классе старшей школы омега влюбился. Вляпался бесповоротно. Что породило настоящие проблемы, показав истинную тягость жизни. Но вернемся к началу.

До потери пульса и сознания влюбился. До беспамятства вляпался в альфу. Все как в самом клишированном подростковом романе. Альфа старшеклассник, самый популярный парень школы и Чонгук, омега, учащийся на два класса младше, ничем не приметный мальчик-одиночка. Омега первый раз влюбился, самой искренней, чистой и трепетной любовью проникся к Юн Юндже. Тот в свою очередь решил поиграться с милым, но наивным мальчишкой. Сводил на свидание, подарил розу, предложил встречаться, на что Чонгук, конечно же, согласился.

Дальше искра, буря, эмоции, первый поцелуй, за ним первый для омеги секс, который постепенно превращался в регулярный. Первая течка, нагрянувшая неожиданно, во время их свидания, и ведь омега сейчас понимает, что нихрена это не свидания были, а похоть старшего, закончившаяся жарким и одним из не самых приятных разов для Чонгука, который был ребенком, не знавший, что в первую течку нельзя никаких проникновений. А Юндже не задумывался о таких, как ему казалось, мелочах. Этот секс был без защиты и закончился он болезненным для младшего узлом.

Через добрые четыре недели омеге стало плохо. Жуть, как плохо. В один из дней его тошнило и кружилась голова, он списал это на легкое недомогание, давление или отравление, честно говоря, это было так давно, что вспомнить затруднительно. Тогда он не остался дома, решив, что пойдет в школу. Там ему стало только хуже: от запахов альф и омег тошнота становилась все ощутимее, а головокружение не давало сосредоточиться и двоило в глазах.

После третьего урока, прямо в школьном коридоре у него резко потемнело в глазах. В сознание пришел только в больнице, где ему четко и ясно дали понять — беременность.

Родители-педанты, два научных деятеля, профессора и кандидаты медицинских наук — Чон Миндже и Чон Енгук, узнав, отправили единственного сына, надежду на продолжение династии медиков, на аборт. Но там ему дали от ворот поворот, объяснив, что сделай он аборт, детей иметь больше не сможет никогда. Родители были непоколебимы, решили все за сына, записав его на аборт, даже несмотря на протесты врачей. Но Чонгук, впервые проявив характер, со слезами на глазах дал понять, что это его жизнь и ему решать, что делать с развивающимся у него под сердцем плодом. Ушел тогда из дома к Юндже, где ему четко дали понять, что все это ошибка, альфа не будет брать ответственность за ребенка, и вообще, то, что это его ребенок, еще доказать нужно.

На этом этапе проблемы в жизни Чон Чонгука только начались.

Родители отреклись от него, наотрез отказавшись помогать ребенку, что уж там, даже за дальнейшую учебу в школе платить перестали, поэтому омега только спустя два года, после рождения собственного ребенка заочно закончил оставшиеся два класса старшей школы, сдав все экзамены экстерном за год. Альфы под боком тоже не оказалось.

Чонгуку пришлось выживать.

Беременность протекала сложно. Первые три месяца его мучал жесточайший токсикоз, не давая нормально питаться, хотя лапшу быстрого приготовления, на которую едва денег хватало, сложно было назвать нормальной едой. Омеге тогда приходилось ютится в маленькой комнатке коммуналки, которую оплачивал с зарплаты в той самой кофейне, — единственное место, куда взяли беременного несовершеннолетнего омегу без образования. Оставшиеся шесть месяцев у него начал расти живот, омега сильно недоедал, еле сводя концы с концами.

Минуя тяжелые роды, длившиеся бесконечно долгих двадцать часов из-за некоторых осложнений, для Чонгука оказались по-настоящему сложными следующие пару месяцев. С детьми он справляться не умел: никогда до этого не то что грудничков, годовалых детей в руках не держал, поэтому эти ближайшие пару месяцев для него были поистине сложными, он мог назвать их настоящим адом. Но парень справился.

С коммуналки он съехал через полтора года с рождения сына. Тогда он устроился на еще одну подработку, накопил денег на первый взнос, и снял нормальную квартиру-студию. Маленькую, но уютную, чистую и с неплохим видом на внутренний дворик с детской площадкой, и хорошими соседями.

С тех пор жизнь пусть и была доселе тяжелой, но заиграла красками. Теперь было приятно возвращаться домой с Сувоном, готовить на небольшой кухоньке завтраки, обеды и ужины, гулять с ребенком на детской площадке, которая всегда была в опрятном виде.

Жизнь потихоньку налаживалась.

Чонгук с быстрого шага перестраивается на легкий бег. Куртка нараспашку, шапки нет, рукавицы где-то в карманах завалялись, красный шарф, повязанный на шею, уже давно не греет. В лицо летит снег, замедляя парня, не давая лавировать между прохожими, которые тоже, возможно, спешат. На центральной улице, по которой он маневрирует, играет новогодняя музыка. Сегодня двадцать девятое декабря. Канун Нового года.

— Еще чуть-чуть, Чон Чонгук, — прошептал себе под нос парень, увидев детсад на горизонте.

Но, как упоминалось ранее, Чонгук — неудачник, которому судьба преподносит вечные трудности, у которого в жизни не может быть все так легко и просто. Поэтому омега поскальзывается прямо на тротуаре на льду, припорошенном снегом, кружившем сегодня в небе с утра. Он летит назад с громким «Ой», готовясь копчиком ощутить твердую поверхность, а головой приложится о поребрик, но ничего из этого не происходит, и омега падает отнюдь не на лед, а в теплые руки, которые держат крепкой и нежной, почти невесомой хваткой.

❄︎❄︎❄︎

У Ким Тэхена все стабильно, по расписанию. Он проснулся в шесть утра, сходил на пробежку, покормил кошку, выпил чашку крепкого кофе и поехал в офис, надев излюбленный черный смокинг: костюм-тройку.

Альфа занимает пост генерального директора собственной сети бойцовских клубов. Довольно нетипичный бизнес, но прибыльный и на слуху. Это место редко проводит бои, в основном здесь проходят вечеринки или какие-то мероприятия, где собираются не последние люди города. Почему открыл такой бизнес? Ким Тэхен бывший боксер, получивший несколько лет назад травму несовместимую с большим спортом, из-за чего мужчине пришлось покинуть лигу, в которой ему посчастливилось пробыть семь лет. Поэтому хоть так хотелось связать жизнь с боксом.

Сейчас он заходит в один из филиалов сети клубов, в самый крупный, самый первый, считающийся головным офисом. В кабинете его уже давно ждет Юнги — заместитель, правая рука, напарник, коллега и просто преданный и самый лучший друг. Он встречает товарища и вроде как начальника вечно недовольным взглядом, показательно закатывая глаза, громко выдыхая, и с характерным звуком закрывая какой-то журнал, будто он и правда его читал.

— И тебе доброе утро, — елейно кивнул головой в знак приветствия и натянул улыбку, оголив белые зубы.

Со стороны может показаться, что мужчины друг друга недолюбливают, проще говоря, на дух не переносят, но это не так. Просто еще со времен школьной скамьи, когда гопник Мин Юнги и красавчик, от которого тащилась вся школа, Ким Тэхен с кличкой «Левый хук», которой наградил его Юнги из-за того, что первый левша и боксер в одном флаконе, подрались, а через неделю излили друг другу души, выкурив одну сигарету на двоих, подружились, между ними возникло язвительное общение с толикой пассивной агрессии. Но альфы друг друга любили и уважали.

— Чего такой недовольный? Хотя нет, недовольный ты всегда, — усмехнулся альфа, садясь за свой стол в мягкое офисное кресло. — Лучше скажи, что ты так рано на работе делаешь? Обычно до обеда тебя не видно в офисе, а сегодня ты в восемь утра уже как штык, да еще при параде, — разглядывал друга, сидевшего в изумрудном смокинге от кутюр. — Минни опять вынес тебе весь мозг и ты решил съебаться от него на работу под предлогом «Тэхен опять вызвал, изверг, а не начальник». Учти, — говорит между делом, вызывая к себе секретаршу, — в этот раз прикрывать твою задницу я не буду.

— Причем здесь мой муж? Просто сегодня я захотел поиграть в добросовестного работника, решив, что хотя бы один раз в год нужно отработать полный рабочий день с восьми до шести.

— В твоем случае до восьми, потому что мне нужны все отчеты до конца дня, а ты до сих пор трешься в моем кабинете, бездельник. Ену! — крикнул Тэхен, ведь секретарши, которую он попросил зайти к нему, еще нет, хотя прошло почти минуты три.

— Сука ты, конечно, Ким Тэхен, — выдохнул, с глухим кряхтением и тихими матами поднимаясь с кресла. — Ену, войдите, босс вас ожидает, — уже выйдя из кабинета друга, и, направляясь к своему, попросил девушку-омегу лет тридцати.

Тэхена, как начальника не боялись. Его уважали, любили (некоторые персоны даже слишком и не той любовью какой следовало), но никак не

опасались. У Ену одна из этих любителей. Этот красивый, чересчур сексуальный, при этом очень галантный мужчина заставляет омегу сходить с ума. Ену никогда не скрывала того, что ее начальник ей симпатичен. Ее вызывающие наряды, боевой макияж, развязное и флиртующее поведение не просто говорили, они кричали об этом. Любви к боссу и воздушных замков, которые выражали ее глаза не заметить было нельзя, но Тэхен считал, что все это не более чем простое увлечение, и ни о какой любви и речи быть не может, хотя бы потому, что они никогда не общались в неформальной обстановке и не о работе. Их диалоги состояли из рабочих вопросов и составления рабочего графика альфы, которым по большей части занимался Юнги.

После недолгого разговора с Ену, которая принесла бумаги на подпись, альфе его график и обсуждения приближающегося корпоратива, секретарша ушла к себе, а Тэхен приступил к работе.

За работой время пролетает незаметно, вроде было только восемь утра, а уже почти шесть вечера. Юнги принес всевозможные отчеты уже после обеда, но до конца рабочего дня досидеть не смог, ушел раньше на два часа. Тэхен ему ни слова не сказал: Мин делает свою работу, остальное, что не касается работы, первого особо не колышет. Все-таки у Юнги муж беременный дома один, да и Новый год уже через... два дня?!

Альфа удивленно поднимает брови, расширяя глаза, увидев дату в календаре, стоящем на рабочем столе. Вот тебе и поработал. До Нового года двое суток, а у мужчины еще не готово ровным счетом ничего. Ни подарков близким, ни украшений в доме. Не то, чтобы Ким был фанатом этого праздника, но все же это Новый год. По большей части ему и праздновать-то не с кем. Юнги дома с Чимином, родители в Тэгу, брат, Ким Намджун, со своим мужем, Ким Сокджином, и детьми сейчас за границей, где и планировали справить этот семейный праздник. Получается, ему и подарки покупать-то некому...

Но праздничное настроение все-таки создать себе хочется. Поэтому, вставая из-за своего рабочего места, мужчина накидывает на себя кашемировое пальто, завязывает на шею белый шарф и идет на выход из здания, чтобы заехать за украшениями в дом и подарками близким, которые кому-то отправит курьером, а чьи-то подождут возвращения адресата.

❆❆❆

Омега чувствует тепло сквозь тонкий материал его совсем не зимней куртки. А еще слышит мягкий аромат свежесваренного кофе, который обволакивает, заставляя растечься лужицей в этих больших незнакомых руках.

Пока омега прибывает в мечтаниях, альфа рассматривает парня в своих руках. Мужчина старше и выше, что играет ему сейчас на руку, чем он пользуется и сверху рассматривает удивленное лицо мальчишки. Тот то ли напуган, то ли находится в непонятках почему он не на земле, а остается на весу, то ли и то, и другое разом. Мужчина чувствует нежный запах ванильных булочек, от которого хочется урчать. От этого мальчика в принципе урчать охота. Весь до невозможности милый и нежный, только вот худой сильно и в такой холод ходит в тонкой куртке да еще и на распашку. У Тэхена появляется острое желание отругать омегу, как нашкодившего котенка, а потом одеть нормально и накормить, как следует.

Так, Ким Тэхен, соберись!

Омега начинает возится в чужих руках, пытаясь встать. Ощущение, что прошла вечность с момента, когда он упал, но на деле не больше минуты.

Чонгук наконец встает, отходя ото льда в сторону, становясь сбоку мужчины, который будто зачарованно разглядывает лицо напротив, тем самым вгоняя юного парня в краску. Красивый. Единственное, что пролетает в голове альфы. Та красота, которую давно не видел мужчина, среди пластики и силикона сеульских омег. Наверное, Тэхен просто не на тех смотрел, это тоже имеет место быть, но мы сейчас не об этом.

Естественная красота парнишки вгоняет в какой-то волшебный ступор. На него хочется смотреть вечно, не отрывая взгляда. Эти мягкие щечки; крупный, но такой гармоничный нос; большие черные глазища, которых у азиатов своих не найдешь; смоляные длинные кудри, где потерялся не один десяток белых снежинок; с виду нежная кожа, до которой хочется дотронутся, а еще целовать. Это лицо хочется целовать беспрестанно, нежно и трепетно губами касаться.

Кажется, Тэхен нашел себе подарок на Новый год...

— А у вас... глаза свои? — выпалил альфа после недолгого разглядывания.

Чонгук опешил. Он понял, что альфа имеет в виду, но получить такой бестактный вопрос от, с виду порядочного мужчины, он не ожидал. Эти вопросы преследуют его добрую половину жизни. Ну что он сделает, если родился таким большеглазым и пухлощеким впридачу? Поэтому он не ответил, лишь мелко и с задержкой кивнул головой, как бы говоря, что да, мои.

— А, то есть, — видимо до Тэхена дошло, что не так в вопросе, — я не это имел в виду. Просто они у вас слишком красивые. Никогда таких не видел. Если вас задел мой совершенно бестактный вопрос, я прошу прощения, — поклонился.

Честно говоря, этому омеге ноги целовать хочется и землю, по которой он ходил, ну или хотя бы кланяться в пол и на коленях желательно.

— Все в порядке, — хриплым, после долгого молчания голосом. — Такие вопросы уже нисколько не удивляют, — прокашлявшись, его голос зазвучал нежнее, а неловкая улыбка, окрасившая лицо, заставила сердце Кима биться чаще.

Звоните в реанимацию, у Тэхена, кажется, сердце остановилось. Альфа никогда не думал, что сможет влюбится с первого взгляда, да еще и на старости лет, но сегодня он вляпался по самое «(не) хочу».

Сейчас, главное, чтобы мальчишке было хотя бы лет двадцать. Потому что влюбится в восемнадцатилетнего, а то и вообще в несовершеннолетнего в планы Ким Тэхена точно не входило.

Пока мужчина вновь находился в прострации, омега, спохватившись, скомкано попрощался и побежал дальше. Правда далеко убежать это чудо не смогло, через пару метров вновь поскользнувшись и уже упав по-настоящему. Приложился он всем тем, чем, собственно, и планировал, негромко проскулив от боли и досады. В голове стоял сплошной шум, в висках пульсировало, в глазах все расплывалось. Как он теперь Суви из детского садика заберет?

Тэхен все это видел, поэтому пресек между ними расстояние, начав поднимать омегу.

— Ну что ж вы такой неосторожный, — покачал головой, помогая вновь принять вертикальное положение.

Когда юноша уже твердо стоял на ногах, альфа принялся его отряхивать и осматривать. А завидев сгусток крови на макушке, ужаснулся. Надо же было так удариться, больно наверное.

— Не ругайте меня, — всхлипывая через каждое слово, вымолвил омега, как-то уж слишком по-детски, вытирая слезы кулачками. — И без ваших нравоучений болит все. И так понимаю, что неудачник, — бормотал себе под нос, заходясь в плаче.

— Я не это имел в виду, — мужчина не знал, что ему делать. Так и стоял, замерев, не прекращая поглаживать по хрупкой спине, содрогающейся в рыданиях, и макушке на месте где нет раны. — У вас кровь, давайте-ка в больничку, — ласково протянул, с нежной, но слабой улыбкой на губах.

Чонгук откровенно залип, чувствуя, как трепещет сердце от давно забытого чувства ласки и заботы к себе. Альфа располагал к себе. Своей внешностью, поведением, ласковым к нему голосом зачаровывал. Ему хотелось доверить свое израненное и уставшее сердце, чтобы тот залечил; свою разодранную в клочья душу, чтобы одними поцелуями скрепил воедино; самого себя отдать без остатка, чтобы больше никто не обижал, никто даже косо посмотреть не смел. Чтобы защитил самое главное, что есть у него — Сувона.

Точно! Сувон!

— Извините, но мне сейчас не до больницы, — вытирая непрекращающиеся слезы. — Я спешу, мне надо...

— Я не могу вас оставить одного в таком состоянии, — по-прежнему держа в своих руках, смотря теплым взглядом прямо в глаза. — Давайте вот как сделаем.

♡♡♡

Они заходят в детский сад. По пути альфа смог выведать за чем, если быть точнее, за кем они идут, как зовут обоих малышей (и омегу, и его сыночка), сколько Чонгуку лет, что он не в браке и никогда в нем не состоял, кем работает, где живет. И Ким может с уверенностью сказать, что влюбился в омегу еще больше. Ребенок для Тэхена не преграда. И если омега захочет попробовать построить с Тэхеном серьезные отношения, о которых сейчас говорить довольно глупо, но альфе так все равно, то мужчина сегодня же заберет этих малышей себе.

Суви оказался слишком сладким мальчиком, таким же как его папа. Они были, как две капли воды. Сувон точная копия своего родителя, только в маленьком экземпляре. Те же огромные глаза, искрящиеся любопытством и небольшой опаской, но искренние, невинные и полные любви ко всему живому; те же кудрявые, но еще не такие густые волосы; мягкие щечки, которые хочется зацеловать; и даже голос чем-то отдаленным похож на чонгуков.

Поразительно.

Тэхен всегда считал, что он не любвеобильный. Его редко что-то умиляло, не возникало резкого желания зацеловать или затискать кого-нибудь, не

хотелось никогда никого называть ласково. Все омеги, которые у него были, в основном девушки, потому что мальчиков-омег в мире дефицит, также как и девочек-альф. Парень-омега у него был единожды, и не сказать, что это был лучший опыт. И дело не в поле, а в человеке. Почему-то сейчас Ким уверен, что в этот раз он точно не прогадал.

Именно поэтому Тэхен сейчас одевает альфочку, так как его папочка не может наклонятся по причине травмы. Ну или может, но мужчина не позволил омеге, решив, что поможет ребенку самостоятельно. Суви, — именно так мальчик представился альфе, пожав тому руку, своей маленькой ладошкой, — что-то лепетал, рассказывая папе и новому знакомому о том, как прошел его день в садике, пока большие и теплые ладони надевали ему куртку, застегивая замок. Тэхен искренне улыбался этому ребенку, силясь не прижать того к себе, а то это как-то совсем странно будет.

— Господин Чон, — к ним подошла женщина-омега лет тридцати, — добрый вечер! Я к вам по какому вопросу, Суви уже в старшей группе, где начинаются подготовительные занятия, такие как: математика, корейский и английский. Если вы будете на них ходить, то нужно сдать деньги, — елейно улыбалась воспитатель.

Чонгук, стоял облокотившись о детские шкафчики плечом и, сложив руки на груди. Думать о том, сколько сейчас у него с собой денег вообще не входило в планы омеги.

— Цена подготовительных занятий составляет двести тысяч вон<span class="footnote" id="fn_39669864_0"></span>, — дополнила женщина.

Видимо, этой зимой опять в осенней куртке ходить. Что ж, омеге не привыкать. Но проблема заключалась в том, что на карте у него нет даже двадцати долларов, а в кошельке ветер гуляет. Дома лежат восемьсот долларов на оплату квартиры в этом месяцев и подарок Сувону на Новый год. А зарплата будет только через два дня, прямо в канун праздника.

— Госпожа Чхвэ, могу ли я заплатить за курсы через пару дней? У меня сейчас нет с собой даже кошелька, — ну конечно же он не скажет, что денег у него осталось только на то, чтобы приготовить ужин сыну.

— Нет, господин Чон, слишком много вы завтраками кормите. Записать вашего ребенка без оплаты я не имею права, уж извините, — омега сложила руки на груди, а ее глаза поймали приближающегося к Чонгуку альфу с Суви на руках.

Что ж, справедливо.

— Сколько нужно оплатить?

— А вы..?

— Муж, — Тэхен раскрыл кошелек с крупными долларовыми купюрами, а омеги распахнули глаза. Чонгук от того, как альфа представился женщине, а та в свою очередь от наличия зелени в кожаном портмоне от дорого бренда. Один альфочка на руках мужчины не особо удивился, продолжая обнимать того за шею и что-то увлеченно лепетать, отчего Тэхен улыбался и усмехался. — Я не расслышал, сколько денег нужно? — поднял глаза на женщину, поправляя мальчика в своих руках, когда почувствовал, что тот скатывается с его руки, начиная ерзать.

— Двести тысяч...

— Долларами принимаете? — дождавшись неуверенного кивка. — Возьмите, — протянул две стодолларовые купюры. — Там с лихвой должно хватить. И еще, — убрав бумажник во внутренний карман пальто, он пересадил альфочку в другую руку, доставая из кармана с противоположной стороны свою визитку, — если будут вопросы по поводу финансов, что-то потребуется или если что-то случится с Суви — звоните. Все решим, да? — повернулся к мальчишке, перейдя со строгого голоса, которым обращался к женщине, на ласковый, так, что у Чонгука внутренности скрутило от умиления. Этот грозный с виду мужчина так нежничал сначала с ним, а теперь с его ребенком.

— Хорошо, господин... Ким Тэхен, — прочитала с визитки имя, расширив глаза от понимая того, кто перед ней стоит.

— До свидания, — кинул Чонгук, спеша на выход.

Альфы, переглянувшись, последовали примеру своего омеги, выходя следом.

Чонгук шел впереди, глубоко погруженный в свои мысли. Этот альфа... Что он вообще себе позволяет? Какой муж? Вероятнее всего этому мужчине просто стало жалко паренька, вот он и решил поиграть в защитника слабого пола. Чонгук посильнее многих альф будет, по крайней мере, духом точно, кто-кто, а он в защитниках не нуждается.

С другой стороны, может альфа действительно искренне захотел помочь, увидев нападки женщины? Хотя зачем пижону вроде него спасать первого встречного омегу? Сам Чонгук всегда (со времен, когда остался совсем один с крохой под сердцем) придерживался правила: «спасение утопающего — дело рук самого утопающего», то есть тот, кто утопал в пучине проблем, должен вытаскивать себя самостоятельно, никто помогать ему не обязан. Только у Чона, почему-то это правило работало лишь в одну сторону, в его. Омега никогда не ждал помощи от других, близких или чужих — не важно. Другим он помогал даже тогда, когда у самого сил до кровати едва хватало дойти. Чонгук не знал почему: по доброте душевной не оставался в стороне, по причине своей безотказности, которой многие пользовались, или просто чтобы карму отчистить, дабы Бог хоть чуточку над ним сжалился. Парень понял, что от других помощи ждать не стоит, как раз в тот момент, когда сидя на остановке, прячась под ее козырьком от сильного ливня, задыхался от собственных слез безысходности, сквозь пелену, наблюдая за спешащими прохожими, которые не обращали на юношу внимания. Его тогда отовсюду гнали взашей. Он остался один, не зная куда податься. В кармане лежали последние сто долларов, а сердце — расколото на стекольную пыль. С тех пор он никогда не ждал этой самой помощи, и ему никто никогда до сих пор не помог. Этот мужчина первый за последние годы.

Кстати, где он?

Чонгук обернулся назад, дабы отыскать альфу и своего сына, которого нес Тэхен, как представился ему мужчина ранее. Но там никого не было. В глаза летел белыми хлопьями снег, попадая в глаза, не давая нормально разглядеть местность, а ранее полученная травма замедляла мыслительный процесс, из-за временами пульсирующей боли не давала сосредоточится. Омега судорожно стал оглядываться по сторонам, кружась вокруг своей оси. И резко повернувшись в сторону, замер. Перед его носом оказалась чья-то крепкая грудь облаченная в черное пальто, а задрав голову кверху, он встретился с медовыми глазами, что смотрели немного насмешливо, но тепло, а затем, моргнув, перевел взгляд, встречаясь с родными черными омутами. Мальчишка прижимался пухлой щечкой к виску Тэхена, крепко обнимая его за мощную шею маленькими ладошками, невольно греясь. И что самое удивительное для омеги — альфа был совсем не против.

— Папочка, — обеспокоено протянул альфочка, — ты нас потерял?

Чонгука хватило лишь на кивок, на что Тэхен по-доброму улыбнулся.

— Думаю, нам стоит все же поехать, — подал голос Ким, доставая ключи из карманов брюк. — Сначала заедем в больницу, а затем я отвезу вас домой. Скажите только свой адрес.

— Зачем в больницу? Я не хочу! — ребенок заерзал и в отрицании судорожно закивал головой.

Чонгук хотел было сказать, что все более чем в порядке, что не нужно их никуда везти и вообще им следует поспешить, дабы успеть в продуктовый магазинчик у дома, но Тэхен его опередил:

— Все хорошо, — начал мягко, поправляя белую шапочку, съехавшую на глаза малыша. — Просто папа головкой ударился, поэтому следует съездить к

доктору, чтобы убедиться, что все в порядке, — нежно улыбнулся Сувону, а затем, повернувшись, одарил и Чонгука той же улыбкой.

От одной его улыбки душа согревается, а что же будет, если он дотронется до омеги?.. Кажется, Чон медленно растворяется в этом альфе. Для самого парня это более чем странно, ведь за свою недолгую жизнь он любил лишь раз, и то умудрился обжечься. После того случая доверия к противоположному вторичному полу не было, от них наоборот шарахаться хотелось. За последние пять лет ни разу не возникало в голове желания влюбиться. Но этот мужчина... Он разжигает в юном сердце что-то новое, доселе не изведанное. Будто тогда была лишь подростковая влюбленность, а сейчас, спустя пару часов знакомства, в нем разгорается чувство подлинной любви. Словно истинность, что в их мире, со временем встречается все реже, настигла их, с первого взгляда связав два одиноких сердца. Это сложно объяснить словами, это нужно почувствовать. И они чувствуют. На задворках сознания каждый заведомо знает, что сегодня они уйдут домой вместе, а этот Новый год станет для них концом прошлого и началом перемен. Просто стоит подождать еще пару часов.

Тэхен сажает альфочку в детское кресло, пока Чонгук усаживается на переднее пассажирское сиденье, пристегиваясь. Как минутами ранее объяснил Ким, достав из багажника своего Порше детское кресло, оно принадлежит младшей дочери старшего брата, который неоднократно, в силу своей загруженности, просил приглядеть за малышкой, пока муж пропадал на гастролях.

Сокджин известный певец, состоящий в счастливом браке с Ким Намджуном — владельцем самой большой развлекательной компании в стране «YF Entertainment», название которой расшифровывалось как «young forever», что в переводе означало «вечно молоды», которая перешла старшему по наследству, ведь Тэхен отказался от семейного бизнеса, решив, что хочет работать совершенно в другой сфере, построив собственную империю. К слову, там Намджины, как окрестила их младшая сестра Кимов, Себом — главная фанатка этой пары, — и познакомились в офисе компании.

Очень комичная и слегка клишированная вышла сцена их знакомства, но к этому мы обязательно вернемся позже.

В теплом салоне тихонько играло радио, крутившее новомодную и популярную попсу. Они ехали уже добрые двадцать минут. Стрелка часов перевалила за семь вечера, дороги кишели машинами, создаваемыми пробки на заснеженных полосах. В лобовое летел снег, который убирали дворники. Сувон увлеченно смотрел в тонированное окно, разглядывая машины, их номера, иногда скользя взглядом по ярким вывескам и праздничным украшениям магазинов. Чонгук рассматривал свои ладошки, лежащие на тонких бедрах, облаченных в легкие черные брючки. Тэхену так и хочется спросить есть ли под ними подштанники, ведь негоже в такую погоду ходить в летних штанах. Сам же альфа внимательно следил за медленно двигающейся пробкой, изредка (читать как: не отводит взгляд от омеги и ребенка) поглядывает на Чонгука и Суви через зеркало заднего вида.

— Папочка, — подал голос мальчик, — я хочу кушать.

Чонгук часто заморгал, поднимая голову, будто пытаясь переварить вопрос и сформулировать ответ. Он открывал и закрывал рот, словно рыба выброшенная на берег.

— Давайте не поедем ни в какую больницу? — неуверенно задал вопрос, будто Тэхен может сейчас отказать и насильно повезти его к врачу. — Я в норме, правда. Это обычная царапина, ничего серьезного. Я обработаю ее и все будет в порядке, — он смотрел на альфу такими глазами, одним лишь взглядом душу выворачивал. — На мне все, как на собаке заживает, — тихо пробурчал, неловко прыснув, но легкая, почти незаметная грусть, промелькнула в этой усмешке.

— Как скажете, я отвезу вас туда, куда нужно, — кивнул мужчина. — Но прежде, скажите ваш адрес.

♡⁂♡