Глава 6. Кукловод (1/2)

Мы шли в тишине, нарушаемой только звучанием жизни леса. Гибкая фигура Кейт мелькала впереди, не удаляясь, но выдерживая дистанцию. Она шла, отсекая ветки, попадавшиеся на пути, резкими, как бросок змеи, движениями. До появления Эдварда она светилась энтузиазмом и доброжелательностью, но все резко изменилось, стоило ему упомянуть Ирину.

— Что вы узнали? — отвлек меня Эдвард. — О щите.

— Только то, что снаружи его не пробить. По крайней мере, у Кейт не получилось.

— Как и у меня. Вероятно, не выйдет и у других.

— Других?

Бросив взгляд на спину Кейт, я неслышно, только губами спросила: «Джейн?». Эдвард кивнул.

— Елеазар говорит, что большая часть атакующих талантов ментальны. Тех, кто воздействует физически, как Джаспер, меньше. И они не так ценны.

— Почему?

— Принято думать, что от них можно защититься, противопоставив физическую силу или численный перевес. А атакующие разум — практически абсолютное оружие, если нет щита.

— Похоже, все слегка… зациклены.

— Да. Елеазар тоже считает это очень ограниченным взглядом. Он встречал женщину, от одного присутствия которой выздоравливало больное растение. Но какое нам дело до растений? В Египте есть парень, способный остановить цунами. Потрясающий потенциал! Но развивать его никому особенно не интересно. Если составить иерархию, в глазах большинства способность временно ослепить противника будет цениться несоразмерно выше.

Значит, и Алек — тоже. Я сделала пару глубоких вдохов, чтобы унять волнение. Мы ведь, вроде как, вели обычную легкую беседу, помогающую новичку лучше понять этот мир, ничего важного. Просто болтовня. Как хорошо, что Кейт на нас не смотрела!

С другой стороны, остановить цунами — по сравнению с победой в драке это же просто невероятно! А способность Джаспера ведь могла бы излечить патологию, как у того психа, на которого недавно охотились Эдвард и Чарли. Но это никому не было интересно.

— Получается, если у дара нет стратегической пользы, до него никому нет дела?

— Возможно, это даже к лучшему. Больше шансов, что такой одаренный останется смертным, передаст способность потомкам, и та естественным образом разовьется во что-то выдающееся.

— Во что, например?

— Кто знает. Елеазар надеется когда-нибудь это выяснить.

— Подожди, не понимаю, как он это выяснит? — для этого ему ведь понадобилось бы наблюдать за новыми и новыми поколениями людей. А для этого нужно быть… бессмертным. — Оу!

До меня наконец дошло, и Эдвард улыбнулся, подтверждая мою догадку.

— Он следит за ними, да? За людьми, чьи таланты признали бесполезными и не стали обращать!

— Скорее за их пра-пра-пра-пра-внуками.

— Поэтому он так рад интернету!

Теперь Елеазар мог продолжать вести свой отшельнический образ жизни, но не прерывать научных изысканий. Если Таня смотрела на развитие технологий как на угрозу, для Елеазара в этом была возможность. Посвящать века исследованиям… А мне казалось, старшая школа никогда не закончится.

— Никак не привыкну к тому, что сотня лет для вас — пустяковый срок, — покачала головой я. — Целые поколения людей, а для вас — одна страница.

Пока мы разговаривали, расстояние между нами и Кейт незаметно сократилось, она немного замедлилась, то ли уняв гнев, то ли заинтересовавшись беседой.

— Ну, ты навсегда связала себя с таким же занудой, как Елеазар, — проворчала она. — Так что на быстротечность времени на твоем месте я бы не надеялась. В плохой компании бессмертие вполне может обернуться мукой.

Ее слова повисли в воздухе, горькая шутка без доли юмора. Я посмотрела на ее ссутулившиеся плечи, на пальцы, сжимающие кулон на груди. Накануне она обиделась, что ее не позвали на свадьбу — событие, явно заслуживающее в ее глазах хлопот и времени, чтобы участвовать в нем в роли зрителя. А сегодня, когда вернулись Ирина и Лоран, выказала совсем другое отношение.

Я почувствовала, как Эдвард слегка сжимает мою руку, словно предостерегая, но было уже поздно.

— Ты из-за Лорана расстроена? — спросила вполголоса я. Было жаль терять чувство общности, возникшее между нами после охоты.

— С чего такой вопрос? — не оборачиваясь, спросила она, схватив и обломав тонкую ветку, попавшуюся под руку.

— Вчера ты была другого мнения о браках бессмертных.

Кейт остановилась и посмотрела на меня. В ее глазах вспыхнула враждебность, но быстро погасла, сменившись серой, неприкрытой усталостью.

— А ты все замечаешь, да? — усмехнулась она. — Нет, маленькая Белла. Я расстроена из-за Ирины и ее душеспасительной миссии. Ты прав, Эдвард, я не понимаю. Что там происходит с нашими окаменелыми мозгами? У нас вообще есть выбор? Или любовь просто бьет по голове и делает тебя заложником, не спастись?

Интересная постановка вопроса. Можно ли спастись из бессмертной любви, если очень захотеть? Наверное, вопрос в том, почему ты стал бы этого желать. И стал бы вообще?

— И то, и другое, я полагаю, — ответил Эдвард, пока я размышляла. — По голове бьет сильно, но это вовсе не плен.

— Это альтернативный вопрос, Эдвард. Нельзя выбрать оба варианта.

— Формулировка вопроса некорректна.

— Я думаю, — вмешалась я, пытаясь подобрать слова, — это не выбор любить или не любить. Это скорее следствие всех выборов, ты которые когда-либо делала. То, кем ты стала. А потом ты встречаешь другого человека, выборы которого привели его в ту же самую точку, сделали его тем, кто нужен тебе, как ты нужна ему. Не идеальные, а какие есть, со всеми темными пятнами, потому что вы готовы их принять. Готовы доверить свои слабости, потому что получите поддержку, а когда поддержка нужна другому, вы становитесь очень сильными. И после ты уже не можешь представить себя без этого. Ты просто продолжаешь выбирать его, день за днем. Потому что обретаешь не просто партнера, а дом, построенный для вас двоих вашими же руками. А разве можно добровольно отказаться от своего дома? Ты просто остаешься в нем. Навсегда.

Поняв, что нагородила больше и сложнее, чем собиралась, я обернулась к Эдварду, чувствуя призрачное эхо жара, который раньше залил бы щеки. Он не кивнул, не улыбнулся, просто смотрел в ответ, но было в его взгляде что-то весомое, почти ощущаемое физически — глубинное понимание, значащее больше устного согласия. Пальцы переплелись с моими.

Кейт промолчала, не согласилась, но и не высмеяла мои слова. Она задумчиво гоняла «клык» на шнурке, прикрыв вырезанный на нем символ пальцами.

— Дом, говоришь? — глухо переспросила она. — Да, хорошо бы, если так. Только дома бывают с привидениями и противной плесенью в подвале. И что тогда? Ты будешь сметать сор под ковёр, прикрывать дыры картинами и делать вид, что не слышишь шагов на чердаке? Потому что альтернатива — остаться на улице. Или сжечь всё к чертям и начать сначала, пока он не рухнул, погребая тебя под обломками.

— Даже дом с привидениями может быть кому-то дорог.

— И что, в таком случае так этому кому-то и надо?

— Нет. Конечно, нет.

Я машинально протянула руку, собираясь коснуться ее плеча, но замерла в нерешительности, не зная, будет ли это уместным.

— Вот и получается, либо остаться бездомным, либо самому стать привидением.

Что тут скажешь? Такое случается. Людям порой удается преодолеть это, с кровью, по живому отрезать эту часть себя и потом постепенно залечить рану. Но сердце бессмертного никогда не заживает. Интересно, расстаются ли хладные, понимая, что их союз губителен и они не справляются? Ведь это не принять решение и жить дальше, это значило бы каждый день вечности, снова и снова, выбирать одиночество. Мы как-то пробовали, и эта ошибка все еще всплывала в памяти время от времени, заставляя яростнее цепляться друг за друга в страхе, что такое может повториться. Нет, они наверняка не сдаются, стараются сохранить его до последнего, пока в этой борьбе не сгорает их сердце или они сами. Вопрос только в том, что случится раньше.

Я посмотрела на Кейт, понимая наконец глубину трагедии, которую она переживала. Она встретила мой взгляд, и привычная усмешка вернулась на ее лицо.

— Не смотри так, — с улыбкой сказала она. — Это не то, что можно исправить парой слов. Поэтому твой телепат молчит. Потому что нет того, что мы могли бы тут поделать. Верно?

— Боюсь, что так, — подтвердил Эдвард. — Но с тобой так не будет. Ты из другого камня.

— Ты плохо утешаешь для телепата, — заявила она, ткнув его в плечо.

Эдвард фыркнул, слегка задев ее локтем в ответ, и улыбка на лице Кейт потеплела. Я немного позавидовала легкости между ними. Сама я все еще чувствовала себя неуклюжим слоном, когда нужно было поддерживать разговор с малознакомыми людьми.

— Солги я тебе что-то утешительное, тебе бы лучше не стало.

— Но тогда я тебя ударила бы, и, быть может, от этого мне бы полегчало.

— С каких пор тебе нужен повод?

— Считай, сам напросился.

Кейт протянула к нему руку, и я перехватила ее, шагнув вперед. И тут ощутила что-то. Будто камушек ударил в окно и отскочил от того места, где я все еще чувствовала тепло Эдварда. Я так и не поняла, успела ли остановить ее, или она все-таки коснулась его.